– Ну что тебе стоит? Квартира все равно пустует, точнее, квартирантка там живет, а тут родная кровь. Мальчику нужно зацепиться в городе, работу нормальную найти. Поживет полгодика, осмотрится. Ты же сама говорила, что семья – это главное.
Анна замерла с кухонным ножом в руке, так и не дорезав сочный красный перец для вечернего салата. Она медленно повернула голову и посмотрела на мужа. Вадим стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и смотрел на нее с тем самым просящим, слегка виноватым выражением лица, которое обычно появлялось у него, когда речь заходила о его родственниках.
– Вадим, – ровным, почти пугающе спокойным голосом произнесла Анна, откладывая нож на деревянную разделочную доску. – Давай сразу проясним несколько моментов, чтобы у нас не возникло недопонимания. Во-первых, квартира не пустует. Там живет замечательная девочка Оля, студентка медицинского университета, которая за два года ни разу не задержала оплату ни на один день. Во-вторых, эти деньги, которые она платит, идут на наш с тобой совместный отпуск и на оплату коммунальных услуг за эту самую трешку, в которой мы сейчас с тобой находимся. И в-третьих, это моя квартира. Я купила ее в ипотеку за пять лет до нашего с тобой знакомства, сама выплачивала каждый рубль, отказывая себе во всем.
Муж тяжело вздохнул, потер переносицу и сделал шаг на кухню, пытаясь сменить тактику на более мягкую.
– Анюта, ну я же все понимаю. Я ценю твой труд. Но это же Игорек. Сын моей старшей сестры. Тамара мне вчера весь вечер звонила, плакала в трубку. Парню двадцать два года, в их районном центре работы нет никакой, одни склады да пилорамы. Он способный, ему просто нужен толчок. Тамара просит пустить его хотя бы на пару месяцев. Ну попросишь ты свою студентку съехать, найдет она себе другое жилье. А племянник устроится, первую зарплату получит и будет тебе тоже платить. По-родственному, со скидкой.
Анна вытерла руки кухонным полотенцем, чувствуя, как внутри начинает закипать глухое, тяжелое раздражение. Она прекрасно знала этого «способного мальчика». Игорь был типичным маминым сынком, который к своим двадцати двум годам успел бросить два колледжа, потому что там «преподаватели придирались», и сменить пять мест работы, где его «не ценили и заставляли перерабатывать». Тамара, золовка Анны, пылинки с него сдувала, считая своего отпрыска непризнанным гением, которому просто фатально не везет в жизни.
– Вадим, услышь меня внимательно, – Анна облокотилась о столешницу и посмотрела мужу прямо в глаза. – Твой родственник не будет жить в моей квартире, даже если ты очень просишь. Даже если Тамара будет рыдать сутками напролет. Я не собираюсь выгонять ответственную, чистоплотную квартирантку на улицу ради великовозрастного лоботряса, который привык, что за ним мама горшки выносит.
– Зачем ты так грубо? – обиделся Вадим, скрестив руки на груди. – Он нормальный парень. Просто не нашел себя еще.
– Вот пусть ищет себя на съемной квартире, за которую будет платить из своего кармана, – отрезала Анна. – Если ему так нужен толчок, пусть открывает сайты с объявлениями, ищет комнату, устраивается на работу и живет как все взрослые люди. Моя квартира – это не бесплатная гостиница для родственников, которые не хотят напрягаться.
Разговор на этом казался исчерпанным. Вадим, поняв, что жена настроена категорично, обиженно поджал губы и ушел в гостиную смотреть телевизор. Анна спокойно дорезала салат, накрыла на стол и позвала мужа ужинать. Вечер прошел в напряженном молчании, но Анна была уверена, что инцидент исчерпан. Она наивно полагала, что муж передаст ее слова своей сестре, и на этом семейный совет по распределению ее личного имущества будет закрыт.
Как же она ошибалась.
Наступили выходные. В субботу утром Анна планировала заняться генеральной уборкой, перебрать зимние вещи и спокойно отдохнуть. Однако около одиннадцати часов утра в дверь позвонили. Вадим поспешил открыть, и до слуха Анны донесся шумный, суетливый голос золовки.
