— Вася, убери её от двери, я тебя очень прошу.
Анастасия сдёрнула наушники. На экране монитора аудиодорожка в программе записи снова пошла красными пиками.
Василий, стоя в проёме двери кабинета, замялся, переступил с ноги на ногу. Он держал в руке надкушенное яблоко и старался не смотреть жене в глаза.
— Насть, ну ладно тебе. Мама просто кашляет, не может же человек вообще не дышать, когда мимо твоей двери в туалет идет. Она старенькая.
— Она идёт мимо моей двери в шестой раз за сорок минут, — Анастасия медленно, глубоко вдохнула через нос, пытаясь вернуть голосу рабочую глубину. — И каждый раз шаркает так, будто на ней кандалы, а не тапочки. А кашляет прямо в замочную щель. У меня контракт с «Ардисом». Артём вчера написал, что если к пятнице не будет готово тридцать глав исторического романа, они отдадут проект другому чтецу. И впаяют мне неустойку.
В углу монитора всплыло уведомление. Словно услышав её мысли, Артём из издательства прислал лаконичное: «Настя, как дела с главами? Заливай на диск, звукачи ждут».
Анастасия стиснула зубы, провела пальцами по клавиатуре и вдруг поморщилась от неприятного ощущения. Между клавишами «Caps Lock» и «Shift» блестела желтоватая лужица. Резкий, приторный запах спиртовой валерьянки ударил в нос.
— Вася… Это что? — Анастасия указала пальцем на клавиатуру.
Василий глянул на желтое пятно, шмыгнул носом.
— А, это… Мама вчера вечером капли себе капала. Ну, разволновалась из-за новостей, зашла к тебе ручку попросить кроссворд разгадать, ну и… рука дрогнула. Насть, да ладно, протри тряпочкой, делов-то.
Анастасия молча потянулась к пачке с микрофибровыми салфетками.
Клавиатура стоила двенадцать тысяч рублей — бесшумная, с мягким ходом клавиш, специально выбранная, чтобы щелчки не попадали в чувствительный конденсаторный микрофон. Теперь из щелей между кнопками воняло советской аптекой.
Но хуже валерьянки был другой запах. Тяжелый пар тушеной кислой капусты с чесноком медленно просачивался через дверь. Свекровь, Светлана Леонидовна, варила свой коронный суп. Этот запах, казалось, оседал на дорогих поролоновых панелях, которыми были обклеены стены кабинета для гашения эха. Чистый воздух, которым Анастасия так дорожила, превращался в атмосферу вокзального буфета.
— Вася, ты обещал, что она побудет у нас три дня, — Анастасия поднялась из-за стола. — Сегодня пошёл десятый день. Почему риелтор до сих пор не прислал варианты её новой квартиры? Она продала свою двушку, деньги у неё на счету. Почему мы должны жить в этом таборе?
Василий отвел взгляд.
— Ну… там какие-то задержки в банке. Документы проверяют. Насть, ну это же моя мать. Не выгоню же я её на вокзал, потерпи немного, всё решится.
В этот момент дверь кабинета без стука приоткрылась. В щель просунулось лицо Светланы Леонидовны. Глаза у свекрови были слезящиеся, но цепкие.
— Настенька, — слащаво протянула она, придерживая дверь рукой в жирных пятнах от масла. — Я там супчик сварила. Иди покушай, а то бледная совсем, как поганка.
Всё в своей будке сидишь, бубнишь что-то. Разве ж это работа для женщины? Вот у меня на заводе…
— Светлана Леонидовна, я просила не открывать дверь в мой кабинет без стука. И тем более не заходить сюда во время записи. И закройте, пожалуйста, кухню, запах идёт.
Свекровь мгновенно переменилась в лице. Обиженно поджала губы, шумно вздохнула и посмотрела на сына.
— Васенька, посмотри на неё. Я ей добра желаю, по-человечески зову горячего поесть, а она как овчарка лает. Из дома меня выживает и дышать мне нельзя, и ходить нельзя… Пригрел ты змею на груди.
