— Не таскай колбасу, Вить. На стол ставить нечего будет.
Витя торопливо прожевал, облизал пальцы и отодвинулся от кухонного стола.
— Да я один кусочек. Мама с тетей Ритой уже из маршрутки вышли, минут через десять поднимутся. Чего ты жадничаешь?
Вера бросила кухонную прихватку на столешницу.
— Я не жадничаю. Я просто хочу, чтобы в этот раз обошлось без концертов. У меня после четырех смен в аптеке сил нет ее выпады слушать.
— Мам, ну хватит заранее накручивать, — отмахнулся муж. — Нормально посидим. Родня всё-таки. Праздник, Стёпке четыре года исполнилось.
Нормально они не сидели уже года три. Ровно с тех пор, как их сыну Стёпке исполнился год, и младенческий пушок окончательно сменился на густые, абсолютно светлые волосы. При том, что Вера была жгучей брюнеткой в маму, а Витя — типичным шатеном, чья шевелюра уже начала редеть на макушке.
Для Тамары Николаевны это стало не просто поводом для удивления. Это стало настоящим подарком судьбы, её главным оружием, которое она пускала в ход на каждом семейном застолье. Она никогда не обвиняла невестку прямо. Свекровь действовала тоньше — вздыхала, намекала, цокала языком и вспоминала каких-то мифических белокурых соседей.
Вера посмотрела на мужа. Витя уже достал телефон и листал ленту новостей, всем своим видом показывая, что конфликт исчерпан, даже не начавшись. В этом был весь Витя. Он работал в магазине автозапчастей, приносил среднюю зарплату и больше всего на свете ценил собственный покой. Если для покоя нужно было не замечать оскорблений в адрес жены — он их не замечал.
— Витя, — ровно произнесла Вера. — Если твоя мать сегодня снова заведет свою пластинку про «чудеса генетики», я молчать не буду. Я тебя предупреждаю на берегу.
Муж оторвался от экрана и страдальчески сморщился.
— Вер, ну начинается. Ну пожилой человек, ну пунктик у нее такой. Чего ты заводишься с полпинка? Пропусти мимо ушей, да и всё. Тебе жалко, что ли?
— Жалко? — Вера прищурилась. — Она меня при тебе, за моим же столом, гулящей называет. А ты ей еще салатика подкладываешь.
— Никого она не называет! — возмутился Витя, повышая голос. — Вечно ты всё преувеличиваешь. Мама просто интересуется, в кого пацан такой светлый пошел. Я и сам, если честно, иногда удивляюсь.
Вера замерла. Внутри ничего не оборвалось, не екнуло. Просто пришла кристальная, холодная ясность. Она ждала этого дня целый месяц, откладывая с каждой зарплаты понемногу, чтобы не пробить дыру в семейном бюджете. Пятнадцать тысяч рублей — немалые деньги за одну-единственную бумажку. Но теперь Вера понимала, что оно того стоило.
Из прихожей донесся резкий звук дверного звонка.
Вера машинально проверила карман своей домашней кофты. Плотный сложенный вдвое лист был на месте.
— Иди открывай, защитник генетики, — бросила она мужу и отвернулась к плите.
Через минуту коридор наполнился шумом.
— Ой, чем это у вас так пахнет? — раздался с порога певучий голос Тамары Николаевны. — Витенька, у вас тут вытяжка сломалась, что ли? Дышать же нечем.
Свекровь вплыла на кухню, на ходу разматывая фирменный шелковый платок. Следом топталась тетя Рита, мамина старшая сестра, прижимая к груди пластиковую коробку с тортом.
— Рыбу запекала, Тамара Николаевна, — сухо ответила Вера, расставляя тарелки на обеденном столе. — Проходите, садитесь. Вытяжка работает прекрасно.
Свекровь демонстративно помахала ладонью перед лицом.