Тамара ввалилась в прихожую в своем излюбленном леопардовом пальто, держа в руках объемный пластиковый пакет, из которого торчали ручки дешевого магазинного торта. Следом за ней, лениво шаркая кроссовками, в квартиру зашел Игорь. Парень был в модных рваных джинсах, с наушниками на шее и с выражением вселенской скуки на лице.
– А вот и мы! – громко возвестила Тамара, снимая сапоги. – Анечка, хозяюшка, принимай гостей! Мы тут мимо проезжали, решили заскочить, чайку попить, по-семейному посидеть.
Анна, вышедшая в коридор с тряпкой для пыли в руках, сразу поняла, что никто мимо не проезжал. Они приехали целенаправленно. Вадим суетился вокруг сестры, забирая пальто, и старательно избегал встречаться взглядом с женой.
– Проходите на кухню, – сдержанно пригласила Анна, мысленно готовясь к тяжелой обороне. Она не любила скандалов, всегда старалась держать нейтралитет с родней мужа, но чувствовала, что сегодня этот нейтралитет будет нарушен.
Чайник закипел. Тамара хозяйским жестом разрезала принесенный торт, раскладывая куски по тарелкам. Игорь тут же придвинул к себе самую большую порцию, уткнувшись в экран смартфона. Он даже не поздоровался толком, буркнув что-то нечленораздельное при входе.
– Ой, Анечка, как у вас тут уютно всегда, чистота такая, – начала Тамара издалека, прихлебывая горячий чай. – Сразу видно, женская рука. А мы вот с Игорьком все в заботах. Решили, что пора парню в столице укореняться. В нашем болоте ловить нечего. Я ему говорю: поезжай к дяде Вадиму, они с тетей Аней люди обеспеченные, не бросят в беде.
Анна молча отпила чай. Она не собиралась помогать золовке выстраивать диалог. Пусть говорит прямо.
– Вадик мне сказал, что ты сомневаешься насчет квартиры, – Тамара сменила елейный тон на более напористый, видя, что хозяйка не реагирует на комплименты. – Анечка, ну мы же не чужие люди. Мы же семья. У тебя там однушка простаивает, чужим людям отдана. А тут свой, родной племянник. Он много места не займет. Утром ушел на работу, вечером пришел.
– Тамара, – Анна поставила чашку на блюдце с тихим стуком. – Я Вадиму уже все популярно объяснила. Квартира не простаивает. Она сдается по официальному договору найма. Там живет арендатор, который платит деньги. Эти деньги включены в наш семейный бюджет. И выгонять человека на улицу без веской причины, нарушая условия договора, я не буду.
Тамара пренебрежительно махнула рукой.
– Ой, да какие там договоры! Предупредила за недельку, пусть собирает манатки. Студентка молодая, найдет себе койку в общежитии, не барыня. А Игорек будет жить в нормальных условиях. Он у меня аллергик, ему пыль вредна, общежития категорически не подходят. Мы же не навсегда просим. На год, максимум полтора. Пока на ноги не встанет.
Анна перевела взгляд на Игоря. Парень, услышав свое имя, даже не оторвался от телефона, продолжая активно переписываться с кем-то в мессенджере.
– И как же Игорь планирует оплачивать коммунальные услуги эти полтора года? – поинтересовалась Анна. – И кто будет компенсировать мне потерю арендной платы? Это триста тысяч рублей в год, на минуточку.
Тамара округлила глаза, изображая крайнюю степень возмущения.
– Аня! Как у тебя язык поворачивается о деньгах говорить, когда речь о родном племяннике идет?! Какая арендная плата? Мы же свои! Неужели ты с ребенка будешь копейки тянуть? Ну коммуналку Вадик оплатит, брат все-таки, должен помочь парню. Вы же не бедствуете! Работаете оба на хороших должностях. Неужели от жадности удавитесь ради этой однушки?
