— Выходи давай! Я под двором стою.
Голос бывшего мужа в трубке звучал требовательно и раздраженно, словно это Оксана была виновата в том, что на дворе стояла ранняя, грязная весна, а асфальт в их поселке заканчивался ровно за два километра до дома.
Она сбросила вызов, сунула телефон в карман домашних штанов и перехватила поудобнее тяжелого Мирона. Сын капризничал с самого утра, лезли зубы, и спина у Оксаны отваливалась.
За окном веранды нетерпеливо посигналили.
Оксана накинула старую куртку прямо поверх футболки, всунула ноги в резиновые калоши и толкнула набухшую от сырости входную дверь.
Вадим стоял у калитки. Он брезгливо отряхивал светлые городские кроссовки от налипшей деревенской глины, опираясь рукой на блестящий капот большого черного автомобиля. Того самого.
— Я с тобой здороваться тоже не планировала, — без выражения сказала Оксана, подходя к забору.
— Не начинай, а? — Вадим скривил губы. — Я тут и так чуть подвеску не оставил в ваших ямах. Ключи от сарая неси. Мне резина зимняя нужна. И багажник на крышу, он там же валяется, я помню.
Он даже не взглянул на сына. Мирон, увидев незнакомого дядю, заворочался на руках матери и захныкал. Вадим только поморщился, глядя поверх Оксаниной головы на облезлую краску веранды.
Три месяца назад их брак развалился окончательно и бесповоротно. Вадим быстро собрал свои вещи, загрузил их в этот самый просторный багажник и отбыл в городскую квартиру к матери. Оксана осталась в родительском доме с младенцем на руках.
— Пацаны на турбазу ждут, — поторопил бывший муж, демонстративно оттягивая рукав куртки и глядя на часы. — Я и так крюк из-за тебя сделал огромный.
— Из-за меня? — Оксана непроизвольно прижала к себе ребенка сильнее. — Я тебя вообще-то не звала.
— Зато ключи от сарая с моими вещами только у тебя. Давай быстрее, не тяни резину. В прямом смысле.
Оксана уставилась на машину. Отличный, вместительный транспорт с полным приводом. Оксанины родители отдали на него все свои сбережения, копили несколько лет на приличный старт для молодых. Мать тогда просто вынесла наличные в обычном целлофановом пакете и передала зятю в руки.
А оформлять покупку поехали на мать Вадима. Свекровь тогда щебетала соловьем, что у нее льготы, налог будет копеечный, штрафы с камер можно будет оспаривать, зачем молодым лишние траты и проблемы с государством.
Оксана тогда верила.
А при разводе выяснилось, что делить им совершенно нечего. Квартиры нет, ипотеку взять не успели. А машина по всем бумагам — чужая собственность.
— Вадим, — Оксана сглотнула подступивший к горлу комок усталости. — Отвези нас в город.
— Чего? — он искренне возмутился, даже перестал отчищать подошву.
— Нам в поликлинику надо. На плановый осмотр, к неврологу запись через час.
— Вызывай такси. Я вообще в другую сторону еду. У меня мужики с мясом стоят, мерзнут у супермаркета.
Мирон захныкал громче. Оксана принялась мерно покачивать его, чувствуя, как немеют руки.
— До остановки три километра по грязи. Автобус ходит два раза в день. Я с Мироном на руках просто не дойду, ты же видишь, что на дороге творится.
— Это твои проблемы.
— У меня нет лишних денег на такси туда и обратно, — Оксана старалась говорить ровно, не срываясь на крик. — Ты алименты за прошлый месяц перевел?
— Перевел!
— Три тысячи рублей, Вадим. Три. На них не наездишься к платным врачам на такси.
Вадим возмущенно фыркнул.
— Сколько начислили, столько и перевел! Я официально на минималке числюсь, забыла? У меня зарплата в бумагах смешная. Скажи спасибо, что вообще плачу. Мог бы справку принести, что вообще безработный.
— Машину покупали мои родители, — Оксана уперлась взглядом в блестящий капот. — Могли бы хоть раз в месяц родного ребенка к врачу свозить на ней. Имей совесть.
— Слушай, давай без этих твоих сказок! — Вадим повысил голос, озираясь на соседские окна. — По бумагам машина мамина. Кто там кому наличку совал — это лирика и ваши фантазии. Доказательства у тебя есть? Чеки? Расписки?
Оксана молчала.
— Нету! — сам себе ответил бывший муж, торжествуя. — Так что не придумывай. На чем ты в свою поликлинику поедешь — меня вообще не волнует. Ключи давай, я спешу.
Обычно в таких ситуациях она начинала плакать. Напоминала про справедливость. Про то, как ее отец здоровье гробил на вахтах ради этих деньжищ, чтобы у них все было по-человечески.
Вадим всегда питался этими истериками. Ему нравилось чувствовать себя победителем, неуязвимым и правым со всех сторон.
Но сейчас Оксана просто смотрела на раскисшую колею. На человека, с которым прожила пять лет, и который теперь жалел полчаса времени для собственного сына.
