Моя свекровь искренне верит, что бюджет нашей семьи — это филиал ее личного пенсионного фонда.
У Эммы Викторовны вообще редкий талант. Она умеет планировать чужие траты с таким размахом, будто мы с мужем тайные нефтяные магнаты, скрывающиеся от налоговой.
В прошлую субботу она пригласила нас в гости.
Мы сидели в ее гостиной, где интерьер намертво застыл в конце девяностых: массивная стенка из ДСП, скрипучий паркет и хрусталь, который нельзя трогать.
Рядом с матерью восседала золовка Лена.
Лене тридцать три года. Ее главное жизненное достижение — виртуозная выкладка акционного майонеза в супермаркете и умение делать жалобное лицо, когда нужны деньги.
— Дети мои, — вещала Эмма Викторовна тоном диктора программы «Время». — Квартира сыпется. Трубы гнилые. Надо делать капиталку.
Я спокойно отпила чай.
Мой муж, Руслан, наладчик промышленных котлов, только бровь приподнял. Иммунитет к маминым драмам у него железобетонный.
— Идея отличная, мама, — кивнул он. — Бригаду нашла? Смету составила?
Эмма Викторовна снисходительно усмехнулась. На ее пальцах блеснуло золото.
— Зачем нам чужие люди? Мы же семья! Светочка в своих закупках стройматериалы со скидкой выбьет. Ты, Русик, после смены сам трубы поменяешь, проводку кинешь, плитку положишь.
— А мы с Леночкой будем вам борщи варить, — гордо закончила она.
— А спонсирует этот праздник дизайна кто? — невинно поинтересовалась я.
— Ну как же! — всплеснула руками свекровь. — Вы всё купите, Руслан сделает. А я потом, как закончите, квартиру перепишу. Половину вам, половину Леночке. Всё по-честному!
Леночка радостно закивала.
Гениальная сделка. Ноль рублей вложений, ноль усилий — и половина квартиры с евроремонтом в кармане.
— То есть мы вкладываем пару миллионов и полгода жизни мужа, а взамен получаем ваше честное слово? — я смотрела на нее без улыбки.
— Ты что, родной матери мужа не доверяешь?! — свекровь мгновенно перешла на ультразвук.
— Я же сказала: оформлю как надо! Но потом! Сначала докажите свою преданность семье!
Руслан тяжело вздохнул, явно собираясь свернуть этот балаган.
Но я мягко положила руку ему на колено.
Я — специалист по тендерам. Моя работа — читать мелкий шрифт, просчитывать риски и выявлять мошенников еще на этапе заявки. У меня в голове уже щелкнул идеальный алгоритм.
— Хорошо, Эмма Викторовна, — ровно произнесла я. — Мы согласны. Начнем ремонт.
Муж посмотрел на меня с легким ужасом, но промолчал. Он знал: если я улыбаюсь такой милой, понимающей улыбкой, значит, капкан уже захлопнулся.
Следующие две недели свекровь бомбардировала меня ссылками на итальянский керамогранит и дубовый паркет. Требовала всё оплатить побыстрее.
Я слала в ответ сердечки.
Мой план был прост до безобразия: если хитрый заказчик требует начать работы без контракта, он получает только базовую подготовку территории.
Я заботливо уговорила Эмму Викторовну и Лену уехать на дачу на неделю. Убедила, что им вредно дышать строительной пылью. Дубликат ключей лежал у меня в сумке.
В понедельник утром в квартиру зашла нанятая мной бригада суровых демонтажников. Во дворе уже ждал строительный контейнер.
— Парни, — скомандовала я. — Сносим всё до бетона. Обои, линолеум, кафель в ванной — в утиль. Двери долой. Оставляем только голые стены.
За три дня бабушкина «двушка» превратилась в декорации к фильму-катастрофе.
Серый бетон. Торчащие обрубки труб. Гулкое эхо. Никакой цивилизации.
Работа и вывоз мусора обошлись мне в смешные по меркам ремонта копейки. Я расплатилась с парнями, закрыла эту пещеру и уехала домой.
В пятницу вечером мой телефон взорвался.
— Вы разгромили мне квартиру!! — вопила в трубку Эмма Викторовна. На заднем фоне истерично выла золовка. — Где мой паркет?!
— Эмма Викторовна, ждем вас у нас дома. С паспортами, — ласково ответила я и нажала отбой.
Через час они ворвались в нашу прихожую. Свекровь метала молнии. Лена выглядела так, словно у нее украли смысл жизни.
— Мы вернулись в катакомбы! Вы издеваетесь?! — бушевала «заказчица».
Я спокойно пригласила их на кухню, налила воды и положила на стол два документа.
— Это смета на чистовую отделку. Ваш итальянский кафель там учтен. А это — проект договора дарения долей.
Свекровь подозрительно уставилась на бумаги.
— И что?
— А то, — металл в моем голосе можно было потрогать руками.
— Первый этап мы выполнили. За свой счет подготовили квартиру. Дальше схема такая: завтра утром вы подписываете дарственную у нотариуса. Послезавтра мы с Русланом едем за материалами.
Свекровь побагровела.
Стресс от разрушенного гнезда напрочь отключил ее осторожность.
— Я не буду ничего подписывать! Это моя квартира! — сорвалась она на визг.
— Я вообще собиралась всё Леночке оставить, у нее зарплата маленькая, а вы и так богатые!
Идеально. Финал акта.
Руслан медленно кивнул.
— Вот как. Значит, я бы полгода горбатился по вечерам, Света оплачивала банкет, а квартира досталась бы сестре?
— Вы семья, вы должны делиться! — отчаянно пошла в последнюю атаку Эмма Викторовна.
— Мы поделились. Подарили вам шикарный плацдарм для творчества, — я аккуратно сдвинула бумаги.
— Хотели начать ремонт? Мы начали. Продолжение — только после нотариуса. Не хотите? Что ж, эстафету принимает Лена. Бетон готов к выкладке горошка.
Лена с ужасом округлила глаза.
— У меня нет денег! Вы обязаны всё вернуть как было!
— Мы ничего не обязаны, — жестко отрезал муж. — Мама, ты хотела нас использовать. Не вышло. Ключи лежат на тумбочке. Идите и наслаждайтесь своим хитрым планом.
Они ушли в полной тишине.
Их грандиозная афера с треском разбилась о железобетонную логику. Придраться не к чему: мы ведь начали ремонт, как и обещали.
Прошло полгода.
Мы с мужем пьем кофе в своей уютной кухне и планируем отпуск на море.
А свекровь с золовкой до сих пор живут в голом бетоне. Покупают самые дешевые обои по акции, пытаются сами замазывать щели и варят борщи в руинах. Дураков делать им евроремонт за свой счет больше не нашлось.
Жизнь — отличный учитель, просто берет за свои уроки дорого.
Мой совет: любые семейные договоренности, где звучит слово «потом», фиксируйте на бумаге до того, как откроете кошелек. Иначе родственная любовь очень быстро превратится в инструмент для вашего личного банкротства.