Вадим вжал голову в плечи. Он ненавидел конфликты и сейчас мечтал провалиться сквозь землю.
– Тома, ну может, мы как-то по-другому решим… – робко подал он голос.
– А как по-другому?! – взвилась сестра. – Я мать-одиночка, я его одна тянула, все здоровье положила! А вам жалко пустить парня пожить! В могилу эти свои квартиры заберете?!
Анна почувствовала, как внутри сжалась ледяная пружина. Она терпеть не могла манипуляций, а особенно когда в ход шли слезы, обвинения в жадности и призывы к абстрактному семейному долгу.
– Тамара, давайте без истерик, – твердо сказала Анна, чеканя каждое слово. – Я свои квартиры никуда забирать не собираюсь. Я в них вкладывала свой труд, свои нервы и свое здоровье, пока некоторые ждали подарков от судьбы. Мой ответ был «нет», и он не изменится. Игорь не будет жить в моей квартире. Если вы хотите, чтобы ваш сын жил в комфорте, снимите ему жилье. Рынок аренды огромен.
Тамара резко отодвинула чашку, расплескав чай на чистую скатерть. Лицо ее пошло красными пятнами.
– Ах вот как! Значит, чужая девка тебе дороже родной крови! Вадим, ты слышишь, как твоя жена с нами разговаривает?! Она нас вообще за людей не считает!
Вадим попытался взять сестру за руку, но та вырвалась, вскочила из-за стола и бросилась в коридор.
– Собирайся, Игорь! Нам здесь не рады! Здесь только деньги любят!
Игорь лениво сунул телефон в карман, медленно поднялся из-за стола, прихватил по пути еще один кусок торта и поплелся за матерью. В прихожей Тамара громко хлопала дверцами шкафа, натягивая пальто.
– Ничего, Вадик, жизнь длинная, аукнется еще твоей жене ее жадность! – крикнула золовка напоследок и с силой захлопнула за собой входную дверь.
В квартире повисла тяжелая, звенящая тишина. Вадим сидел за кухонным столом, обхватив голову руками. Анна молча взяла губку и начала вытирать пролитый на скатерть чай.
– Аня, ну зачем ты так жестко? – глухо спросил муж. – Могла бы просто сказать, что подумаешь. Зачем было до скандала доводить? Тома теперь со мной полгода разговаривать не будет. У нее давление, сердце больное.
– Я сказала правду, – спокойно ответила Анна, промывая губку под струей воды. – Если бы я сказала, что подумаю, они бы через два дня приехали с чемоданами. Ты свою сестру знаешь хуже, чем я? Она привыкла добиваться своего скандалами и давлением на жалость. Со мной это не работает. И тебе советую прекратить чувствовать вину за то, чего ты не делал. Твоей сестре пятьдесят лет, ее сыну двадцать два. Это два взрослых, дееспособных человека. Если они не могут решить свои проблемы сами, это не значит, что мы должны решать их за мой счет.
Выходные были безнадежно испорчены. Вадим ходил по квартире мрачный, постоянно переписывался с кем-то в телефоне (Анна не сомневалась, что с сестрой) и демонстративно вздыхал. Анна же занималась своими делами, не собираясь оправдываться. Она знала, что права на сто процентов.
Рабочая неделя началась суматошно. У Анны на работе намечалась квартальная отчетность, поэтому она задерживалась допоздна, сводя таблицы и проверяя документы. В среду, около трех часов дня, ее мобильный телефон завибрировал на столе. На экране высветилось имя «Оля Квартирантка».
Анна удивилась. Оля никогда не звонила просто так, только по делу, и обычно писала сообщения, чтобы не отвлекать.
– Алло, Оленька, добрый день. Что-то случилось?
– Анна Николаевна, здравствуйте, – голос девушки дрожал, в нем слышались явные слезы. – Простите, что беспокою вас на работе. Вы только не ругайтесь, пожалуйста. Я сейчас начну вещи собирать, только дайте мне пару дней, чтобы найти куда переехать.
Анна отложила ручку и нахмурилась.
