– Подпиши, Анна. Здесь указано, что все твои платежи за ремонт считаются добровольным вкладом в квартиру Олега, – Галина Викторовна положила два листа возле тарелки невестки. – Жена может уйти, а семейное имущество остаётся в семье.
В ту пятницу, 17 июля, за столом сидели ещё Олег и его сестра Ксения. Муж уже знал содержание бумаги и ждал подписи. Анна успела вложить в ремонт пятьсот сорок тысяч рублей, а теперь от неё требовали ещё триста тридцать тысяч на кухню, двери и завершение отделки.
Она прочитала первые пункты. Оплаченные материалы и работы предлагалось считать безвозмездной помощью владельцу квартиры. В документ включили даже расходы, которые Анна понесла за предыдущие четыре месяца.
– Кто составил текст? – спросила она.
– Я попросил юриста на работе посмотреть формулировки, – ответил Олег. – Это обычная страховка от будущих споров.
Галина Викторовна сразу добавила, что квартира куплена до брака и принадлежит сыну. По её мнению, разумная жена спокойно подтверждала очевидное и не заставляла семью переживать из-за возможного раздела.
Анна и сама знала, кому принадлежит жильё. Олег купил трёхкомнатную квартиру за несколько лет до их знакомства. Она никогда не требовала долю, зато участвовала в ремонте, потому что муж называл эту квартиру их общим домом. Маленькую комнату они отвели под её кабинет: два дня в неделю Анна работала из дома и до сих пор ставила ноутбук на край кухонного стола.
Последний месяц свекровь особенно настойчиво вмешивалась в устройство этой комнаты. Она отвергала стеллаж, настаивала на раскладном диване и выбирала тёплый цвет стен. Олег говорил, что мать просто любит командовать и скоро теряет интерес.
Анна положила бумаги на стол и спросила, сохраняется ли после ремонта прежний порядок проживания. Олег ответил слишком быстро: конечно, всё остаётся по-прежнему. Галина Викторовна придвинула ручку, и тут Ксения решила помочь брату.
– Мама занимает только маленькую комнату. Твой стол помещается в спальне, а её однушку сдаём. Деньги от аренды идут ей к пенсии, – сказала она.
Олег резко окликнул сестру. Ксения замолчала, но скрывать уже было нечего. Месяц назад муж показывал Анне розетки для рабочего места и одновременно обсуждал с матерью и сестрой её переезд.
Олег назвал это временной мерой. Галина Викторовна занимала комнату на несколько месяцев, покупала продукты и помогала по дому. Согласие Анны муж собирался получить после окончания ремонта.
– Значит, сначала мои деньги уходят в квартиру, потом вы сообщаете, где я работаю и с кем живу? – спросила Анна.
Ксения обвинила её в недоверии к семье. Галина Викторовна перестала смягчать разговор:
– Деньги вкладывай, но хозяйкой себя не считай. Собственник здесь Олег. Жена сегодня есть, завтра её нет, а мать остаётся матерью.
Анна посмотрела на мужа. Олег промолчал, хотя именно он обещал ей кабинет и просил оплатить окна, проводку и пол.
Она сфотографировала оба листа и вернула ручку свекрови.
– Я ничего не подписываю. Следующий платёж тоже снимается с обсуждения.
Олег догнал жену на лестничной площадке и заявил, что она унизила его мать перед Ксенией. Анна перечислила факты: ей предложили подарить уже вложенные деньги, оплатить комнату для свекрови и принять готовый порядок проживания. Тогда Олег признал, что семья обсуждала переезд целый месяц. Анну сознательно оставили в стороне, поскольку её согласия никто не ожидал.
Дома соглашение снова появилось на кухонном столе. В квартире пахло штукатуркой, дверь маленькой комнаты сняли, а розетки уже вывели там, где Анна собиралась работать.
– Подпись пока отложим, – сказал Олег. – Перечисли к понедельнику аванс за следующий этап. Рабочие ждут.
Анна открыла ноутбук и сверила банковские переводы, электронные чеки и переписку с бригадиром. Пятьсот сорок тысяч уже превратились в окна, проводку и материалы. Вернуть их одним решением она не могла. Зато оставшиеся триста тридцать тысяч находились на её счёте.