— Мам, ну ладно тебе, — промямлил Василий, делая шаг назад в коридор. — Настя просто устала.
Анастасия смотрела на них, что-то в поведении мужа и свекрови не сходилось. Слишком уверенно Светлана Леонидовна раскладывала свои вещи в их гостиной и нагло заглядывала в чужие шкафы. А эти вечные «проверки документов в банке», о которых Василий твердил каждый день, отводя глаза.
Они явно что-то скрывали.
Спустя два дня.
— Настя, я всё понимаю, но у меня сроки, — Артём постучал пальцем по экрану планшета. — «Ардис» не будет ждать. Если к пятнице файлы не пройдут модерацию, книга уйдёт к другому чтецу. Сама понимаешь, проект дорогой.
Анастасия устало кивнула, помешивая остывший кофе. Они сидели в полупустой кофейне у метро.
— Я поняла тебя, Артём. Сегодня запишу весь блок, ночью смонтирую и отправлю.
— Надеюсь на тебя, не подведи.
По дороге домой Анастасия пыталась успокоиться. В голове крутился план: закрыться в кабинете и писать до упора. Читать нужно было спокойно, мягким, глубоким голосом, а внутри всё дрожало от раздражения.
В подъезде пахло сыростью. Поднимаясь на третий этаж, Анастасия уже на площадке почувствовала резкий, удушливый запах. Пахло хлоркой настолько сильно, что запершило в горле.
«Опять уборщица в подъезде ведро «Белизны» разлила», — подумала она, поворачивая ключ в замке.
Но в прихожей запах стал ещё гуще. Из-за закрытой двери её кабинета доносился странный, хлюпающий звук.
Анастасия похолодела, бросила сумку на тумбочку и рванула дверь кабинета на себя.
Посреди комнаты стояла Светлана Леонидовна. В резиновых перчатках, с мокрой шваброй в руках и пластиковым ведром у ног. Дорогие фиолетовые панели акустического поролона, которыми были плотно оклеены все стены для создания стерильного звука, превратились в крошащиеся лохмотья.
Свекровь терла их жесткой щеткой, обильно смачивая в ведре с хлоркой. Поролон под воздействием химии разрушался прямо у неё под руками, осыпаясь на ламинат.
— Что вы делаете? — крикнула Анастасия.
Свекровь вздрогнула, обернулась и вытерла лоб тыльной стороной перчатки. На её лице не было ни капли вины, только усталость праведницы.
— Ой, Настенька, вернулась! А я вот, видишь, порядок навожу. Зашла к тебе пыль протереть, а тут этот твой поролон серый, весь пыльный, грязный! Дышать же нечем в этой конуре было! Я его и так, и сяк, а пыль из него прям летит. Ну я «Белизны» в ведро налила, щетку взяла и хорошенько прошлась. Чистота теперь будет, продезинфицировала всё!
Анастасия не слышала её, взгляд переместился на стол.
Профессиональный конденсаторный микрофон за двести пятьдесят тысяч рублей, её главный рабочий инструмент, сиротливо стоял на стойке. С его металлической сетки на клавиатуру стекали мутные хлорные капли. Поп-фильтр был сорван и валялся в ведре с грязной водой.
— Вы мыли микрофон? — Анастасия сделала шаг вперед, её колени подогнулись.
— А как же! — гордо подбоченилась свекровь. — Он же весь в слюнях твоих, небось, за три-то года! Я его тряпочкой мокрой, хорошенько так потерла, со средством. Пылищу смыла, ты не переживай, я аккуратно!
Анастасия подошла к столу, чувствуя, как в ушах начинает нарастать тяжелый, монотонный звон. Дрожащей рукой она щелкнула тумблером на звуковой карте, запуская фантомное питание в сорок восемь вольт. Из глубины металлического корпуса микрофона донеслось тихое, шипящее шкворчание.