– Оля, подожди, не паникуй. Какие вещи? Куда переехать? Мы же договаривались, что ты до конца учебы живешь, договор у нас еще на восемь месяцев действителен.
– Так ко мне сейчас приходила женщина… Тамара ее зовут, – всхлипнула студентка. – И с ней молодой человек. Они сказали, что они родственники собственника. У них ключи были, они прямо своими ключами дверь открыли! Хорошо, что я дома была, у меня сегодня пары отменили. Эта женщина сказала, что планы поменялись, и что в квартиру срочно въезжает племянник. Сказала, чтобы я до воскресенья освободила жилплощадь, иначе они с участковым меня выселят за незаконное проживание. Анна Николаевна, я правда не знала, вы бы хоть предупредили заранее…
Внутри у Анны все оборвалось, а затем поднялась такая волна ярости, что потемнело в глазах. Она крепко сжала трубку, стараясь сохранить спокойный тон, чтобы окончательно не напугать девчонку.
– Оля, слушай меня очень внимательно. Никакие вещи ты не собираешь. Никуда ты не съезжаешь. Эта квартира принадлежит только мне, и никакие родственники не имеют права там распоряжаться. Скажи, они еще там?
– Нет, они ушли. Оставили мне номер телефона и сказали позвонить, когда съеду, чтобы ключи отдать. Анна Николаевна, у меня руки трясутся, я так испугалась, когда чужие люди в квартиру зашли.
– Понимаю. Сделай вот что: закрой дверь на внутренний засов, который только изнутри открывается. И никому не открывай, даже полиции, пока я тебе не позвоню. Я сейчас приеду и поменяю замок. А с «родственниками» я разберусь сама. Не переживай, ты остаешься жить там.
Анна положила трубку. Руки ее действительно слегка потряхивало, но не от страха, а от гнева. Как они посмели? Как Вадим мог отдать им свой комплект ключей от ее квартиры?! Это было не просто нарушение ее границ, это было предательство.
Она быстро отпросилась у начальника, вызвала такси и поехала к дому, где сдавалась квартира. По дороге она заехала в строительный магазин и купила новый, дорогой цилиндр для замка. Замена заняла у нее минут десять – благо, конструкция двери позволяла сделать это быстро с помощью одной отвертки. Успокоив заплаканную Олю, Анна напоила ее чаем, еще раз заверила, что никто ее не выгонит, и забрала старые ключи.
Вернувшись домой, Анна не стала переодеваться. Она села в кресло в гостиной и стала ждать мужа. Внутри нее бушевал настоящий шторм, но внешне она выглядела холодной как лед.
Вадим вернулся с работы в седьмом часу. Он был в хорошем настроении, насвистывал какую-то мелодию, снимая куртку в прихожей.
– Анюта, я дома! А чем у нас так вкусно…
Он осекся, войдя в гостиную и увидев жену. Анна сидела в кресле, скрестив руки на груди, и смотрела на него немигающим взглядом. На журнальном столике перед ней лежал старый цилиндр от замка и связка ключей.
.
– Что-то случилось? – Вадим нервно сглотнул, чувствуя, как его хорошее настроение улетучивается.
– Случилось, Вадим. Случилось то, что ты за моей спиной отдал ключи от моей собственности своей неадекватной сестре, – голос Анны был тихим, но от этого звучал еще более угрожающе. – И она сегодня днем вломилась в квартиру, открыв дверь своим ключом, и довела до истерики мою квартирантку, угрожая ей полицией и требуя выселиться до воскресенья.
Лицо мужа мгновенно побледнело. Он сделал шаг назад, словно от физического удара.
– Аня… я… я не знал, что они туда поедут. Правда не знал! Тома просила ключи просто на всякий случай, сказала, что хочет Игорю район показать, может, ремонт там какой нужен, обои переклеить. Я думал, они просто снаружи посмотрят, двор оценят…
– Ты слышишь сам себя? – Анна поднялась с кресла. – Район показать? Для этого нужны ключи от чужой квартиры? Вадим, ты меня за дуру держишь или сам настолько наивен? Твоя сестра решила взять меня измором. Она решила поставить меня перед фактом: квартирантка сбежит, квартира пустая, вот и Игорек с чемоданами.
