— Хотите справедливости? Отлично. Тогда делим вообще всё, включая ваши кредиты, — Наташа с силой опустила ладонь на столешницу.
Звук удара заставил Зинаиду Степановну вздрогнуть. Чашка в ее руках опасно накренилась, проливая темные капли на скатерть. Только что свекровь уверенным тоном распиналась о семейном гнезде, о праве крови и о том, что новую дачу в Подмосковье необходимо срочно переписать на всех родственников.
Пять лет назад на том самом участке стоял лишь кривой сарай. Наташа вложила в эти сотки всю свою душу и личные сбережения. Поставила крепкий сруб, наняла рабочих для бурения скважины, возвела высокий забор и выложила аккуратные дорожки. Супруг Максим в строительстве участия не принимал. Он предпочитал беречь здоровье на диване. Все финансовые вопросы Наташа давно вела отдельно, настояв на брачном контракте еще до свадьбы. А теперь, когда на клумбах зацвели сортовые пионы, свекровь внезапно вспомнила про свои неотъемлемые права.
— Ты пойми, деточка, — вкрадчиво продолжала пожилая женщина, старательно отводя взгляд от пролитой жидкости. — Семья у нас большая. У Максима сестра есть, Верочка. Ей детей вывозить надо на свежий воздух. А ты всё под себя гребешь. Мы ведь эту дачу всем миром строили. Душой за нее болели. Справедливо будет поделить.
Всем миром. Потрясающая формулировка.
Наташа молча поднялась со стула, вышла в коридор и достала из верхнего ящика комода толстую пластиковую папку. Вернувшись на кухню, она с глухим стуком бросила ее прямо перед сахарницей.
— Давайте по-честному. Раз мы делим дачу, значит, делим вообще всё наше общее имущество. И абсолютно все крупные расходы за последние три года. У нас же семья, всё должно быть поровну.
Свекровь довольно закивала.
— Вот и разумно. Пиши, деточка, оформляй.
Наташа открыла первый файл. Внутри плотной стопкой лежали чеки, договоры и банковские выписки.
— Начнем с малого. Автомобиль. Серебристый кроссовер. Тот самый, на котором вы регулярно просите Максима возить вас в поликлинику. Куплен он был полностью с моих личных премий, и по нашему брачному договору принадлежит мне. Но мы же играем в справедливость. Стоимость машины — два миллиона рублей. Делим на троих? С вас и с Максима получается по шестьсот с лишним тысяч. Будете выкупать свою долю или сразу выставляем на продажу?
Зинаида Степановна часто заморгала, пытаясь осознать услышанное.
— Как это на продажу? На чем же мы ездить будем?
— Идем дальше. Ваш ремонт. Два года назад у вас лопнули трубы, залило половину квартиры. Максим тогда развел руками. Денег у него не оказалось. Я со своей зарплаты оплатила капитальное выравнивание стен, покупку материалов и новую дорогую сантехнику. Четыреста тысяч рублей. Раз это помощь семье, значит, Верочка, как полноправный член этой самой семьи, тоже обязана поучаствовать финансово.
Лицо свекрови стало землисто-серым.
— Наташа, ну это же по-родственному делалось…
— По-родственному всё закончилось ровно пять минут назад. Теперь в ход идут только сухие цифры. Репетиторы для вашего старшего внука, сына Верочки. Математика и физика. Сто двадцать тысяч рублей за полгода занятий. Возвращайте треть суммы.
Наташа методично выкладывала квитанции на стол. Ритмично. Безжалостно.
— А теперь самый интересный пункт. Кредит на свадьбу Верочки. Ваша дочь набрала огромных долгов ради красивых фотографий в ресторане. Новоиспеченный муж сбежал от нее ровно через месяц после торжества. Кто закрывал этот кредит, чтобы коллекторы не начали выбивать вам двери? Я закрывала. Семьсот тысяч вместе с банковскими процентами.
Калькулятор. Обычный черный пластик с крупными кнопками. Наташа придвинула его к себе. Пальцы быстро застучали по клавишам, подводя баланс. Воздух на кухне казался плотным и тяжелым.
— Итог нашей справедливости выглядит так, — Наташа развернула экран калькулятора к гостье. — Мы оцениваем дачу по рыночной стоимости. Затем вычитаем из вашей гипотетической доли все мои реальные затраты на вашу семью. Получается крайне занимательная картина. Это не я должна отдать вам кусок земли. Это вы остались должны мне ровно два с половиной миллиона рублей.