Секунда и сквозь защитную сетку поднялась тонкая, едва заметная струйка сизого дыма. Раздался слабый щелчок. Тончайшая мембрана с золотым напылением, чувствительная к малейшему вздоху, только что сгорела от короткого замыкания под воздействием хлорированной воды.
Звуковая карта пискнула и погасла, студия была уничтожена.
— Ой, а чего это оно задымило? — Светлана Леонидовна сделала невинные глаза и отступила на шаг. — Ты сама там что-то сломала, Насть. А я как лучше хотела! Из-за этой твоей бубнилки в доме вздохнуть нельзя было, всё в пыли! Я материнскую заботу проявила, а ты смотришь как волчица!
Сроки «Ардиса», её карьера, репутация, деньги — всё это лежало сейчас перед ней в виде ошметков и вонючей лужи на столе.
— Вон! — крикнула Анастасия.
— Чего? — свекровь прищурилась.
— Вон из моей комнаты! Сейчас же!
Вечером того же дня.
— Насть, ты чего? Ну давай успокоимся, — Василий стоял в дверях, испуганно переводя взгляд с гниющих кусков поролона на залитый водой микрофон. — Ну ошиблась мама, переусердствовала… Купим мы тебе новый поролон, господи! Чего ты трагедию строишь?
Анастасия даже не повернулась к нему, убирала со стола угробленный микрофон.
— Ты вообще ничего не понимаешь.
В этот момент в прихожей оглушительно грохнула входная дверь. Раздался стук каблуков, тяжелое дыхание и звон брошенных на тумбочку ключей. В коридоре появилась Виктория — сестра Василия. Короткая кожаная куртка нараспашку, лицо багровое с мороза, глаза горят злым, торжествующим огнем.
— Ну и где эта тварь? — Виктория с ходу ввалилась в комнату, едва не наступив на мокрую швабру. — Мама мне всё по телефону рассказала! Ты что тут устроила, интеллигенция недоделанная? Мать родную из дома выживаешь? Орать на неё вздумала?
Светлана Леонидовна за спиной дочери тут же сморщилась, прижала к глазам край кухонного полотенца и мелко затрясла плечами, изображая беззащитную жертву.
— Вика, тихо ты, не кричи, — попытался вставить Василий, но сестра грубо отпихнула его локтем.
— Заткнись тряпка! Баба твоя совсем берега попутала! — Виктория шагнула к Анастасии, тыча в неё пальцем с облупившимся красным маникюром. — Уматывай отсюда со своим ребенком, поняла? Мама отдала эту квартиру Ваське, а не тебе! Ты тут никто, приживалка, которая присосалась к нашему наследству!
Чтобы к вечеру духу твоего здесь не было, а то я быстро твои шмотки с балкона спущу!
Анастасия выпрямилась, посмотрела на Викторию, потом на свекровь, которая с явным злорадством наблюдала за дочерью.
— Твоей матери? — тихо спросила Анастасия. — Эта квартира принадлежит твоей матери?
— А кому ещё?! — взвизгнула Виктория. — Мама свою двушку продала, чтобы сыну жилье справить! Она хозяин здесь! А ты ноль без палочки!
Анастасия не стала спорить, молча потянулась к своей рабочей сумке, стоявшей на стуле. Расстегнула молнию и достала небольшой черный прибор:
профессиональный портативный рекордер Zoom с насаженной пушистой ветрозащитой. Он лежал во внешнем кармане и был включен вчера вечером, когда Анастасия просто хотела зафиксировать уровень шума, доносившийся из кухни. Но зафиксировал он совсем другое.
— Вася, — Анастасия посмотрела на мужа. — Ты ведь говорил Вике, что твоя мама просто гостит у нас, пока оформляется её новая сделка?
Василий побледнел, его губы задрожали, он попытался схватить Анастасию за руку.
— Насть… не надо, давай поговорим… наедине…
— Поздно говорить, — Анастасия отстранилась и нажала кнопку воспроизведения на рекордере. — Давайте послушаем, вам обоим будет полезно. Особенно тебе, Вика.
