— Собирай шмотки и на выход!
Коля с размаху швырнул большой пластиковый пакет на середину прихожей. Пакет шурша проехался по линолеуму и уткнулся в обувную полку.
— И чтоб духу твоего здесь не было!
Аня молча прислонилась спиной к обоям. Пять лет брака заканчивались как-то слишком банально, крикливо и суетливо. Вчера вечером она имела неосторожность взять планшет мужа, чтобы заказать доставку корма для кота, и наткнулась на незакрытый мессенджер. Там во всех подробностях обсуждались планы на ближайшие выходные с некой Кристиной из отдела логистики.
Никаких долгих оправданий, заламывания рук или попыток вымолить прощение не последовало. Коля, переспав с этой неудобной ситуацией ночь, к утру решил, что лучшая защита — это громкое нападение. И теперь старательно выставлял виноватой саму Аню. Мол, залезла в личное пространство, нарушила границы, сама всё испортила.
— Коль, успокойся, — ровно произнесла она, глядя на его раскрасневшееся лицо. — Мы просто нормально разъедемся. Дай мне время сложить вещи.
— Какое тебе время?
Он презрительно сощурился, шагнув к ней ближе.
— Я сказал, пошла вон! Это моя квартира, я за неё плачу. Уйдешь отсюда в том, в чем пришла! И радуйся, что я вообще тебе этот пакет выдал. Могла бы и в руках свои манатки нести.
Двушку в этом спальном районе они сняли два года назад. Время тогда было непростое. Коля со скандалом уволился из автосервиса, разругавшись с начальником, перебивался случайными шабашками, и хозяин жилья наотрез отказался пускать квартирантов без стабильного дохода. На помощь, как всегда, пришёл отец Ани — Богданыч.
Он приехал на встречу с угрюмым хозяином квартиры, показал справки со своей официальной работы на заводе, поговорил с мужиком по душам на кухне и оформил договор аренды на своё имя. Коля об этом факте благополучно забыл ровно в тот момент, когда полгода назад устроился в крупную фирму. Зарплата пошла белая, хорошая, и аренду он стал переводить хозяину со своей карты, окончательно уверовав, что теперь он тут полноправный властелин.
— Ты меня слышишь вообще?
Муж повысил голос, видя, что Аня не торопится впадать в истерику и ползать в ногах.
— Ключи на тумбу положила и выметайся.
— Хорошо.
Она достала телефон и быстро набрала короткое сообщение.
— Кому ты там строчишь? Любовничку своему? — ехидно поинтересовался Коля, складывая руки на груди. — Или подружкам побежала жаловаться, какой я плохой тиран?
— Папе, — спокойно ответила она, убирая телефон в карман домашних штанов. — Прошу меня забрать. С вещами.
— Вот и вали к своему Богданычу!
Коля радостно хмыкнул, довольный тем, что его план работает без сбоев.
— Сидите там в своей хрущёвке на окраине и не отсвечивайте. А я тут нормальную жизнь начну. Завтра же замок поменяю, чтоб ты даже не вздумала припереться, когда деньги закончатся.
Аня ничего не ответила. Спорить не было смысла. Коля всегда считал себя абсолютным центром вселенной, если у него в кармане появлялись хоть какие-то лишние деньги. Она прошла в спальню, вытащила из шкафа свою дорожную сумку и принялась методично складывать туда белье, футболки и косметику.
Коля маячил в дверном проёме, внимательно следя за каждым её движением, словно таможенник на границе.
— Фен оставь, — вдруг скомандовал он.
Аня замерла с феном в руке.
— Это мой фен. Я его сама себе покупала до брака.
— Ничего не знаю, — он нагло ухмыльнулся. — Пользовались вместе, значит, общий. А при разводе всё пополам. Я великодушно оставляю тебе твои тряпки, а техника остается мне.