– Аня, прости меня. Я клянусь, я не думал, что Тома так поступит. Я просто не хотел с ней ругаться, она так давила на меня…
– Твоя неспособность сказать «нет» своей сестре чуть не привела к тому, что я потеряла хорошего арендатора и получила судебный иск за незаконное выселение и нарушение договора! – Анна повысила голос, уже не сдерживая эмоций. – Я зарабатывала на эту недвижимость годами. Это моя подушка безопасности. А ты распоряжаешься ею так, словно это твоя кладовка со старым хламом!
Вадим попытался подойти и обнять жену, но Анна резко отстранилась.
– Замок я поменяла. Больше ни у кого, кроме меня и Оли, доступа туда нет. А теперь бери телефон, звони своей сестре и при мне объясняй ей, что если она еще раз приблизится к моей квартире, я вызову полицию и напишу заявление о незаконном проникновении в жилище.
– Аня, ну зачем полицию, это же уголовщина… Это же сестра, – пробормотал Вадим, с ужасом глядя на телефон.
– Звони. Или я сама позвоню. Но тогда я буду разговаривать совсем по-другому.
Вадиму ничего не оставалось делать. Трясущимися руками он набрал номер сестры. Включил громкую связь, как потребовала Анна.
– Да, братик! – раздался в динамике бодрый, торжествующий голос Тамары. – Ну что, мы дело сделали! Девчонка там перепугалась, до воскресенья съедет. Так что в понедельник Игорек уже вещи перевезет. Ты жене-то своей сказал уже, что вопрос решен? Поворчит и успокоится, никуда не денется.
Анна смотрела на мужа уничтожающим взглядом. Вадим пошел красными пятнами, прокашлялся и произнес дрожащим голосом:
– Тома… ты зачем туда пошла? Мы же договаривались, что ты только район посмотришь. Аня замок поменяла. Девочка никуда не съедет. Игорь там жить не будет. И… и не звони мне пока.
Он сбросил вызов, не дожидаясь ответа, и тяжело опустился на диван, спрятав лицо в ладонях.
– Я оказался между двух огней, – глухо сказал он. – Я для нее теперь предатель, а для тебя – подкаблучник и тряпка.
– Ты оказался там, куда сам себя загнал, пытаясь быть хорошим для всех за чужой счет, – жестко констатировала Анна. – Надеюсь, этот урок ты усвоил.
На следующий день телефон Вадима разрывался от звонков и гневных сообщений сестры, но он не брал трубку. Анна думала, что на этом конфликт окончательно исчерпан. Тамара получила отпор, ключи у нее забрали (точнее, сделали их бесполезными кусками металла), Вадим обозначил позицию.
Но она недооценила степень наглости и уверенности Тамары в своей правоте.
Вечер пятницы. Анна пришла домой пораньше, купила по дороге свежую выпечку и планировала посмотреть какой-нибудь легкий фильм. Вадим задерживался на работе, обещал быть к восьми.
В половине седьмого в дверь настойчиво позвонили. Анна посмотрела в глазок и замерла. На лестничной клетке стояла Тамара. Рядом с ней, прислонившись к стене и уткнувшись в телефон, стоял Игорь. А у их ног громоздились две огромные клетчатые сумки, туго набитые вещами, и большой туристический рюкзак.
Анна несколько секунд смотрела на эту картину сюрреализма, не веря своим глазам. Она медленно повернула замок и приоткрыла дверь, не снимая дверную цепочку.
– Что вам нужно? – сухо спросила она.
Тамара навалилась на дверь всем весом, пытаясь ее распахнуть, но цепочка натянулась со звоном.
– Открывай, Аня! – громко скомандовала золовка, ее глаза метали молнии. – Раз ты такая принципиальная, раз ты чужую девку из квартиры выгонять не хочешь, значит, Игорек будет жить здесь, с вами! В тесноте, да не в обиде. Брат родного племянника на улицу не выгонит! Пускай мы тут на головах друг у друга сидеть будем, раз у тебя совести нет!