Она развернулась и молча пошла по двору к деревянному сараю. Вадим довольно хмыкнул и пошел следом, аккуратно выбирая места посуше, чтобы не запачкать обувь.
Оксана достала из кармана тяжелый ключ, провернула в навесном замке. Ржавые петли скрипнули, открывая вид на четыре массивных колеса в сборе, аккуратно сложенных в углу на старых досках. Рядом лежал алюминиевый багажник на крышу.
Вадим деловито потер руки.
— Отлично. Сейчас загружу. Можешь даже не помогать, сам справлюсь.
— Слава! — вдруг громко крикнула Оксана, глядя поверх сетки-рабицы на соседский участок.
Вадим замер с протянутыми к колесу руками.
Из-за голых кустов малины вынырнул сосед. В старой выцветшей кепке и заляпанной штормовке. Слава мужик был крепкий, хозяйственный и лишних вопросов никогда не задавал.
— Чего шумишь, соседка? — отозвался он, подходя к забору.
— Ты на прошлой неделе спрашивал, где резину на пятнадцатый радиус по дешевке взять! Нужно еще?
Вадим резко выпрямился.
— Оксан, ты чего удумала? — он гневно сощурился. — Какая резина?
— Нужна, дело такое, — Слава неторопливо подошел к калитке, опираясь на черенок лопаты. — А что, есть варианты?
— Есть, — Оксана кивнула на открытый сарай. — Зимняя. Шипованная. Почти новая, один сезон отходила. Забирай за пятнадцать тысяч весь комплект. Вместе с дисками.
Слава присвистнул. Для такого комплекта в сборе цена была просто смешной, почти даром.
— Ты совсем больная?! — рявкнул Вадим, делая шаг к бывшей жене. — Она полтинник стоит! Это моя резина!
Оксана повернулась к нему. Лицо её оставалось совершенно спокойным.
— Слушай, давай без этих сказок, — она в точности повторила его недавнюю интонацию. — По бумагам этот сарай — мой. Участок тоже оформлен на моего отца.
— Я ее лично покупал! Со своей карточки оплачивал в магазине!
— Доказательства есть? — Оксана слегка склонила голову набок. — Чеки у тебя прямо сейчас с собой? Накладные на твое имя в кармане лежат?
— Ты не имеешь права!
— Нету чеков, — резюмировала Оксана, глядя ему прямо в глаза. — Значит, это просто старые отцовские колеса. Лежали тут, мешались под ногами. Решила избавиться. А как ты по льду и грязи на летней лысой резине на свою турбазу поедешь — меня вообще не волнует. Твои проблемы.
Вадим дернулся было к сараю, чтобы схватить верхнее колесо, но сосед Слава уже деловито открывал калитку и заходил во двор. Мужик он был еще советской закалки, плечистый и тяжелый. С такими на сельских дорогах из-за колес лучше не спорить.
— Деньги тебе сейчас на карту кинуть, Оксан? — по-свойски поинтересовался сосед, небрежно, но жестко оттесняя Вадима плечом от входа в сарай. — Или мне до дома сбегать, наличкой отдать?
— Давай на карту, Славочка, — ласково ответила Оксана. — Нам как раз на хорошее такси до города и обратно хватит. И на платного врача останется.
Вадим открыл рот. Сжал челюсти. Сцепил пальцы в кулаки, глядя на соседа, который уже выкатывал первое массивное колесо прямо по весенней грязи в сторону своего двора.
Ввязываться в драку со Славой на чужом участке бывший муж явно не рискнул. Слишком чистые были кроссовки, слишком сильно ждали пацаны с мясом.
— Крысятничать, значит, решила? — процедил Вадим, глядя на нее с неприкрытой злобой. — Ну-ну. Посмотрим, как ты дальше запоешь, когда я вообще алименты платить перестану.
Он резко развернулся и быстро зашагал к своей машине. Кроссовер взревел мотором, агрессивно сдал назад, обдав забор порцией грязных брызг, и рванул в сторону трассы.
Телефон в кармане Оксаны звякнул. Слава перевел деньги.
Прошел месяц.
Оксана сидела на залитой майским солнцем веранде. В прихожей стояла новенькая прогулочная коляска, купленная с рук на местном форуме за сущие копейки.
Алименты за этот месяц от Вадима пришли точно такие же — три тысячи рублей. Первое время он грозился в сообщениях какими-то страшными карами за проданные колеса, писал гневные тирады про воровство, требовал вернуть деньги. Угрожал полицией, участковым и судом.
Оксана на все угрозы отвечала одной фразой: «Жду с чеками».
Через две недели Вадим просто заблокировал её везде. Никакой участковый, конечно, не пришел.
Оксана стряхнула крошки со стола. Настроение было отличным.
Таксист из местных, дядя Боря, теперь возил Оксану с сыном в городскую поликлинику с хорошей скидкой. Он всегда помогал сложить коляску в багажник своей старенькой иномарки и говорил, что Мирон в машине ведет себя идеально. Уж точно лучше, чем многие взрослые пассажиры.
