— Раиса Сергеевна, застёжка у вас сзади.
Свекровь дёрнулась перед трельяжем и прижала ладонь к шее. На ней висела Ксенина цепочка с круглым медальоном. На пальце блестело бабушкино кольцо. Рядом стояла открытая шкатулка, хотя утром перед отъездом Ксения её запирала.
— Ты чего крадёшься? Нормальные люди звонят!
— Я домой пришла.
— Ты же из командировки завтра приезжаешь.
— Закончила раньше.
Ксения поставила дорожный рюкзак у двери спальни. Потом подняла телефон и сфотографировала свекровь в зеркале.
— Ты ещё и снимаешь меня? А я, между прочим, не чужая тётка с улицы! Я родная мать твоего мужа, три месяца дом на себе держу, пока ты по городам разъезжаешь!
— Снимайте украшения.
— Да что такого-то? Примерила. Женщине в моём возрасте тоже хочется посмотреть на себя не как на пенсионерку из поликлиники.
— Кольцо тоже снимайте.
— Вот пристала!
Раиса Сергеевна потянула кольцо, но сразу бросила. Видимо, надеялась, что невестка сейчас смягчится. Раньше так и бывало.
Три месяца назад свекровь приехала на неделю. Привезла клетчатый баул, коробку с обувью и пакет банок для дачи. Через два дня появился второй баул. Потом ещё один.
Олег говорил, что матери надо отдохнуть от ремонта у себя. Ксения спрашивала, когда ремонт закончится. Муж отвечал привычно: «Ну, давай потом. Она же мама».
Запасной ключ он дал матери ещё зимой. На всякий случай. Случай, правда, оказался очень удобным: Раиса Сергеевна входила без звонка, переставляла продукты, проверяла коммуналку и знала, сколько рубашек у сына в шкафу.
Ксения терпела. Просила только не заходить в спальню. Свекровь соглашалась длинно, горячо и с обидой. А потом находила там то зарядку, то ножницы, то нужную наволочку.
Теперь нужной оказалась золотая цепочка.
Ксения подошла к комоду. У замка шкатулки торчал согнутый язычок.
— Вы её сломали.
— Ничего я не ломала! Она сама такая была. Дешёвая коробчонка, а шума будто сейф вскрыли!
— Шкатулку мне подарила бабушка.
— Ну и что? Бабушка подарила, я посмотрела. Мы одна семья или посторонние люди?
— Пока посторонняя только совесть.
— Ты мне не хами! Я здесь для вас стараюсь. Олега кормлю, порядок навожу, вещи глажу. А ты приехала и сразу на родную мать напала!
— Кольцо.
— Да снимаю я, снимаю!
Свекровь стянула его и положила на комод. Медальон оставила.
Ксения открыла шкаф. Платья висели теснее обычного. Между ними торчала Раисина кофта с блестящими пуговицами.
— И цепочку.
— Она мне идёт.
— Это моё.
— У тебя золота полно! Вон серьги, браслет, ещё цепочка. А я всю жизнь сыну отдавала. Всё лучшее ему. Сама в старом ходила, копейку к копейке складывала. И теперь одну вещь нельзя на шее подержать?
— Нельзя.
— Жадная ты.
— Возможно.
Раиса Сергеевна приоткрыла рот. Ксения обычно оправдывалась. Объясняла, что серьги подарил отец, браслет куплен с премии, а медальон остался от бабушки. Сегодня объяснений не было.
Свекровь расстегнула цепочку и положила рядом с кольцом.
— Довольна?
— Нет.
— Что ещё?!
— Ключи от квартиры.
— А вот это уже совсем! Олег мне дал. Не ты.
— Квартира наша общая.
— Значит, половина сына. А сын своей матери доверяет!
— Позовём сына.
Олег оказался на кухне. Он сидел за обеденным столом в домашних штанах и чистил мандарины. Услышав голоса, он не торопился. Видимо, рассчитывал, что женщины сами как-нибудь устанут.
— Олег.
— Ну?
— Иди сюда.
— Ксюш, я слышу. Только не начинай с порога, ладно? Ты с дороги, мама тоже…
— Иди.
Он появился в проёме с мандариновой кожурой в руке. Увидел украшения на комоде, сломанный замок и сразу приуныл.
— Мам, ну я же просил.
Ксения посмотрела на него.
— Когда?
— Что когда?
— Когда ты просил?
— Ну… раньше. Неважно.
— Неделю назад? Месяц?
Раиса Сергеевна махнула рукой.
— Да ничего он не видел! Просто говорил вообще, что ваши вещи трогать не надо. Ты опять человека к стенке прижала, слова вытягиваешь!
— Я не вас спросила.
Олег положил кожуру на полку у зеркала.
— Неделю назад. Я зашёл, мама тут была. Шкатулку смотрела.