Игорь за спиной матери тяжело вздохнул.
– Мам, ну может в гостиницу пойдем? Я же говорил, что идея бредовая. Чего мы позоримся?
– Молчи! – рявкнула на сына Тамара. – Твоя мать знает, что делает! Никаких гостиниц, денег нет лишних. У них трешка просторная, выделят тебе комнату. А не нравится – пусть ключи от однушки отдают!
Анна почувствовала, как внутри разливается обжигающий, ледяной покой. Эмоции исчезли, остался только четкий, прагматичный расчет. Она смотрела на Тамару через щель приоткрытой двери так, словно перед ней было пустое место.
– Тамара, – голос Анны звучал тихо, но в подъезде от него словно стало холоднее. – Вы сейчас берете свои сумки, своего сына и уходите. Если через минуту вас здесь не будет, я вызываю наряд полиции. Устраивать здесь цыганский табор я не позволю.
– Да ты не посмеешь! Это квартира моего брата! – взвизгнула золовка, колотя кулаком по косяку.
– Это наша совместная собственность, – хладнокровно поправила Анна. – И без моего письменного согласия здесь не будет проживать никто. Даже на одну ночь. Время пошло.
Она достала телефон и начала демонстративно набирать номер. Тамара, поняв, что нахрапом взять крепость не получится, сменила гнев на истерику.
– Люди добрые, вы посмотрите, что делается! – заголосила она на весь подъезд. – Родная жена брата на улицу выкидывает! Оставила ребенка без крыши над головой!
Соседняя дверь приоткрылась, оттуда выглянула любопытная соседка-пенсионерка.
В этот момент лифт на площадке звякнул, и двери открылись. Из лифта вышел Вадим. Он нес в руках пакет с продуктами. Увидев сестру, племянника, чемоданы и Анну, стоящую за приоткрытой дверью с телефоном в руках, он застыл на месте.
– Тома? Что вы тут делаете? – растерянно спросил он, переводя взгляд с сумок на багровое лицо сестры.
Тамара бросилась к брату как к спасительному кругу.
– Вадик! Защити нас от этой мегеры! Она нас в дом не пускает, полицией угрожает! Мы к вам приехали, Игорю жить негде, работу нужно искать, а она нас на лестнице держит как собак!
Анна сняла цепочку, распахнула дверь и вышла на лестничную площадку. Она встала напротив мужа, глядя ему прямо в глаза.
– Вадим, – произнесла она тем самым непререкаемым тоном, который не сулил ничего хорошего. – Выбирай. Прямо сейчас.
– Аня, что выбирать? – муж покрылся испариной, пакет в его руках задрожал.
– Выбор очень простой, – Анна скрестила руки на груди. – Вариант первый: ты берешь свою сестру, своего племянника, их баулы, вызываешь такси и везешь их в любую гостиницу нашего города. Оплачиваешь им проживание из своей зарплаты. И они больше никогда не появляются на пороге моего дома без предварительного приглашения. Вариант второй: ты берешь свои вещи, собираешь чемодан и уходишь вместе с ними. Куда угодно. Хоть в гостиницу, хоть к ним в районный центр. Но в этом случае назад можешь не возвращаться. Завтра же я подаю на развод и на раздел имущества.
В подъезде повисла абсолютная, оглушительная тишина. Даже Тамара перестала всхлипывать, уставившись на Анну с открытым ртом. Игорь убрал телефон в карман и впервые посмотрел на дядю с интересом, ожидая развязки.
– Аня… ты серьезно? – прошептал Вадим, побелев как мел. – Ты готова разрушить наш брак из-за этого?
– Я защищаю свой дом, свое спокойствие и свою собственность, – жестко ответила Анна. – Брак разрушаешь ты, позволяя своей родне вытирать об меня ноги, распоряжаться моими квартирами и врываться ко мне с чемоданами. Я свой выбор сделала. Я себя не на помойке нашла, чтобы терпеть этот цирк. Теперь очередь за тобой.
