— Я бумагу подписала, так что собирай вещички, милочка!
— А вы не топчитесь по грядке, Нина Павловна. У меня там морковь посеяна.
Лена даже не подняла головы. Она методично обрывала нижние листья у томатов, аккуратно складывая зеленую массу в старое пластиковое ведро. Выходной день на даче всегда начинался одинаково, и портить себе настроение из-за визита незваной гостьи она не собиралась.
— Я на своем участке стою!
Нина Павловна по-хозяйски обошла клумбу с пионами, брезгливо подцепила носком туфли упавший грязный совок и остановилась прямо посреди дорожки. Проход к теплице оказался надежно перегорожен. Накрашенные губы свекрови сжались в плотную линию, а цветастый шелковый платок на шее съехал набок от возмущения.
— Нина Павловна, — сухо откликнулась Лена.
Она стряхнула землю с перчаток.
— Если вы приехали инспекцию проводить, то ошиблись адресом. У нас вроде как развод с вашим сыном в самом разгаре.
— Вот именно, что развод!
Брак Лены и Мишки трещал по швам последние пару лет, а два месяца назад рухнул окончательно. Мишка честно признался, что устал от быта, от бесконечных требований найти нормальную работу и вообще — встретил женщину, которая его понимает и не пилит за пиво по вечерам. Лена не держала. Собрала его вещи в три спортивные сумки, выставила в прихожую и перекрестилась.
Делить им особо было нечего. Квартиру они снимали. Машина давно сгнила по порогам и была продана на запчасти. Единственной ценностью оставалась эта самая дача. Пять лет назад Лена продала убитую бабушкину хрущевку в области, добавила свои накопления и купила участок с добротным домом. Мишка тогда полгода лежал на диване, искал себя в этой жизни, поэтому в покупке участвовал исключительно морально.
Но оформляли-то в браке. Лена тогда не думала о плохом. А вот Нина Павловна о плохом думала всегда.
— Я к себе приехала, — громко заявила свекровь.
Она уверенно прошагала к веранде и уселась в плетеное кресло, всем своим видом показывая, кто здесь настоящая хозяйка.
— И давай-ка, Леночка, без этих твоих фокусов. Документы мы с Мишенькой оформили. Так что дача теперь моя. По закону.
Лена перестала обрывать листья. Ведро тихо скрипнуло о деревянный настил грядки.
— Какие еще документы?
— Обыкновенные! Самые законные!
Свекровь торжествующе полезла в свою необъятную лаковую сумку. Долго копошилась там, звеня ключами и шурша фантиками, пока не извлекла на свет сложенный вдвое лист бумаги.
— Дарственную! — припечатала Нина Павловна.
Она развернула листок, но ближе не подошла.
— Мой сын свою законную половину матери подарил. Чтобы всякие ушлые бабоньки его на улице не оставили. А со своей половиной я уже сама разберусь. Продам цыганам, или табор пущу жить, пока ты сама не сбежишь в город.
Лена стянула садовые перчатки и бросила их на деревянные ступеньки крыльца. Ситуация вырисовывалась до боли абсурдная, но в стиле ее бывших родственников.
— Вы в своем уме? — Лена медленно подошла к веранде.
— А что не так?
— Какая законная половина, Нина Павловна? Эта дача куплена на деньги от бабушкиной квартиры. Мишка к ней ни копейки не приложил. Он здесь даже траву ни разу не косил, все соседа просил за бутылку.
— В браке куплено — значит общее! — отрезала Нина Павловна.
Она поправила платок и посмотрела на невестку свысока, словно на провинившуюся школьницу.
— Половина его! Была. А теперь моя. Я-то знаю, как вы любите чужое добро к рукам прибирать. Мишенька у меня человек мягкий, доверчивый. Ему база нужна. А то ишь, удумала — мужика с голой задницей на мороз выгнать.
— Он сам ушел, — спокойно напомнила Лена. — К Ирочке, которая его понимает.
— И правильно сделал! — парировала свекровь.
Она гордо вскинула подбородок.
