— Эй, хозяйка, там натоптано, разуваться надо!
Раздался густой мужской голос из глубины прихожей.
Елена так и осталась стоять одной ногой на придверном коврике. Из её собственной кухни тянуло жареным луком, перегретым маслом и дешёвым табаком. На полу в ряд выстроились три пары рабочих ботинок, густо покрытых засохшей глиной. Чуть в стороне валялись брезентовые рукавицы.
Она вернулась из командировки почти на месяц раньше срока. Объект сдали досрочно, начальство выписало премию и отправило отдыхать. Елена мечтала о мягкой кровати, горячем душе и абсолютной тишине, но реальность оказалась совершенно другой.
Из кухни, старательно вытирая мокрые руки о спортивные штаны, вышел плотный усатый мужчина. В руках он держал её любимую жёлтую кружку с надписью «Босс».
— Вы кто такие?
Голос Елены дрогнул, но она быстро взяла себя в руки и выровняла тон.
— Жильцы мы.
Мужчина смерил её подозрительным взглядом, с шумом отхлебнув из кружки.
— Ольга Николаевна нам сдала. А ты кто такая будешь? Дочка её, что ли?
Елена молча опустила тяжелую дорожную сумку у порога. Эта квартира была куплена ей за пять лет до знакомства с Павлом. Никакого отношения к их браку она не имела. Свекрови, Ольге Николаевне, она оставила запасной ключ исключительно для того, чтобы та раз в две недели приходила поливать капризные орхидеи на балконе.
— Я собственница этой квартиры, — сухо ответила Елена, не отводя взгляда.
Мужчина поперхнулся и вытер усы тыльной стороной ладони.
— Как собственница? Нам Ольга Николаевна русским языком сказала, что это жильё её сына.
— Ну, в смысле, семейное их гнёздышко. Сказала, пустует пока, вы на заработках оба, можно заезжать. Мы за три месяца вперёд наличкой отдали!
Елена достала телефон из кармана плаща. В груди ворочался тяжёлый ком обиды, быстро уступая место холодной, расчётливой злости. Она открыла контакт мужа. Гудки шли возмутительно долго.
— Да, Лен.
Голос Павла звучал неуверенно, с явной хрипотцой.
— Ты чего звонишь? У вас же там ночь сейчас.
— Я на пороге стою. В своей собственной квартире.
Елена чеканила каждое слово, не обращая внимания на рабочих, которые начали выглядывать из комнаты.
— И знаешь, Паш, на меня тут смотрят трое незнакомых мужчин в грязных ботинках.
В трубке повисла долгая, очень красноречивая пауза. За стеной бубнил телевизор, кто-то переключил канал.
— Паш, ты в курсе был? — с нажимом спросила Елена.
— Лен, ну ты только не начинай с порога скандалить!
Павел заюлил, его интонации мгновенно стали жалобными.
— Мама просто как лучше хотела. Квартира всё равно простаивает без дела, пылится.
— А у меня ипотека за студию, платежи просто конские, ты же знаешь. Ты там на вахтах прилично зарабатываешь, тебе эти деньги погоды вообще не сделают. А маме прибавка к пенсии, да и мне помощь существенная.
— То есть вы за моей спиной сдали мою добрачную квартиру строительной бригаде?
Елена плотно прикрыла глаза, пытаясь унять пульсацию в висках.
— Ну мы же семья! — возмутился муж.
— Что моё, то твоё, что твоё, то моё. Тебе жалко, что ли? Там мужики нормальные, тихие, работящие. Мама лично проверяла, они не пьют почти.
— Значит так.
Елена не повышала голос, но интонация стала ледяной.
— Я сейчас звоню твоей маме.
— Если её здесь не будет через десять минут, я выставляю этих «тихих мужиков» вместе с их баулами прямо на лестничную клетку. А потом вызываю наряд.
— Лена, не смей устраивать цирк! — рявкнул Павел, пытаясь перехватить инициативу.
— Ты не имеешь права так с матерью разговаривать!
Она просто сбросила вызов.
Рабочий с усами, всё это время топтавшийся у входа на кухню, заметно помрачнел. Из комнаты вышли ещё двое, хмурые и напряжённые.
— Хозяйка, мы люди простые, нам эти ваши семейные разборки даром не нужны, — примирительно начал старший.
— Мы Ольге Николаевне наличку на руки отдали. По-свойски договорились, без бумажек, чтобы всем дешевле вышло. Нам жить где-то надо, объект рядом.
— Я вас прекрасно понимаю, — кивнула Елена.
— Но вас обманули. Эта женщина не имеет к квартире абсолютно никакого отношения. У неё нет ни доли, ни доверенности. Собирайте вещи.
— А деньги наши? — набычился один из молодых, шагнув вперёд.
— А деньги сейчас придут.
Елена набрала номер свекрови. Ольга Николаевна жила буквально в соседнем доме, в старой панельной хрущёвке. Трубку она взяла сразу, голос лился сладким сиропом.
— Леночка, девочка моя! Как там заграница? Как долетела?
— Ольга Николаевна, жду вас в своей прихожей. Время пошло.
Долго уговаривать не пришлось. Свекровь примчалась через восемь минут. На ней был накинут яркий шёлковый платок, грудь тяжело вздымалась от быстрой ходьбы. Увидев рабочих с собранными сумками, она мгновенно пошла в атаку, как и ожидалось.