Она молча положила прибор на кровать. Ей было физически противно препираться из-за куска пластика. Она застегнула сумку, вынесла её в прихожую и пошла на кухню. Налила воды из фильтра, сделала пару глотков, пытаясь унять мелкую дрожь в пальцах.
Коля не унимался. Он прошел следом за ней на кухню, открыл холодильник и принялся демонстративно переставлять контейнеры.
— Так, сыр я на свои брал, — бубнил он себе под нос. — Колбаса тоже моя. Ты, помнится, на прошлой неделе только молоко покупала. Вот молоко можешь забрать.
Он достал полупустой пакет молока и с громким стуком поставил его на обеденный стол.
— Забирай свою долю имущества.
— Успокойся уже, — Аня отвернулась к окну. — Оставь себе. Тебе нужнее.
Коля тем временем успел переодеться в чистую футболку, уселся за стол и стал листать ленту в телефоне.
— Долго твой папаша ехать будет? — бросил он не глядя. — У меня на вечер планы. Мне твое кислое лицо тут ни к чему.
— Скоро будет.
Она простояла у окна около получаса. За это время муж успел позвонить своему приятелю Жоре и громко, чтобы жена точно всё слышала, похвастаться новой жизнью.
— Да, Жора, всё, свободен как ветер! — вещал он в трубку, закинув ногу на ногу. — Выставил её. Надоело терпеть эти вечные упреки. Моя территория, мои правила. Пусть чешет к родителям, а мы с тобой на выходных нормально посидим. Кристинку позовем, девчонок с ее отдела… Давно пора было этот балласт скинуть.
В дверь позвонили. Звонок раздался резкий, требовательный.
— О, такси твоё эконом-класса приехало.
Коля отбросил телефон на стол и вальяжно поднялся.
— Давай, на выход. И ключи, ключи не забудь оставить!
Аня пошла открывать. На пороге стоял Богданыч. За его широкой спиной на лестничной площадке топтались двое крепких мужиков в рабочих комбинезонах.
— Ну здорово, зятёк.
Богданыч шагнул в прихожую, даже не подумав вытереть ботинки о половичок.
Коля, вышедший следом за женой, подскочил на месте.
— Вы чего в обуви претесь? — возмутился он, глядя на грязные следы. — Я вчера только полы мыл! А эти кто такие вообще? Выходим, выходим отсюда!
— Это грузчики, Коля, — спокойно ответил тесть, отодвигая его плечом и проходя вглубь квартиры. — Семён, Федя, заходите. Работы много.
Мужики деловито зашли внутрь, внеся с собой запах уличной сырости.
— Какая работа? За какими вещами? — Коля загородил проход на кухню, расставив руки. — Я сказал, она уйдет в чём пришла! Ни копейки из моего дома не вынесет! Всё, что тут есть, на мои деньги куплено! Я семью содержал!
Богданыч неспеша расстегнул куртку. Взглянул на покрасневшего зятя с легкой усмешкой.
— Содержал он. Дом, Коленька, не твой.
— Я аренду плачу! Последние полгода — всё с моей карты уходит!
— Платил, спасибо тебе большое, — кивнул Богданыч. — За то, что дал моей дочке пожить в оплаченном жилье. А снимал эту квартиру я. И с хозяином Петром Ильичом я договаривался. Так что прав у тебя тут качать — ровно ноль. Но я человек справедливый. Чужого не возьму. Ребят, начинаем.
Он махнул рукой грузчикам.
— Спальня, кухня, техника. Собираем всё, что покупала моя дочь. Аня, командуй.
Парни без лишних слов двинулись в спальню.
— Эй, стоп!
Коля рванул за ними следом.
— Вы не имеете права! Там телевизор! Я его на свои премии брал!
— Телевизор мы вам на годовщину дарили, — осадил его Богданыч, вставая в дверях как скала. — Чеки у меня в столе лежат, гарантия тоже на моё имя. И стиральную машинку Аня в рассрочку брала, она еще два месяца за нее платить будет. Отойди, Коля, не мешай людям работать.
