— Зависть тебя изнутри сожрет, Рита. Возвращайся к своим подносам и не лезь в мою идеальную жизнь, — Диана брезгливо поправила воротник дорогого пальто, мазнула по мне холодным взглядом и толкнула тяжелую дверь уборной.
Дверь плавно закрылась на доводчике. Слышно было только, как гудит мощная вытяжка, да капает вода из неплотно закрытого крана. В воздухе стоял густой аромат парфюма. Я оперлась влажными ладонями о прохладную раковину и посмотрела на свое отражение. Серая форма, собранные в тугой пучок волосы, бледное лицо — сразу видно, что вымоталась.
Диана имела полное право мне не верить. Со стороны это действительно выглядело жалко: бывшая одноклассница, которая когда-то считалась главной гордостью школы, теперь разносит еду, пытаясь очернить успешного, красивого спутника богатой наследницы.
Вот только Диана не знала главного.
Еще два года назад моя жизнь шла по совершенно другому сценарию. Я заканчивала учебу на востоковедении, часами сидела в библиотеках. Турецкий язык стал моей страстью. Преподаватели готовили меня к серьезной поездке в Анкару.
Всё перечеркнул один телефонный звонок.
Отец работал на строительстве крупного объекта. В тот ноябрьский день там произошло обрушение. Тяжелые повреждения спины. Долгие, выматывающие месяцы в центрах восстановления. Я до сих пор помню запах чистоты и медикаментов в тех палатах и растерянный взгляд мамы, когда она смотрела на длиннющий список назначений. Помощь от государства покрывала лишь малую часть. Нужны были дорогие тренажеры, ежедневные процедуры, услуги профильных специалистов.
Мама работала на хлебозаводе, брала ночные смены, возвращалась совсем никакая, с запахом выпечки, въевшимся в кожу. Денег катастрофически не хватало.
Мне пришлось прервать учебу. Карьера подождет, когда родному человеку нужно заново учиться чувствовать собственные ноги. Я прошла курсы и устроилась в «Босфор» — самый дорогой ресторан восточной кухни в нашем городе. Владелец, суровый мужчина по имени Тимур, платил отличный процент с чеков, но требовал идеальной дисциплины.
Именно здесь, среди медных подносов, ароматов свежей зелени, жареного мяса и терпкого красного сухого, я снова столкнулась с прошлым.
В тот вечер зал был полон. Я обслуживала угловой столик, скрытый за резными ширмами. За ним сидели двое мужчин. Один — плотный, седеющий, с тяжелым взглядом. Второй — молодой, в костюме, который стоил как годовой курс восстановления моего отца.
Они не обращали на меня никакого внимания. Для них человек в фартуке был просто невидимкой, приносящей еду. Они спокойно беседовали на турецком языке, даже не пытаясь понизить голос.
Я аккуратно ставила на стол крошечные чашки с крепким напитком. Рядом поставила тарелочку со сладостями. Мои руки двигались привычно, но слух цеплялся за каждое слово.
— Ты слишком тянешь, Марк, — глухо произнес седеющий мужчина. — Твоя мать нервничает. Инга вложила в это дело последние ресурсы. Если девчонка начнет задавать вопросы юристам, весь наш план провалится.
Молодой человек — Марк — снисходительно усмехнулся.
— Дядя, расслабься. Она мне верит безоговорочно. После ухода ее отца она осталась совсем одна в этом огромном доме, не считая моей матери. Диана уверена, что Инга — святой человек, заменивший ей родную мать.
Я замерла, делая вид, что поправляю салфетки. Диана? Инга? Пазл в голове начал складываться. Отец моей бывшей одноклассницы, крупный застройщик, недавно ушел из жизни из-за проблем со здоровьем. Его вторая жена, Инга, осталась с Дианой.
— Уверена-то уверена, — проворчал старший. — Но активы пока на ней. Бумаги вы не подписывали.
— В этом и прелесть тайной регистрации, — Марк откинулся на спинку дивана, потягивая прохладную воду. — Мы расписались неделю назад. Тихо, без свидетелей. Я законный супруг. На следующей неделе мы летим на отдых. Я арендовал дом на скалах. Там есть сложная дорога. Очень крутые повороты. Если у арендованной машины вдруг откажут тормоза на спуске… Несчастный случай на дороге. Горные пути ошибок не прощают. И мы с мамой наконец-то получаем всё наследство.