— Ты чего удумала?!
Ольга Николаевна заголосила с порога, бросаясь на невестку.
— Людей на улицу выгоняешь на ночь глядя? Вот уж не ожидала от тебя такой подлости и жестокости!
— Вы сдали чужую собственность, — Елена оперлась плечом о косяк.
— Верните людям деньги.
— Какие ещё деньги?!
Свекровь картинно всплеснула руками, оглядываясь на рабочих в поисках поддержки.
— Я их Пашке на ипотеку перевела сразу же! Да и свои старые долги раздала по соседкам.
— Квартира стояла пустая, пропадала! Ты там деньжищи лопатой гребёшь, а родной муж концы с концами еле сводит!
— Мой муж работает ровно четыре часа в день, потому что не хочет напрягаться.
Елена оттолкнулась от косяка.
— И ипотеку за свою студию он брал сам, тайком от меня, заявив потом, что это будет его личная подушка безопасности.
— На случай развода.
— В законном браке всё общее! — рявкнула Ольга Николаевна.
— Крепостное право давно отменили! Ты не имеешь права так с нами поступать, мы семья. Я, между прочим, ключи твои берегла, цветы дурацкие поливала, чтобы не засохли!
Старший рабочий, тот самый усатый, шагнул вперёд, оттеснив Елену в сторону.
— Ольга Николаевна.
Голос мужчины был тяжёлым, басовитым, без капли уважения.
— Семейные дела — это сугубо ваш вопрос. Нам жильё обещали до весны.
— Вы с нас кругленькую сумму взяли за три месяца вперёд. Гоните обратно.
— У меня нет! — взвизгнула свекровь, пятясь к входной двери.
— Я же русским языком говорю, потратила!
— А нас это не волнует.
Второй рабочий, помоложе и покрепче, встал так, чтобы перекрыть выход на лестничную площадку.
— Идите занимайте у соседок обратно. Кредитку свою снимайте. Звоните сыну, пусть он переводит.
— Мы отсюда без своих кровных не уйдём, хоть полицию вызывайте. Нам терять нечего.
Ольга Николаевна судорожно заметалась взглядом по стенам, ища поддержку у невестки.
— Лена, ну скажи ты им! Это же настоящий бандитизм! — запричитала она, хватаясь за воротник блузки.
— Это возврат средств за неоказанную услугу.
Елена устало пожала плечами.
— Вы взяли чужие деньги за то, что вам не принадлежит.
— Решайте вопрос сами.
Она прошла на кухню, стараясь не смотреть на грязь. Светлый гарнитур был заляпан жирными пятнами, в раковине громоздилась гора немытой посуды со следами гречки. В холодильнике лежала половина засохшей колбасы и десяток яиц. Елена открыла окно настежь, впуская холодный вечерний воздух, чтобы хоть немного выгнать запах табака.
Из прихожей доносились напряжённые голоса. Рабочие оказались людьми крайне конкретными и уступать не собирались ни на копейку.
— Ольга Николаевна, вы телефончик-то доставайте, — гудел старший.
— В банк заходите. Переводите. Иначе мы сейчас с вами прямо к вам домой пойдём. И будем там на вашей кухне сидеть, пока не отдадите всё до рубля.
Свекровь быстро поняла, что невестка заступаться не станет, а мужики настроены более чем серьёзно. Извечная женская хитрость — прикрываться интересами семьи и давить на жалость — здесь не сработала.
— Дрянь ты, Ленка! — донеслось из коридора злобное шипение.
— Пашка с тобой разведётся! Кому ты нужна будешь со своим характером мерзким! Здоровый лоб, а всё под себя гребёшь!
— Отличная идея! — крикнула в ответ Елена с кухни.
— Пусть вещи забирает, я их прямо сегодня соберу!
Ольга Николаевна, глотая злые слёзы обиды, начала судорожно переводить деньги. Телефон старшего рабочего постоянно пиликал, подтверждая операции. Они молча и методично проверяли поступления, не давая женщине уйти.
Через пятнадцать минут квартира окончательно опустела.
Свекровь выскочила последней, бросив связку ключей на тумбу с такой силой, что они отскочили, звякнули и упали на пол.
Елена не стала их поднимать. Она достала из кармана визитку и вызвала мастера по замкам. Тот приехал через час, быстро заменил сердцевину, взял оплату и уехал, галантно пожелав спокойного вечера.
За окном окончательно стемнело. Квартира медленно выстывала, избавляясь от чужих запахов. Елена собрала грязную посуду в мусорный пакет, завязала его двойным узлом и выставила за дверь. Туда же отправились две коробки с вещами Павла — его старая игровая приставка, несколько толстовок и забытые зимние ботинки.
Павел звонил ещё трижды, пытаясь то ругаться, то извиняться, но она просто перевела телефон в беззвучный режим и заблокировала номер.
Прошло два месяца.
Елена пила утренний кофе, сидя за чисто вымытым кухонным столом. Павел действительно съехал к маме, так как сдавать свою драгоценную студию оказалось гораздо выгоднее, чем платить за неё самому. Ольга Николаевна теперь со всеми соседками у подъезда обсуждала алчную невестку, которая разрушила крепкую семью из-за пустяка и выгнала мужа на улицу.
Елену это совершенно не волновало. Она допила кофе, сполоснула жёлтую кружку под краном и пошла собираться на новую работу. В своей собственной, тихой квартире.