Из динамика прибора, пробиваясь сквозь легкий фоновый гул, раздался отчетливый, хрипловатый шепот Светланы Леонидовны. Запись была сделана вчера в одиннадцать вечера на кухне.
«…Да тише ты, Васька, услышит! — говорил голос свекрови на записи. — Говорю тебе, Вика ничего не должна знать. Если она прознает, что я ту квартиру черным риелторам слила и без копейки осталась, она меня сожрет. Она же спит и видит своё наследство!»
Виктория застыла, её рот медленно приоткрылся.
«Мам, ну а делать-то что? — раздался следом испуганный голос Василия. — Настя ждет, когда ты съедешь. Нам жить негде, если она нас выставит. Квартира-то её…»
«А мы её доконаем! — злорадно зашептала свекровь. — Я ей житья не дам в этой её студии. Сама сбежит, развод оформит, а мы с адвокатом долю твою отсудим, как совместно нажитое. Главное Вике ни слова, что денег больше нет…»
Рекордер в руке Анастасии продолжал тихо шипеть. Из динамика лился хриплый, заговорщицкий голос свекрови:
«…А полтора миллиона, что от продажи остались, я тебе, Васенька, наличкой отдам. Вике ни слова! Скажем, что мошенники всё до копейки забрали, подчистую. А то она с меня живой не слезет, долю свою требовать начнет.
Тебе нужнее, у тебя долги, подсудное дело… А Вика баба сильная, перебьется».
Анастасия нажала кнопку «Стоп».
Виктория повернула голову к матери. Её лицо, минуту назад багровое от гнева, теперь покрылось красными пятнами. Губы задрожали, обнажая зубы.
— Полтора… миллиона? — сипло, почти шепотом выдавила она. — Наличкой? Под подушкой?
Светлана Леонидовна сжалась на стуле, судорожно вцепившись в кухонное полотенце. Она попыталась спрятать лицо, но Виктория уже шагнула к ней.
— Вика… доченька… — заблеяла свекровь, вжимая голову в плечи. — Ну у Васеньки же долги были… Ему нужнее было… Он же мальчик…
— Мальчик?! — Виктория крикнула так, что зазвенела посуда в шкафу. — Мальчик в двадцать восемь лет?! А мне ты, старая карга, две недели в трубку выла, что у тебя мошенники последнюю пенсию с карты списали?! Я тебе продукты возила, лекарства покупала на свои декретные! А ты… ему полтора миллиона отдала?!
— Вик, ну перестань, — заскулил Василий, пятясь к холодильнику и прикрывая голову руками. — Мама просто спасти меня хотела…
— Рот закрой, ушлёпок! — Виктория развернулась и с размаху влепила брату тяжелую пощечину. Звук удара хлестко разнесся по квартире. Василий охнул, прижав ладонь к вспыхнувшей щеке, но даже не попытался дать отпор.
— Вы меня обокрали! — Виктория снова набросилась на мать, тряся её за плечи так, что у той заболталась голова. — Мою долю! Ты квартиру просрала, бомжиха старая, так ещё и остатки этому паразиту скормила?!
— Вика, но я же мать… — всхлипнула Светлана Леонидовна, из её глаз потекли слезы. — Мне же идти некуда… Меня Настька на улицу гонит… Доченька, забери меня к себе, хоть на раскладушечку в коридор…
Виктория брезгливо оттолкнула её. Свекровь едва удержалась на ногах, больно ударившись бедром о край стола.
— К себе?! — Виктория дико расхохоталась. — Да ты мне без квартиры и без денег вообще не уперлась! Живи хоть на теплотрассе, хоть под мостом со своим Васенькой! У него полтора миллиона под подушкой, вот пусть тебя и кормит! Забудь мой номер, слышишь?! Оба забудьте!
Она бросилась в прихожую. Анастасия молча шагнула в сторону, освобождая проход. Виктория рванула с тумбочки свои ключи, на ходу доставая телефон. Её пальцы бешено колотили по экрану.