— Рыба — это хорошо. Фосфор. Только вот Витеньке моему жареное нельзя, у него изжога с детства. Я же говорила тебе, Верочка, ему бы паровые котлетки. Ну да ладно, что уж теперь. Где наш именинник?
Расселись. Витя тут же суетливо налил всем компота, пытаясь создать видимость веселого семейного застолья. Вера молча раскладывала приборы.
Из детской выбежал Стёпка. На нем была нарядная рубашка, которую Вера специально отгладила с утра. Мальчишка нес в руках новую машинку.
— Ой, внучек пришел! — заворковала Тамара Николаевна, расплываясь в улыбке. — Иди к бабушке, иди, мой сладкий. Посмотри, что мы тебе принесли!
Стёпка подошел к столу. Свекровь сунула ему дешевый китайский робот в прозрачной упаковке, а затем демонстративно, медленно погладила ребенка по светлой, пшеничной макушке.
— Спасибо, — тихо сказал Стёпка и попятился назад к матери.
Тамара Николаевна проводила его взглядом и как-то слишком громко вздохнула. Тетя Рита сразу уткнулась взглядом в свою тарелку с оливье, словно ожидая бури.
— И в кого же ты у нас такой светленький уродился? — протянула свекровь, обводя кухню многозначительным взглядом. — Прямо ангелочек блондинистый. Загадка природы, не иначе. Да, Витенька?
Витя нервно дернул плечом.
— Мам, ну мы же сто раз обсуждали. Генетика, бывает. У нас по отцовской линии прадед вроде светлый был.
Тамара Николаевна насмешливо передернула плечами. Тонкие губы растянулись в ехидной улыбке.
— Ой, скажешь тоже, прадед! Я-то жизнь пожила, сынок. Я-то знаю, как эта генетика работает. Прадед там или кто другой. Особенно когда муж в автомагазине сутками пропадает на инвентаризациях. Генетика и не такие чудеса выдает, если ей вовремя не заинтересоваться.
Тетя Рита громко закашлялась.
— Том, ну ты чего начинаешь, — попыталась осадить сестру гостья. — Праздник же. Ребенку четыре года.
— А что я такого сказала? — картинно возмутилась свекровь, прикладывая руку к груди. — Я за сына переживаю. Работает мальчик, жилы рвет, семью содержит, ипотеку вот платит. А ребенок ни в мать, ни в отца, а в проезжего молодца. Я, между прочим, всегда говорила, что на Славика с пятого этажа мальчик больно похож. Тот тоже беленький бегает.
Вера положила вилку на стол. Звяканье металла о фаянс прозвучало в наступившей тишине слишком громко.
— Тамара Николаевна, — ровно произнесла невестка. — А Славик с пятого этажа переехал в другой город пять лет назад. Стёпке сегодня четыре. У вас с математикой так же плохо, как с тактичностью?
Витя побледнел.
— Вер, ну ты чего. Мама же просто к слову пришлось.
— Нет, Витя, не к слову, — Вера не сводила глаз со свекрови. — Твоя мама целенаправленно, из года в год, пытается доказать, что я нагуляла ребенка. А ты сидишь и жуешь колбасу.
Свекровь гневно вскинулась.
— А ты мне рот не затыкай! — рявкнула Тамара Николаевна, забыв про свой певучий тон. — В моем доме, на мои деньги купленном…
— Квартира в ипотеке, Тамара Николаевна. И платим мы ее пополам из общего бюджета, — отбрила Вера. — Я в аптеке пашу не меньше вашего сына.
— Пашет она! — фыркнула свекровь. — Знаем мы, как вы там пашете! У парня ни одной родной черты нет! Я мать, у меня сердце болит. Я имею право знать, кого мой сын кормит!
Вера медленно встала. Она не кричала, не била посуду, не устраивала истерик. Она просто засунула руку в карман кофты.
— Имеете полное право, — согласилась Вера.
Она достала сложенный лист и положила его прямо перед свекровью, отодвинув в сторону тарелку с рыбой.