Следующие два часа превратились для Коли в персональное испытание. Он метался по комнатам, пытаясь спасти хоть что-то из того, что привык считать безусловно своим. Грузчики работали молча, но невероятно сноровисто. Они скрутили пушистый ковер в гостиной, сняли плотные шторы, которые Аня заказывала в ателье, упаковали в большие картонные коробки всю нормальную посуду.
— Оставьте хотя бы сковородку! — возмущался Коля, глядя, как Семён заматывает в пупырчатую пленку тяжелую чугунную утварь. — Мне жрать не в чем будет!
— Пельмени сваришь, — философски заметил Богданыч. — Кастрюля эмалированная вон осталась, она тут от хозяина была с самого начала.
Аня ходила по квартире и спокойно указывала на вещи. Без слез, без скандалов.
— Робот-пылесос забираем, это моя премия. Микроволновку тоже. Кофеварку в ту коробку положите, пожалуйста.
— Да вы меня обобрать решили?! — заголосил муж, хватаясь за голову.
Он с ужасом наблюдал, как Федя отключает от сети белый новенький роутер.
— Интернет-то вам зачем?!
— Чтобы был, — пожала плечами Аня, забирая со столика свой фен и закидывая его в сумку. — Я его сама настраивала.
— Богданыч, ну мы же семья… — Коля попытался сменить тон на заискивающий, поняв, что криком тут ничего не добьешься. — Ну поругались с Анькой, бывает. Дело житейское. Зачем сразу мебель-то выносить? Я же как лучше хотел…
— Семья кончилась вчера, когда ты с чужими бабами на выходные договаривался, — ровно сказала Аня. — А сегодня ты меня выгонял с одним пакетом. Я просто взяла пакет побольше.
Квартира стремительно пустела. Без ковров, штор и мелкой бытовой техники она снова стала выглядеть так, как в день их заезда — унылой чужой жилплощадью со старыми обоями и гулким эхом. Диван от хозяина сиротливо стоял посреди комнаты.
— Ты смотри, Коль, — Богданыч прислонился к дверному косяку. — Можешь оставаться. Диван твой мы не трогаем, спи на здоровье. За аренду плати дальше. Хозяин мужик понятливый, может, и не выгонит тебя, если вовремя деньги заносить будешь.
Коля побледнел. Он прекрасно помнил, какой дотошный мужик им сдавал квартиру и как он проверял каждый угол. Жить здесь одному, без уюта, без микроволновки и даже без штор на окнах, в его планы не входило.
Аня накинула куртку, перехватила свою дорожную сумку поудобнее и подошла к входной двери. Грузчики уже снесли последние коробки в машину. Богданыч стоял на площадке, ожидая дочь.
Коля остался один посреди пустой прихожей. Он растерянно смотрел на голую тумбочку, где раньше стоял роутер, и переминался с ноги на ногу.
— Ань… — начал он, но слова застряли.
Она обернулась на пороге. Взгляд её был абсолютно спокойным.
— Ключи на тумбу положишь, — бросила она его же недавнюю фразу. — Когда съезжать будешь.
Она шагнула за порог, и Богданыч плотно прикрыл за ней дверь.
Прошло две недели. Аня сидела на тесной, но уютной кухне у родителей, пила горячий чай и просматривала вакансии поближе к новому месту жительства. Жизнь потихоньку входила в нормальное русло.
Экран телефона на столе вдруг загорелся. Пришло сообщение с незнакомого номера.
Аня смахнула уведомление.
«Слушай, Ань. Я номер поменял. Хозяин меня на прошлой неделе выставил. Сказал, что ему пустая квартира без штор не нужна, вид не товарный. Я теперь комнату снимаю у черта на куличках, пока денег не накоплю. Верни хотя бы микроволновку, мне тут реально даже суп погреть не в чем! Будь человеком!»
Аня тихо хмыкнула, сделала глоток чая и, не печатая ни единого слова в ответ, отправила номер в черный список.