Входная дверь захлопнулась с таким оглушительным грохотом, что в коридоре с потолка посыпалась мелкая Они остались вдвоем против Анастасии, которая по-прежнему стояла посреди разгромленного кабинета, держа в руке черный рекордер.
— Насть… — Василий сделал шаг к ней, его голос дрожал, а на щеке всё ещё горел красный след от пощечины сестры. — Насть, ну это… же семейное дело. Ну погорячились все, давай мы маму устроим куда-нибудь… на съемную квартиру… Я найду деньги, честно! Я кредит возьму, всё тебе возмещу!
Анастасия молча прошла мимо него к комоду в прихожей. Из нижнего ящика она достала плотную пластиковую папку, которую подготовила ещё три дня назад, когда ложь мужа стала слишком очевидной.
Вернулась и положила на стол два распечатанных экземпляра документа. Рядом легли гарантийные талоны и товарные чеки на звуковое оборудование.
— Садись и пиши, — холодно сказала Анастасия.
— Что это? — Василий нерешительно приблизился, заглядывая в бумаги.
— Соглашение о разделе имущества. Твоя доля в нашей машине и дача в Подмосковье переходят мне. В счет компенсации за уничтоженное имущество и моральный ущерб.
— Ты с ума сошла?! — взвизгнул Василий, округлив глаза. — Дача?! Это же отцовское наследство, мы её три года до ума доводили! И машина… как я без машины?! Насть, это нечестно! Это грабеж!
— Грабеж — это когда из твоего кармана тащат, — Анастасия оперлась руками о стол, наклонившись к мужу. — А здесь возмещение ущерба. Смотри сюда, она ткнула пальцем в разложенные чеки. — Микрофон — двести тридцать тысяч. Акустический поролон премиум-класса с монтажом: сорок пять тысяч. Звуковая карта: тридцать тысяч. Всё это уничтожено твоей матерью. В общей сложности: триста пять тысяч рублей.
— Ну и что? — подала голос с пола Светлана Леонидовна, вытирая слезы. — Подумаешь, железка! Я её просто помыла! За это в тюрьму не сажают!
— Сажают, Светлана Леонидовна, — Анастасия даже не повернулась в её сторону. — Статья Уголовного кодекса Российской Федерации. Умышленное или совершенное по неосторожности уничтожение чужого имущества, повлекшее причинение значительного ущерба. Триста тысяч — это крупный размер. До двух лет лишения свободы или принудительные работы.
Василий побледнел ещё сильнее, его кадык судорожно дернулся.
— Насть… ты не сделаешь этого. Она же пожилой человек… У неё давление…
— Я сделаю это прямо сейчас, — Анастасия достала из кармана мобильный телефон и вывела на экран набранный номер дежурной части. Её палец завис над кнопкой вызова. — Через десять минут здесь будет следственно-оперативная группа.
Эксперты зафиксируют порчу профессионального оборудования. Твоя мама пойдет под суд. И поверь мне, Вася, учитывая показания твоей сестры, которую вы тоже обобрали, защищать её никто не станет. А ты пойдешь как соучастник, потому что знал о подделке документов и скрывал её долги.
— Я… не знал! — Вася затрясся, его лоб покрылся крупными каплями пота.
— Тогда доказывай это следователю. У тебя два варианта, Вася. Либо ты прямо сейчас подписываешь соглашение, забираешь мамины сумки и увозишь её отсюда. Куда угодно, хоть в хостел, хоть на вокзал. Либо мы ждём полицию.
Василий посмотрел на мать. Та смотрела на сноху с диким страхом. Наглость с неё сошла, осталась только жалкая, обманутая мошенниками старуха, которая своими руками разрушила жизнь собственного сына.
— Ручку… — хрипло выдавил Василий, протягивая дрожащую руку. — Дай ручку.
— Подписывай на каждой странице, — Анастасия положила перед ним синюю гелевую ручку. — Завтра в десять утра мы встречаемся у нотариуса для заверения. Если ты не придешь, заявление о возбуждении уголовного дела ляжет на стол дежурному в тот же час.