— Ирочка женщина душевная, не то что ты. Только дачу Мишка все равно мне отписал. Так что собирай свои шмотки. К выходным чтобы духу твоего здесь не было. Я бригаду найму, забор менять будем. А то покосился весь, хозяина-то в доме нет.
Лена устало потерла виски тыльной стороной ладони. Ей оставалось прополоть еще две грядки, высадить остатки перцев, а тут этот концерт на свежем воздухе.
— Покажите бумагу, — ровно попросила она.
— А вот смотри! Любуйся!
Нина Павловна протянула листок, но из рук не выпустила. Держала крепко, двумя руками за уголки, словно Лена могла наброситься и разорвать бесценный документ зубами.
Лена присмотрелась. На обычном листе формата А4 кривым, до боли знакомым почерком Мишки было написано: «Я, Михаил, передаю свою половину дачи в собственность матери, потому что жена меня выгнала». Внизу стояла закорючка подписи и сегодняшнее число. Никаких печатей. Никаких бланков. Даже паспортные данные не вписаны. Просто кривые строчки синей ручкой.
— Ну и что это? — Лена скептически подняла бровь.
— Договор! — рявкнула свекровь. — Железобетонный!
— Нина Павловна.
Лена сделала шаг назад и скрестила руки на груди.
— Вы этот листок можете себе на стенку повесить. В рамочку. Или печку им растопить, благо бумага отлично горит.
— Чего?! — вытаращила глаза свекровь.
— Того, — все тем же ровным тоном ответила Лена. — Чтобы имущество в браке кому-то подарить, нужно мое нотариальное согласие. Это раз. Во-вторых, такие вещи через реестр оформляются, с пошлинами и регистрацией. А эта ваша писулька даже для туалета не годится, бумага жестковата.
Рука свекрови с зажатой распечаткой дрогнула, но опускать свой козырь она не спешила.
— Ты мне зубы не заговаривай! — голос Нины Павловны сорвался на визг. — Миша сказал, что этого достаточно! Он в интернете прочитал! У него знакомый юрист есть на шиномонтаже, он советовался!
— Да что вы говорите, — усмехнулась Лена.
На шиномонтаже у Мишки действительно был знакомый, который когда-то сидел за мошенничество. Видимо, это и был тот самый светило юриспруденции.
— Это все зависть твоя говорит! — не унималась свекровь. — Поняла, что кусок мимо рта пролетел, вот и бесишься! Завтра же с участковым приду, он тебя быстро выкинет!
Лена молча отошла к садовому столику. Взяла свой телефон, стряхнула с экрана прилипшую травинку и разблокировала меню.
— А давайте мы вашему грамотному сыну прямо сейчас и позвоним. Выясним детали сделки.
— И позвони! — с вызовом бросила Нина Павловна. — Звони! Он тебе популярно объяснит, чья это теперь собственность!
Она победно откинулась на спинку плетеного кресла, сложив руки на животе.
Лена набрала номер и включила громкую связь. Гудки шли долго, тягуче. Субботнее утро для Мишки всегда было временем священного сна. Наконец на том конце ответил недовольный, хриплый голос бывшего мужа.
— Алло. Лен, ну чего тебе? Суббота же.
— Миша, — самым елейным голосом начала Лена. — Тут твоя мама приехала. Прямо с утра пораньше.
Из динамика послышалось невнятное мычание, потом звук падающего предмета, шуршание одеяла и недовольный женский голос на заднем фоне: «Скажи ей, пусть не звонит сюда больше!».
— Э-э-э… Лен, ну я спал вообще-то.
— Она приехала с какой-то бумажкой, Миш. Говорит, ты ей половину дачи подарил. Бригаду вот нанимать собирается, забор менять.
Повисла короткая пауза. Было слышно только, как на том конце провода кто-то тяжело дышит.
— Миша! — заорала свекровь, не выдержав и нависая над телефоном. — Ты почему ей не сказал, что мы с тобой договор составили?! Она тут надо мной смеется! Говорит, бумажка туалетная!
Еще одна пауза. На этот раз более напряженная. Где-то у соседей надрывалась газонокосилка, а на веранде стояла звенящая тишина.