Она сделала шаг назад, в прихожую, оставляя мужа на площадке перед закрывающимися створками лифта, наедине с его семьей.
Молчание длилось, казалось, вечность. Вадим переводил взгляд с непреклонного лица жены на заплаканную сестру. Он видел перед собой женщину, с которой прожил десять лет, которая всегда была рядом, поддерживала его, строила с ним быт. И видел сестру, которая всю жизнь манипулировала им, давила на чувство вины и требовала, требовала, требовала.
И вдруг спина Вадима выпрямилась. Он глубоко вздохнул, словно сбрасывая с себя невидимый груз.
– Тома, – голос Вадима прозвучал неожиданно твердо, без привычных заискивающих интонаций. – Бери свои сумки.
Тамара радостно всхлипнула, метнув на Анну победоносный взгляд.
– Вот видишь, Анька! Кровь не водица! Брат родную семью не бросит! Проходи, Игорек, сейчас дядя Вадим нам чайник поставит…
– Вы не поняли, – перебил ее Вадим, отступая на шаг, чтобы загородить проход в квартиру. – Берите свои сумки и спускайтесь вниз. Я вызову вам такси до вокзала. И билет на электричку оплачу.
Улыбка медленно сползла с лица Тамары.
– Что? Вадик… ты гонишь родную сестру на ночь глядя?
– Я возвращаю вас туда, откуда вы приехали, – Вадим смотрел на нее прямо, и в его взгляде читалась глубокая усталость. – Аня права. Игорь взрослый парень. Хочет покорять столицу – пусть приезжает с деньгами на съемное жилье и ищет работу. Мой дом – это вот эта квартира и моя жена. И я больше не позволю вам трепать ей нервы. Пошли вниз.
Тамара задохнулась от возмущения. Она открыла рот, чтобы разразиться проклятиями, но вдруг поняла, что истерика больше не работает. Зрителей нет. Соседка захлопнула дверь, Анна стояла спокойная как скала, а брат, ее вечно покорный брат, смотрел на нее с холодным отчуждением.
– Ты променял семью на эту… эту жадную бабу! – выплюнула Тамара, хватаясь за ручку огромной клетчатой сумки. – Подкаблучник! Ноги моей больше в вашем доме не будет! Игорек, бери вещи, мы уходим! Нам такие родственники даром не нужны!
Игорь, ни слова не говоря, подхватил рюкзак, взял вторую сумку и нажал кнопку вызова лифта. Через минуту двери закрылись, увозя разозленную золовку и ее непутевого сына вниз.
Вадим стоял на площадке, тяжело дыша. Он медленно повернулся к жене.
– Я… я все правильно сделал? – тихо спросил он.
Анна отступила от двери, пропуская его внутрь.
– Ты сделал то, что должен был сделать взрослый мужчина, – мягко ответила она, закрывая за ним дверь и поворачивая замок. – Заходи. Ужин на плите.
Вечер прошел в тишине, но это была не та напряженная тишина обиды, как несколько дней назад. Это было спокойствие после бури. Вадим долго извинялся, признал, что был неправ, когда отдал ключи, и обещал, что впредь будет пресекать любые попытки сестры влезть в их жизнь. Анна не стала читать нотаций. Она видела, что урок усвоен.
Прошел месяц. Оля продолжала исправно платить за аренду однушки и успешно сдала зимнюю сессию. Игорь вернулся в свой районный центр и устроился работать курьером – столица так и осталась непокоренной. Тамара затаила глубокую обиду, всем родственникам рассказывала о том, какая у ее брата жестокая и алчная жена, но Анну эти сплетни совершенно не трогали. Она знала главное: ее дом – это ее крепость. И ворота в эту крепость открываются только для тех, кто уважает чужие границы, чужой труд и чужое спокойствие. А для всех остальных, какими бы близкими родственниками они ни приходились, на двери всегда найдется прочный, надежный замок.