Утром 18 июля Анна написала бригадиру, что новые счета согласовывает и оплачивает собственник квартиры. Работы она не запрещала. Бригадир ответил: оплаченный этап он заканчивает к понедельнику, затем без аванса переходит на другой объект.
Олег прочитал сообщение в общей переписке и вошёл в кухню.
– Ты всё-таки остановила ремонт.
– Оплати следующий этап, и бригада остаётся на объекте, – ответила Анна.
Свободных денег у Олега не было. Квартира матери ещё не сдавалась: для этого Галина Викторовна сначала занимала готовую комнату у сына.
Вся схема наконец прозвучала простыми словами. Анна оплачивала окончание ремонта. Галина Викторовна получала готовую комнату и доход от своей квартиры. Олег сохранял жильё и избегал кредита.
За следующие два дня муж несколько раз менял условия. Сначала убрал из соглашения прежние расходы. Потом сократил срок проживания матери до нескольких месяцев. В воскресенье он уже соглашался отказаться от переезда, если Анна перечисляла аванс и закрывала тему.
Каждая уступка появлялась рядом с требованием оплатить ремонт. Анна перестала обсуждать варианты и нашла меблированную студию недалеко от работы. Жильё было тесным, зато хозяйка сразу назвала стоимость, срок и правила проживания.
Во вторник, 21 июля, Анна подписала договор найма, внесла плату и залог. Часть денег, предназначенных для кухни Олега, ушла на переезд.
Муж увидел собранные вещи вечером. Анна забирала одежду, ноутбук, рабочие бумаги и свою посуду. Материалы и светильники, купленные для ремонта, оставались в квартире.
Олег снова заговорил о резкой фразе матери. Анна объяснила, что решение о переезде появилось раньше этой фразы. Муж, его мать и сестра скрывали план, пока она финансировала работы.
– Сразу подаёшь на развод? – спросил Олег.
– Пока живём отдельно. Мне нужно понять, способен ли ты обсуждать со мной общие решения до разговора с родственниками.
Олег напомнил о пятистах сорока тысячах, уже оставшихся в квартире. Анна ответила, что сохранила все чеки, а вопрос с этими расходами пока оставляет открытым. Новых переводов от неё больше нет.
Через неделю, 28 июля, Анна приехала за оставшимися рабочими книгами. Олег открыл дверь. Бригада закончила оплаченный этап и ушла. В прихожей стояла нераспечатанная плитка, маленькая комната оставалась без двери, а из кухни доносился спор.
Галина Викторовна требовала закончить ремонт к августу, поскольку уже рассчитывала сдавать свою квартиру. Олег отвечал, что опирался на общий бюджет. Ксения тут же уточнила: под общим бюджетом брат понимал деньги Анны, а сама она оплачивать чужую кухню не собиралась.
Свекровь заметила Анну в прихожей и велела сыну объяснить жене, что из-за её характера страдает вся семья. Анна взяла книги и ответила спокойно:
– Комнаты вы распределили без меня. Расходы распределяйте тем же составом.
Ксения попыталась убедить её оплатить хотя бы двери и кухню. Через минуту она сама отказалась участвовать в расходах, сославшись на ипотеку. Галина Викторовна повернулась к сыну и велела ему брать кредит, раз квартира принадлежит ему.
– Значит, кредит плачу я один? – спросил Олег.
– Конечно ты. Ксения здесь ни при чём, – ответила мать.
После этого Ксения и Галина Викторовна начали спорить уже с Олегом. Общий фронт держался ровно до тех пор, пока платить собирались деньгами Анны.
На лестничной площадке Олег признал, что рассчитывал на накопления жены, обещал матери комнату без её согласия и зря принёс соглашение на семейный ужин. Переезд Галины Викторовны он отменил.
Анна выслушала его и повторила своё решение:
– Развод я пока не оформляю. Живём отдельно. Сначала разберись с обещаниями, которые раздавал от моего имени.
Олег впервые не попросил её оплатить очередной этап ремонта. Он только спросил, когда можно позвонить, и принял названное время без спора.
Уже вложенные деньги Анне не вернули. Потеря оставалась существенной, аренда добавила новые расходы. Остаток накоплений сохранился на её счёте, ремонт остановился, готовая комната для свекрови так и не появилась.
В съёмную студию привезли простой письменный стол. Анна собрала его, поставила ноутбук и подвинула стул так, как ей было удобно. Стол занял половину комнаты, зато его место больше никто не определял за неё.