— Мам, — наконец выдавил Мишка, и голос его дрогнул. — Ты зачем туда поперлась вообще? Я же тебе сказал, сиди дома, я сам разберусь!
— В смысле поперлась?! — возмутилась Нина Павловна. — Я на свою законную собственность приехала! Мне тут грядки топтать не дают! Бригаду ищу забор ровнять!
— Какую собственность, мам, — голос Мишки стал тонким и откровенно жалобным. — Какую бригаду. Ленка тебя на порог не пустит.
— Как не пустит?! — взвизгнула свекровь, размахивая листком. — У меня бумага! Твоей рукой написанная! Ты же сам вчера написал, что передаешь мне долю, чтобы эта хищница нас без штанов не оставила!
— Да я написал, чтобы ты отстала от меня! — сорвался Мишка.
Его голос из динамика резанул по ушам.
— Ты же мне плешь проела за эту неделю! Звонишь по пять раз на дню! «Оставит тебя на улице, отберет дачу, оформляй на меня, пиши бумагу!». Ну я и написал! Лишь бы ты отвязалась и дала мне в танки поиграть спокойно!
Нина Павловна приоткрыла рот. Ее рука с зажатым «договором» медленно опустилась.
— Мишенька… сынок… — пробормотала она.
— Мне Ирка вообще сказала, чтобы я с вашей дачей не связывался, нервы дороже! — продолжал истерить в трубку Мишка. — И вообще, она на Ленку оформлена, там бабки с квартиры ее бабки! Судов будет на пять лет, а я на адвокатов тратиться не собираюсь! У меня зарплату урезали!
— То есть… — слова давались свекрови с огромным трудом. — Ты мне филькину грамоту подсунул? Лишь бы мать родная отвязалась? Обманул меня?
— Мам, ну ты сама начала… Я спать хочу. У меня голова болит после вчерашнего. Не звоните мне больше обе.
Звонок оборвался. Короткие гудки громко разносились над притихшим участком, отбивая ритм.
Лена молча нажала на кнопку сброса и спрятала телефон в карман рабочих штанов. Чувства злости почему-то не было. Было только глухое раздражение, что рассада сохнет на солнце, пока они тут спектакли устраивают.
— Ну вот, — мимоходом заметила она, поправляя покосившуюся подпорку у томата. — А вы — бригаду, забор менять. Цыган пускать.
Нина Павловна медленно, словно старуха, опустилась обратно в плетеное кресло. Лицо ее пошло красными пятнами. Тот самый листок бумаги, который она только что сжимала как флаг победы, выскользнул из пальцев, подхваченный легким ветром, и спланировал на дощатый пол веранды.
Она не стала кричать. Не стала доказывать, что сын просто запутался или что Лена его заколдовала. Впервые за много лет Нине Павловне просто нечего было сказать. Ее собственный, обожаемый Мишенька, ради которого она готова была горло перегрызть любой невестке, выставил ее на посмешище. Подсунул фальшивку. Просто потому, что ему было лень спорить и хотелось поиграть в компьютерные игры.
— Я, пожалуй, пойду, — без выражения произнесла свекровь.
Она с трудом поднялась, подхватила свою лаковую сумку и, тяжело ступая, пошла к калитке. Забытый «договор» так и остался валяться на полу, придавленный ножкой кресла. На полпути она остановилась, видимо, собираясь выдать напоследок какую-нибудь гадость про бумеранг судьбы, но только махнула рукой.
Калитка скрипнула и захлопнулась.
Лена посмотрела на брошенную бумажку. Потом подняла с крыльца садовые перчатки, натянула их на руки и вернулась к грядке. Томаты сами себя не прополют.
К осени Лена собрала отличный урожай. Соседу за бутылку больше траву никто косить не просил — она купила легкий электрический триммер и прекрасно справлялась сама. Мишка, как и обещал, больше не звонил, растворившись в своей новой жизни с понимающей Ирочкой. А Нина Павловна, по слухам от общих знакомых, теперь каждые выходные ездила на другой конец города — проверять, правильно ли новая невестка варит ее сыну борщи.