— Это что еще за новости? — Тамара Николаевна брезгливо покосилась на бумагу, но в руки не взяла.
— Ваша любимая генетика. Официальная бумага из лаборатории, — Вера снова села на свой обычный кухонный стул. — Результаты теста ДНК. Я сделала его месяц назад. Собрала образцы Вити и Стёпки. Специально для вас, за свои личные отложенные деньги. Чтобы вы, наконец, спали спокойно.
Витя резко выпрямился, едва не опрокинув стакан с компотом.
— Вер, ты с ума сошла?! Какая экспертиза? Я же не просил! Ты зачем деньги тратила на эту чушь?!
— Ты не просил. А мама твоя просила каждое застолье, — припечатала Вера. — Открывайте, Тамара Николаевна. Читайте вслух. Просветите тетю Риту. А то она, наверное, еще сомневается.
Свекровь неуверенно потянула лист к себе. Спесь начала улетучиваться с ее лица прямо на глазах. Она развернула бумагу. Там был текст, какие-то графики и таблички.
— Ну? — поторопила Вера. — Что там в самом низу написано? Там крупным шрифтом, без очков разглядите. Вероятность отцовства.
Тамара Николаевна молчала. Она смотрела в бумагу, и лицо ее покрывалось некрасивыми красными пятнами.
— Том, ну читай уже, раз начала, — не выдержала тетя Рита.
— Девяносто девять и девять десятых процента, — едва слышно выдавила из себя свекровь.
Она аккуратно, словно боясь обжечься, положила лист обратно на стол.
— Я… я же ничего такого не имела в виду, — сбивчиво забормотала Тамара Николаевна, избегая смотреть на невестку. — Я просто удивлялась. Мало ли, причуды природы. Я же из лучших побуждений, за семью радею.
— Вот именно. Причуды, — Вера придвинула к себе тарелку. — А теперь давайте договоримся один раз и навсегда. Еще хоть одно слово про Славика с пятого этажа. Хоть один вздох по поводу волос моего сына. Хоть один намек на то, что я кого-то там нагуляла — внука вы будете видеть исключительно на фотографиях в интернете.
Свекровь приоткрыла рот, чтобы что-то возразить, но слова не нашлись. Она посмотрела на сына, ища поддержки.
Но Витя молчал. Он сидел, уставившись исподлобья на злосчастную бумажку, и до него, кажется, только сейчас дошел весь масштаб унижения, которому он позволял происходить годами.
— Вить, ну ты хоть скажи ей, — жалобно протянула Тамара Николаевна. — Мать родную из дома гонят.
— Ешь рыбу, мам, — глухо ответил Витя, не поднимая глаз. — Нормальная рыба. Вкусная.
Остаток вечера прошел в поразительной, почти звенящей тишине. Тамара Николаевна больше не пела нараспев, не раздавала житейских советов и не критиковала вытяжку. Она быстро доела свой кусок торта, сослалась на внезапно подскочившее давление и засобиралась домой.
Тетя Рита ушла вместе с ней. Уже в дверях она обернулась и едва заметно, лукаво подмигнула Вере.
Прошло около двух месяцев.
Свекровь с тех пор в гости не заявлялась ни разу. Звонила Вите по выходным, спрашивала про здоровье, дежурно интересовалась внуком и быстро клала трубку. Никаких внезапных визитов, никаких инспекций чистоты полов.
Витя тоже изменился. Не то чтобы он стал идеальным мужем или перестал ценить свой покой. Люди не меняются по щелчку пальцев. Но когда на очередном корпоративе в автомагазине кто-то из коллег неудачно пошутил про его слишком светлого сына, Витя не стал отшучиваться или неловко улыбаться.
Он просто взял парня за воротник и очень тихо объяснил, куда тому стоит пойти со своей генетикой. Домой Витя тогда пришел мрачнее тучи, но больше Вера претензий в свой адрес не слышала.
А Стёпка так и бегал по двору со своей светлой макушкой. И теперь это абсолютно никого не удивляло.