— Закрытую?
— Ксюш, ну давай без допроса.
— Закрытую?
— Да.
Ксения несколько секунд рассматривала согнутый язычок. Потом провела пальцем по краю шкатулки и закрыла крышку.
— Ты знал.
— Я поговорил!
— И оставил ей ключ.
— Ну а что я должен был делать? Отбирать? Она же не вынесла ничего.
— Пока.
— Вот опять! Ты всё раздуваешь. Мама примерила, положила бы обратно. Давайте все успокоимся, поедим, потом нормально…
— Потом не будет.
— Ксюш.
— Сегодня.
Раиса Сергеевна шагнула ближе.
— Что сегодня? Ты чего удумала? В моём возрасте человека на улицу выставлять? У меня ремонт, пыль, мастера обещаниями кормят! Я сюда не на курорт приехала, я вам помогаю. Да без меня Олег ходил бы голодный и в мятых рубашках!
— Он взрослый.
— Для тебя, может, взрослый. А для меня сын! И квартира наполовину его. Не тебе одной тут распоряжаться.
— Я распоряжусь своими вещами.
— Какими ещё вещами? У меня здесь одежда, обувь, посуда. Я не с пустыми руками пришла! Между прочим, половину кухонного гарнитура перемыла, кладовку разобрала, твои старые банки выбросила. Нормальная хозяйка спасибо бы сказала.
— Выбросили мои банки?
— Они пустые стояли!
— Я просила не трогать кладовку.
— Всё тебе не так! В спальню не заходи, кладовку не трогай, на балконе не переставляй. А жить-то здесь как? По стеночке ходить?
— Можно было уехать через неделю.
— Опять ты про это! Ремонт не делается по свистку. Мастера сегодня обещают, завтра пропадают. А я должна на мешках сидеть, лишь бы тебе глаза не мозолить?
— У вас есть своя квартира.
— В пыли!
— И сестра.
— У Клавдии характер! Она мне прошлым летом одну банку помидоров припомнила. Родная сестра называется.
— Значит, вы её поймёте.
— Ты меня выгоняешь из дома сына?
— Да.
Олег поднял обе ладони.
— Так. Стоп. Никто никого не выгоняет. Мама поживёт ещё немного, ремонт закончится, потом спокойно переедет. Ксюш, ты четыре дня дома не была. Ты устала. Сейчас на эмоциях решишь, а завтра сама пожалеешь.
— Три месяца — это немного?
— Ну, обстоятельства.
— Какие?
— Ремонт. Мастера. Мама одна.
— И моя шкатулка.
— Не мешай всё вместе.
— Оно уже вместе.
Ксения взяла телефон. Открыла приложение и указала адрес. Грузовая машина нашлась неподалёку.
— Ты кому пишешь? — спросил Олег.
— Водителю.
— Какому водителю?
— Грузовому.
Раиса Сергеевна сначала не поняла. Потом лицо у неё вытянулось.
— Это зачем ещё?
— Для баулов.
— Моих?
— Ваших.
— Да ты… Ты совсем границы потеряла! А я, между прочим, тут не нахлебницей сидела. Я полы мыла, суп варила, за коммуналкой следила. Твои цветные кофты отдельно стирала, чтобы не полиняли. И вот благодарность!
— Я не просила.
— Конечно! Вас, молодых, ни о чём просить нельзя. Вам всё готовое подавай. Мать обслуживает, а вы ещё нос воротите!
— Мама, подожди, — вмешался Олег. — Ксения погорячилась. Сейчас машина отменится, и всё. Ксюш, отменяй. Ну правда, куда она поедет?
— К сестре.
— У Клавдии характер!
— У вашей мамы тоже.
— Меня никто не спрашивал! — вспылила Раиса Сергеевна. — Я не поеду к Клавдии. Она мне прошлым летом до сих пор банку помидоров припоминает. И потом, мои вещи здесь разложены. Мне собираться полдня!
— Уже собраны.
— Где?
— В ваших баулах. Вы из них почти не разбирались.
Свекровь оглянулась, словно только сейчас вспомнила про клетчатое хозяйство. Один баул стоял возле полки для обуви. Второй занимал половину кладовки. Третий жил на балконе и, судя по весу, хранил всё необходимое для небольшой эвакуации.
В домофон позвонили.
— Грузовая машина, — сказал мужской голос. — Куда подъехать?
— К третьему подъезду. Сейчас спустим вещи.
Олег метнулся к Ксении.
— Ты уже вызвала?!
— Да.
— Не начинай цирк перед людьми!
— Люди работают.
— Отменяй. Я сам отвезу маму позже.
— Ты три месяца собирался.
Раиса Сергеевна схватилась за ручку баула.
— Не трогайте! Там мои вещи. Я сама решу, когда и куда мне ехать!
— Решайте в машине.