Я так сильно сжала поднос, что пальцы онемели. Я медленно выдохнула, заставив себя улыбнуться.
— Желаете что-нибудь еще? — спросила я по-русски, глядя в стол.
— Счет, — небрежно бросил Марк, даже не повернув головы.
Через полчаса в ресторан впорхнула она. Диана. Все та же ухоженная, сияющая, какой я помнила ее со школы. Она бросилась на шею Марку, звонко смеясь. Он нежно поцеловал ее, шепча что-то на ухо.
Я не выдержала. Дождалась, когда Диана пойдет вымыть руки, и последовала за ней. Я выложила ей всё. Про турецкий язык, про дядю, про план с горной дорогой, про тайную роспись.
Но ответом мне стали лишь высокомерие и брезгливая фраза про «возвращайся к подносам».
Прошло десять дней. Я гнала от себя мысли о Диане. В конце концов, я попыталась предупредить. Если человек предпочитает жить в иллюзиях — это его выбор. У меня хватало своих забот.
В ту пятницу у меня был законный выходной. Я приехала в центр к отцу. Мы сидели в сквере. Отец, опираясь на массивные костыли, медленно переступал по асфальту, усыпанному желтыми листьями.
— Смотри, Ритка, — тяжело дыша, улыбнулся он. — Сегодня прошел до скамейки и даже спина не затекла. Врач говорит, дело пошло на лад.
— Ты молодец, пап. Просто герой, — я поддерживала его под локоть, чувствуя радость.
Проводив отца в палату, я спустилась на первый этаж, чтобы купить кофе. В просторном холле пахло чистотой и свежей выпечкой из буфета. Очередь у стойки тихо гудела.
И вдруг мой взгляд выцепил у окна знакомую фигуру. Инга. Мачеха Дианы. Она стояла в плотном сером плаще, нервно теребя ремешок сумки, и разговаривала с мужчиной в медицинском костюме.
Я машинально сделала шаг за массивную колонну.
В этот момент мимо меня прошла санитарка, толкая тележку с вещами, и поздоровалась с коллегой:
— Леночка, а в реанимацию кого привезли? Суета там с самого утра.
— Девушку с побережья вертолетом доставили, — тихо ответила медсестра. — Молодая совсем. Машина с дороги ушла. Тормоза отказали. Спутник успел выпрыгнуть, отделался мелкими ссадинами, а она в салоне осталась. Ей совсем плохо сейчас. Соболева ее фамилия.
У меня внутри всё оборвалось. Соболева. Фамилия Дианы.
Марк довел свой жуткий план до конца.
Я прислонилась спиной к колонне, пытаясь унять дрожь в руках. Нужно было что-то делать. Полиция? Они даже слушать не станут официантку.
Инга тем временем закончила разговор и направилась к выходу. Врач подошел к автомату, возле которого стояла я. У него были усталые глаза.
— Извините, — мой голос прозвучал хрипло. — Денис Викторович? Я школьная подруга Дианы Соболевой. Скажите, к ней можно пройти?
Он окинул меня внимательным взглядом.
— К ней сейчас никому нельзя. Пациентка без сознания. Организм перенес огромные нагрузки. Родственники в курсе, муж дежурит в коридоре наверху.
— Доктор, послушайте, — я шагнула ближе, понизив голос. — Ее муж… Он настаивает на переводе в другое место?
Денис Викторович нахмурился.
— Откуда вы знаете? Да, полчаса назад он и ее мачеха требовали немедленной перевозки в частный центр. Но я не дал разрешения. Транспортировка сейчас — огромный риск.
— Они этого и добиваются, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Это не был несчастный случай. Муж всё подстроил. Я лично слышала, как он обсуждал это. Если вы отдадите им Диану, она оттуда не выйдет.
Врач долго смотрел на меня. Видимо, в моем лице было что-то такое, что заставило его засомневаться.
— Идемте в кабинет, — коротко бросил он.
В тесном помещении я рассказала ему всё. Про ресторан, про турецкий язык, про дядю и детали плана. Денис слушал молча.
— Знаете, Маргарита, — наконец произнес он. — Ваш рассказ звучит как кино. Но… есть одно «но». Спутник пациентки вел себя крайне странно. Когда ее привезли, он даже не спросил про прогнозы. Первое, что он начал выяснять — можно ли забрать ее. А когда узнал, что она может прийти в себя, стал звонить кому-то и кричать в трубку. На непонятном языке.