Василий, давясь воздухом, начал судорожно выводить свою подпись на листах. Бумага под его пальцами слегка помялась от пота.
— Всё… — прошептал он, бросая ручку на стол.
— Отлично, — Анастасия хладнокровно спрятала документы в папку. — А теперь собирайте вещи, у вас ровно один час, время пошло.
На следующий день.
— Значит так, граждане новоселы. Правила у меня простые.
Тамара Ивановна, сухопарая женщина в синем шерстяном жилете поверх застиранного халата, стояла в дверях узкой комнаты, скрестив руки на груди. Её оценивающийвзгляд скользнул по потертым чемоданам и сгорбленной фигуре СветланыЛеонидовны.
— Телевизор после десяти вечера выключаем. Гостей водить нечего, комната наодного человека рассчитана. На кухне плиту за собой протирать сразу, всё понятно?
Светлана Леонидовна молча кивнула, глядя на продавленную кровать с панцирнойсеткой и пожелтевшие обои, которые местами отошли от стен и уныло свисали серыми ушами. Под потолком сиротливо покачивалась голая лампочка в сорокватт.
Василий, бросив сумки у двери, судорожно вздохнул.
— Тамар Иванна, мы договорились, я первый месяц оплатил с карты. Дальше мама сама с пенсии будет отдавать.
— Мне без разницы, чья карта, главное, чтобы пятнадцатого числа деньги были на столе, — сказала хозяйка коммуналки и шаркая шлёпками, пошла по длинному коридору.
Василий повернулся к матери. Та сидела на краю железной кровати, обхватив себяруками за плечи. Из былого величия и наглости грозной свекрови не осталось и следа.
— Ну… я пошел, мам, — промямлил Василий. — Мне ещё вещи свои к другу везти. Завтра к нотариусу… Настька ведь реально в полицию заявит, если не приду. Ты уж тут сама как-нибудь… обживайся.
Светлана Леонидовна не ответила, только тихо, надрывно всхлипнула,уставившись в серый крашеный пол. Сама, своими руками, ведомая глупой жадностью и слепой любовью к ленивому сыну, она разрушила уютную, сытую жизнь, где сноха подкидывала денег, а в светлой трехкомнатной квартире всегда было тепло и чисто. Теперь её миром стала эта холодная каморка и суровая Тамара Ивановна за стеной.
В это время Анастасия стояла у окна, держа в руках чашку с горячим чаем. На кухонном столе лежала подписанная Василием копия соглашения о разделе имущества. Завтра нотариус зафиксирует передачу ей дачи и машины. Машину она продаст сразу, этих денег как раз хватит на то, чтобы полностью содрать испорченный поролон, сделать косметический ремонт, заказать новые звукоизоляционные панели и купить микрофон премиум-класса.
Достала телефон, вошла в контакты и без колебаний отправила в черный список номера Василия, Светланы Леонидовны и Виктории.
Затем открыла написала Артёму из издательства «Ардис»:
«Артём, форс-мажор полностью устранен. Оборудование заказываю новое. Завтра к вечеру запишу первые десять глав на резервной технике, качество будет идеальным. Сроки не сорву».
Ответ пришел почти мгновенно: «Жду файлы».
Пока дописывались последние строки этой истории, мой усатый помощник, вы видите его на фото — бдительно охранял тишину в комнате. Он у меня парень серьёзный, суеты и громких звуков не переносит. Развалился прямо у монитора и тихонько сопел, словно напоминая, как важен в доме настоящий покой. В отличие от некоторых двуногих персонажей, этот серый товарищ чужие границы уважает свято: технику не портит, под руку не лезет, а лишь изредка деликатно трогает лапкой за рукав, мол: отвлекись, погладь, все твои заботы подождут. Наверное, именно такие молчаливые защитники и помогают нам возвращать душевное равновесие после любых житейских бурь.