— Снимайте моё золото. Ваши баулы уже едут следом за вами.
— Я всё сняла!
— Тогда ключи.
Свекровь полезла в карман домашней кофты. Достала связку, но зажала в ладони.
— Олег мне дал.
— Олег сейчас тоже уедет.
Муж заморгал.
— В смысле?
— В прямом.
— Ксюш, ну меня-то за что?
— Ты знал про шкатулку.
— Я же сказал, что поговорил!
— Ты спрятался на кухне.
— Я не спрятался. Я не хотел лезть в женский скандал.
— Очень удобно.
— Да что ты от меня хочешь? Чтобы я мать за руку хватал? Кричал? Вы обе взрослые женщины, сами могли…
— Мы и решили.
Ксения взяла скамейку из прихожей и поставила ближе к стене. За ней обнаружилась ещё одна коробка Раисы Сергеевны.
— Это тоже вниз.
— Там посуда! Осторожнее! — свекровь сразу забыла, что никуда не едет. — И не переворачивайте, у меня крышки отдельно сложены. Олег, скажи ей!
— Мам, подожди.
— Что подожди? Она моё добро чужому мужику отдаст!
Водитель поднялся с помощником. Оба остановились у двери, не задавая лишних вопросов. Работа у них была такая: сегодня шкаф, завтра холодильник, послезавтра чья-то семейная жизнь в клетчатых баулах.
— Вот это всё, — сказала Ксения.
— Ксюш, давай я сам, — засуетился Олег. — Не надо при посторонних.
— Помоги им.
— Я никуда не поеду!
— Тогда оставайтесь без вещей.
Раиса Сергеевна затараторила, показывая на баулы:
— Этот боком не ставить, там банки. Коробку сверху. Синий пакет не потеряйте, там обувь хорошая, почти новая. А клетчатый за ручки не тяните, они слабые, я давно говорила Олегу прошить!
Помощник взял первый баул. Олег подхватил второй. Через минуту прихожая стала шире.
Ксения стояла у комода и складывала украшения обратно. Кольцо легло в отдельное отделение. Цепочка — рядом. Сломанный замок уже не держал крышку.
Раиса Сергеевна вернулась с площадки запыхавшаяся и сердитая.
— Ключи я Олегу отдам. Не тебе.
— Отдавайте.
Она вложила связку сыну.
Ксения протянула ладонь.
— Мам, ну…
— Отдай.
Олег покрутил ключи на пальце.
— Может, оставим запасной? Вдруг что.
— Вот и оставь себе. Ты едешь с ней.
— Я на работу завтра.
— Поедешь от неё.
— У неё ремонт!
— У тебя мать.
Раиса Сергеевна сразу оживилась.
— Правильно! Пусть поживёт со мной. Хоть поест нормально. А то тут его одним характером кормят. И рубашки свои пусть заберёт, я ему поглажу.
Олег посмотрел на мать, потом на жену. Он открыл рот, но грузчики уже вынесли последний баул.
— На сколько мне уехать?
— Не знаю.
— День? Неделю?
— Пока не научишься говорить сразу.
— Я сказал ей!
— После того как увидел. А мне — нет.
Он потёр лоб.
— Ну, я не хотел тебя расстраивать. Ты перед командировкой нервничала. Думал, мама больше не полезет.
— Удобно думал.
— А ты теперь всё рушишь из-за одной цепочки.
Ксения подняла сломанный язычок шкатулки.
— Не из-за цепочки.
Олег посмотрел на кусочек металла и ничего не ответил.
Раиса Сергеевна уже командовала из лифта:
— Олег! Бери куртку! И проверь, чтобы коробку с посудой не придавили. Они там навалят, потом кто мне возместит?
Он пошёл в спальню. Вышел с рюкзаком и рабочими рубашками на вешалках.
— Я позвоню вечером.
— Не надо.
— Ну завтра тогда.
— Ключи.
Олег положил связку на комод.
— Ты перегибаешь.
— Возможно.
Он ждал объяснений. Не дождался и вышел.
Через месяц Раиса Сергеевна всё ещё жила у сестры. Ремонт у себя она неожиданно отложила: мастера, по её словам, оказались бессовестными, цены — грабительскими, а Клавдия обязана была потерпеть родного человека.
Олег снял жильё возле работы. Он приходил к Ксении дважды. В первый раз просил вернуть всё как было. Во второй принёс новый замок для шкатулки и впервые сказал без «ну», что промолчал зря. Обратно Ксения его пока не позвала.
Замок на входной двери она поменяла в тот же день. А старую связку оставила в ящике комода.
Иногда Раиса Сергеевна звонила сыну и спрашивала, не скучает ли Ксения по её супам. Потом добавляла, что у Клавдии, между прочим, есть отличные серьги с камнями, только та почему-то стала запирать спальню.