Зинаида Степановна немигающим взглядом уставилась на ряд цифр. Задышала часто, со свистом втягивая воздух.
— Да откуда у меня такие деньги… Мы же родные люди! Какие еще чеки?
— Те самые квитанции. Которые наглядно доказывают, что стройку тянула я одна. Пока вы с дочерью сопереживали процессу на безопасном расстоянии. Завтра утром берем паспорта и идем к нотариусу. Оформляем вам часть участка. А вы взамен подписываете официальное долговое обязательство на два с половиной миллиона. И Верочку обязательно позовите.
Свекровь резко ссутулилась. Образ грозной хозяйки огромного рода растворился без следа. Ледяной расчет ударил точно в цель.
Она картинно схватилась правой рукой за область сердца. Лицо исказила гримаса страдания.
— Ой… Плохо мне. Мотор прихватило. Воды дай, срочно…
Наташа даже не шелохнулась. Она спокойно достала мобильный телефон и разблокировала экран.
— Сейчас вызову платную скорую помощь. Отличная частная клиника, приезжают за десять минут. Выезд бригады специалистов стоит пятнадцать тысяч рублей. Разумеется, этот чек я тоже добавлю к вашей общей задолженности. Записывать вызов на ваш счет или сразу на Верочкин?
Зинаида Степановна мгновенно опустила руку. Дыхание чудесным образом восстановилось. Очередная манипуляция с треском провалилась.
В этот момент дверь в кухню с легким скрипом открылась. На пороге стоял Максим. Он находился дома и слышал абсолютно весь разговор из соседней комнаты. Свекровь бросила на сына умоляющий взгляд, ожидая немедленной защиты от жестокой невестки.
— Сыночек, ты только послушай, что она несет! Мать родную по миру пустить хочет из-за каких-то деревяшек!
Максим долго смотрел на рассыпанные по столу бумажки. Затем неуверенно переступил с ноги на ногу и выдавил из себя:
— Наташ, ну ты палку-то не перегибай… Это же мама. Зачем так жестко? Ну отпиши ты им этот кусок земли, пусть сажают свою картошку. Тебе жалко, что ли? Родственники всё-таки.
Наташа медленно перевела взгляд на мужа. Вот оно. Никакой защиты. Никакой поддержки. Только привычное желание отсидеться в стороне и быть для всех хорошим мальчиком за чужой счет.
— Жалко ли мне? — она усмехнулась, собирая чеки обратно в папку. — Мне жалко своего потраченного времени. Значит так, защитник угнетенных. Иди в спальню и собирай свои вещи. Чемодан на шкафу.
— В смысле — вещи? — Максим растерянно захлопал глазами, теряя всю свою напускную снисходительность. — Ты чего удумала? Я вообще-то в своей квартире нахожусь!
— Квартира куплена мной до брака. Машина оформлена по брачному контракту на меня. Дача — тоже моя. А ты здесь находишься исключительно по моей доброй воле. Которая только что иссякла.
Зинаида Степановна, осознав, что сын не только не спасет положение, но сейчас и сам окажется на улице, резво вскочила со стула. Инстинкт финансового самосохранения сработал безотказно.
— А при чем тут вообще я?! — искренне возмутилась свекровь, торопливо хватая свою сумку. — Это всё Верочка придумала! Это она меня целую неделю накручивала! Сама кредитов набрала, сама пусть и расплачивается! Разбирайтесь тут сами!
Она пулей выскочила в коридор. Зашуршала куртка, щелкнула собачка молнии на сапогах. Входная дверь оглушительно хлопнула, отрезая путь к отступлению. Мать просто сбежала, бросив сына на амбразуру.
Максим остался стоять посреди кухни, провожая взглядом захлопнувшуюся дверь.
— Наташ… Ну мы же не будем из-за этого разводиться? Я же ничего такого не сделал…
— Именно, Максим. Ты ничего не сделал. Ни разу за эти пять лет.
Наташа подошла к окну и распахнула створку. В кухню ворвался свежий прохладный воздух, выгоняя запах корвалола и старых обид.
— У тебя ровно полчаса. Потом я вызываю полицию. И ключи от машины оставь на тумбочке в коридоре. На работу завтра поедешь на метро. Заодно узнаешь, сколько стоит проезд.