— На турецком, — кивнула я.
— Допустим. Но моих подозрений и вашего рассказа мало. Нужны факты.
— Я их достану, — твердо сказала я. — Только не пускайте его к ней. Ни под каким предлогом.
Следующие два дня я почти не спала. Я знала, что Марк обязательно совершит ошибку.
Отец шел на поправку, и я проводила в клинике всё свободное время. Медсестры принимали меня за свою — я часто помогала им, приносила домашние угощения.
На третий день Марк снова появился в отделении. Он был бледен, под глазами залегли темные круги. Он нервно мерил шагами коридор, поглядывая на закрытую белую дверь палаты Дианы.
Я скользнула в приоткрытую дверь подсобки, где хранились запасы чистых принадлежностей. Оттуда сквозь щель был отлично виден весь коридор. В груди всё сжалось от волнения.
Марк достал телефон и набрал номер.
— Да, это я, — резко бросил он на турецком. Я достала свой смартфон и нажала на запись.
— Дядя, всё идет не по плану! — Марк перешел на злой шепот. — Этот упертый врач выставил охрану! Я не могу к ней подойти. А сегодня утром сказали, что Диана реагирует на голос и может скоро очнуться.
Пауза.
— Как я, по-твоему, это сделаю, если там постоянно кто-то есть?! — прошипел он. — Мать пусть решает вопрос с документами быстрее. Делайте что хотите! Если Диана заговорит и расскажет, что перед самым поворотом я вырвал у нее руль, мы все попадемся! Специалисты уже смотрят машину, они могут что-то заподозрить. Нам нужно убирать ее сегодня же.
Он продолжал говорить, а у меня по коже бежали мурашки.
Когда Марк ушел, я выдохнула с облегчением.
Через полчаса мы с Денисом Викторовичем сидели в кабинете следователя. Я включила запись. Следователь сначала слушал скептически, но когда я перевела разговор, его лицо изменилось.
— Официальный переводчик подтвердит этот текст? — спросил он.
— Слово в слово, — уверенно ответила я.
Дело закрутилось быстро.
Аудиозапись стала решающей. Проверка машины Дианы подтвердила: шланги были повреждены заранее.
Марка задержали прямо в холле, когда он пытался подкупить персонал. Ингу поймали на следующий день при попытке уехать из страны — она бросила сына, как только поняла, что всё раскрылось.
Диана пришла в себя через неделю.
Меня пустили к ней в палату солнечным ноябрьским утром. Она лежала среди белых простыней, похудевшая. Услышав скрип двери, она повернула ко мне лицо. В ее глазах больше не было высокомерия. Только огромная усталость.
— Здравствуй, Рита, — ее голос был едва слышен.
Я подошла и тихо села рядом.
— Следователь мне всё рассказал, — Диана сглотнула, по щеке покатилась слеза. — Про запись. Про то, как ты была здесь. Про машину.
Она замолчала, собираясь с силами.
— Я помню тот момент. Мы спускались с горы. Он вдруг резко дернул руль к обрыву, а сам выскочил на обочину. Я пыталась остановиться, но ничего не работало. В ту секунду я вспомнила твои слова в ресторане. Какая же я была наивная. Прости меня, Рита. Пожалуйста, прости. За те слова про подносы. Если бы не ты…
Я мягко накрыла ее холодную руку своей ладонью.
— Всё позади, Диана. Главное, что ты жива. А остальное — просто серьезное испытание.
Прошел год.
Разбирательства длились долго, но адвокаты не оставили шансов Марку и Инге. Оба получили по заслугам за свои дела.
Диана полностью восстановилась и взяла управление компанией отца в свои руки. Первое, что она сделала — полностью оплатила для моего отца курс в лучшем центре. Сейчас он уже водит машину и гуляет с мамой по парку почти без поддержки.
А я больше не разношу заказы.
Диана предложила мне возглавить отдел по работе с заграничными партнерами. Компания расширялась, и мой турецкий оказался очень кстати.
Иногда мы с ней обедаем в том самом «Босфоре». Тимур всегда лично выходит нас встречать. Диана пьет свой любимый чай, мы обсуждаем дела, и я часто думаю, что жизнь всё расставляет по местам. Нужно только вовремя прислушаться. И не побояться заговорить, когда другие молчат.
