Для Веры родственники мужа всегда были сродни внезапному граду в середине июля.
Предвидеть сложно, ущерб колоссальный, а жаловаться в небесную канцелярию совершенно бесполезно. С ними следовало просто смириться, как с радикулитом. И всегда держать под рукой надежное обезболивающее.
В случае Веры роль анальгетика выполняла чашка крепкого двойного эспрессо и железобетонная нервная система. Она выковалась за пятнадцать лет брака с Валерием.
Валера был мужчиной, в сущности, неплохим.
Из той распространенной породы, что умеют починить кран, донести зарплату до дома и даже иногда вспомнить про годовщину свадьбы. Без предварительного письменного уведомления.
Но у Валеры имелся один критический сбой в программном обеспечении. Его старшая сестра Зоя и ее дочь Милана.
Зоя принадлежала к редкому типу женщин, умудрившихся сделать прибыльную профессию из статуса «матери-одиночки».
А Милане, плоду ее многолетних страданий, на момент описываемых событий стукнуло двадцать четыре года. Девушка напряженно искала себя.
Поиски проходили с купеческим размахом. Она уже побывала сертифицированным тарологом, звездным мастером по дизайну бровей. А теперь решила открыть салон «Ведунья».
Там она планировала очищать ауру доверчивым гражданам и продавать свечи в форме лягушек по цене крыла от самолета.
Проблема заключалась лишь в том, что духовные практики Миланы требовали вполне материального начального капитала.
О том, что благоверный втайне взял кредит на полмиллиона рублей, Вера узнала случайно. Деньги пошли на шикарный ремонт помещения для племянницы, закупку товара и первый месяц аренды.
Просто Вера работала старшим аудитором. Найти финансовую брешь в бюджете собственного супруга для нее было так же легко, как для патологоанатома определить причину кончины от падения кирпича.
Валерий, святая простота, переводил деньги со своей зарплатной карты. Он наивно полагал, что удаление СМС от банка делает его абсолютно невидимым для налоговой инспекции. И для жены.
Как женщина, разменявшая пятый десяток и познавшая истинную гармонию, Вера решила: месть — это блюдо, которое нужно подавать не просто холодным, а изысканно сервированным. И она начала тщательную подготовку.
Идеальный момент настал через два месяца, на юбилее Зои.
Праздновали в ресторане «Элегия» — помпезном заведении, где салаты традиционно заливают литрами майонеза, а в туалетах пахнет дешевым освежителем и беспросветной тоской. Собралась вся многочисленная родня.
Зоя по-хозяйски восседала во главе стола в платье цвета взбесившейся фуксии.
Милана томно закатывала глаза, демонстрируя окружающим духовную просветленность и новые губы. Судя по пугающему объему, в них закачали весь стратегический мировой запас гиалуроновой кислоты.
В какой-то момент речь зашла о деньгах.
— Финансы — это исключительно низкие вибрации, — вещала Милана, брезгливо ковыряя вилкой заливного судака.
— Я работаю на чистой энергии Вселенского Изобилия. Меня материальное совершенно не отягощает, я выше этого.
Вера аккуратно промокнула губы салфеткой и посмотрела на племянницу с научным интересом.
— Именно поэтому ты берешь за распечатку базовой натальной карты из бесплатной программы пять тысяч рублей? — поинтересовалась Вера ровным голосом.
— Видимо, чтобы как можно быстрее избавить клиентов от отягощающих их карму купюр?
Милана судорожно закашлялась, случайно размазав жирный блеск по подбородку. Она стала похожа на голодного вампира, который крайне неудачно присосался к донору.
Но тут в игру вступил Валера.
Разомлев от коньяка и селедки под шубой, он внезапно решил самоутвердиться в роли сурового добытчика. Повод нашелся молниеносно: Вера имела неосторожность прийти в новом, идеально скроенном кашемировом пальто.
Валера надулся, как индюк перед брачным сезоном, и произнес тоном пророка:
— Вот вы посмотрите на мою Веру! — рявкнул он на весь зал, перекрывая надрывный шансон из колонок. Родня замерла, не донеся вилки до ртов.
— Все в дом, все в дом! Только дом этот — ЦУМ! Сорок тысяч за тряпку отвалила!
Зоя сочувственно покачала головой, глядя на брата глазами скорбящей великомученицы.
— Ох, Валерочка, — вздохнула она с таким надрывом, что колыхнулись фуксиевые воланы на ее необъятной груди.
— Трудно тебе. Женщина должна уметь экономить, быть хранительницей очага. А то ведь так по миру пойдете. Уж на что я одна Миланочку тяну без мужского плеча, и то каждую копеечку к копеечке складываю…
Милана, справившись с кашлем, послала тетке взгляд, полный превосходства существа высшего порядка над бытовой молью.
— Да! — воодушевился муж, поймав благодатную волну родственной поддержки.
— Транжира она у меня! Никакого финансового планирования! Если бы я наш бюджет жестко не контролировал, мы бы уже на паперти стояли с протянутой рукой!
Вера отпила ледяной воды и одарила присутствующих ласковой, всепрощающей улыбкой.
— Ты абсолютно прав, Валерочка, — ее голос струился, как густой мед по стеклу.
— Я совершенно не умела экономить. До недавнего времени.
— Вот видишь! — Валера победно оглядел притихший стол. — Сама признает!
— Но потом, — Вера сделала паузу, наслаждаясь каждой секундой, — я поняла, что у нас в семье есть непризнанный гений финансового планирования. И решила брать с тебя пример, мой дорогой.
Она неторопливо открыла свою сумочку и извлекла плотный кожаный конверт.
— Зоя, Миланочка, — Вера перевела сияющий взгляд на родственниц.
— Мы все так искренне рады, что салон «Ведунья» наконец-то открылся. Валера мне все уши прожужжал, рассказывая, как он гордится бизнес-проектом племянницы.
Лицо Валерия начало стремительно приобретать интересный оттенок перезревшего баклажана. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвалось лишь жалкое, невнятное кряканье.
— Да, мы так благодарны дяде Валере за моральную поддержку! — быстро затараторила Зоя, сверля брата предупреждающим взглядом.
— О, он поддержал не только моральным духом, — Вера продолжала мило улыбаться.
— Пятьсот тысяч рублей, взятых в кредит под совершенно грабительские проценты, — это, согласитесь, предельно весомая моральная поддержка.
Над праздничным столом воцарился глухой, осязаемый вакуум.
Фуксиевые воланы на Зое безжизненно опали. Губы Миланы как-то сиротливо съежились. Валера смотрел на жену круглыми глазами, словно она прямо сейчас сняла человеческую кожу и оказалась инопланетной рептилией.
— Вера, ты что несешь… — просипел муж, втягивая носом кислород.
— Я несу радость в наш дом, Валера! — Вера буквально светилась.
— Понимаешь, когда я увидела, с какой поистине царской щедростью ты инвестируешь в чужой бизнес в прямой ущерб нашей семье, мне стало физически стыдно за свое кашемировое пальто. И я решила немедленно исправиться.
Она неспешно обвела взглядом замерших родственников.
— Я сняла с личного счета свои сбережения. Те самые, от продажи бабушкиной дачи, которые благоразумно держала отдельно от нашего общего бюджета. И вложила их с колоссальным умом!
Вера достала из конверта свежую выписку из Росреестра и аккуратно положила ее на центр скатерти. Прямо рядом с заливным судаком.
— Милана, детка, тебе ведь очень нравится то шикарное помещение на цокольном этаже, которое ты арендуешь под свой салон?
Племянница машинально кивнула, еще не понимая, к чему клонит эта страшная женщина.
— Прекрасно! Потому что полтора месяца назад хозяин выставил его на срочную продажу из-за долгов. И я его купила. Оформила на свою маму. Так что, Миланочка, с первого числа следующего месяца арендную плату ты будешь переводить мне. Вернее, моей маме, Антонине Павловне.
Вера двумя пальцами вытащила из конверта второй лист — новенький, хрустящий договор аренды.
— И знаешь, я внимательно изучила рынок коммерческой недвижимости в том районе. Предыдущий хозяин сдавал тебе квадратные метры по старой дружбе за сущие копейки. Как твой новый законный арендодатель, я вынуждена проиндексировать ставку. Арендная плата повышается ровно в два раза.
— Ты не имеешь никакого права! — взвизгнула Зоя, наконец-то обретя дар речи. — Это чистой воды грабеж! Мы пойдем в суд!
— Имею абсолютное юридическое право, Зоенька. Видите ли, — Вера заговорила тоном университетского профессора, — подписывая договор не глядя, Милана согласилась на пункт 4.2. А он гласит о праве арендодателя на одностороннюю индексацию ставки с уведомлением за тридцать дней. Бизнес есть бизнес. Читать документы нужно так же внимательно, как раскладывать карты Таро.
Она медленно повернулась к мужу. Валера сидел, намертво вцепившись в скатерть побелевшими пальцами, и беззвучно шлепал губами, будто оглушенный сом.
— Так что, Валерочка, твое финансовое планирование оказалось просто гениальным! — подытожила Вера.
— Ты каждый месяц платишь банку кредит за Миланом. А Милана теперь каждый месяц платит эти же самые деньги моей маме за аренду.
Вера с наслаждением наблюдала, как до родственников доходит смысл сказанного.
— Получается, ты взял на себя долг, чтобы обеспечить моей маме шикарную прибавку к пенсии! Ты объективно лучший зять в мире! Антонина Павловна вчера весь вечер плакала от нежности к тебе…
Вера изящно поднялась из-за стола, накинула на плечи скандально дорогое пальто и небрежно поправила воротник.
— Пожалуй, я пойду. От вашего майонеза у меня начинается изжога, а вам всем нужно срочно обсудить новый кризисный бизнес-план.
— Валера, домой можешь сегодня не торопиться. Все твои вещи я аккуратно сложу в коробки, и они будут ждать тебя у консьержки на первом этаже.
Муж вскочил, собираясь разразиться проклятиями, но Вера остановила его легким жестом руки.
— Развод оформим цивилизованно, через суд. Делить нам совершенно нечего — квартира моя, добрачная. А свой личный кредит будешь выплачивать сам до последней копейки.
— Все выписки со счетов, доказывающие, что деньги ушли не на нужды семьи, а прямиком Милане, я уже передала своему адвокату. Ну, ты же сам учил меня основам финансовой грамотности. Урок усвоен на отлично.
Она развернулась и пошла к выходу. Разговоры в зале смолкли. Слышалось лишь сиплое, прерывистое дыхание.
Воистину, ничто так потрясающе не красит женщину в сорок пять лет, как грамотно оформленная в собственность коммерческая недвижимость. И вовремя сброшенный с шеи балласт.
