— Готовьте комнаты, натопите баньку и накройте в беседке на стол, мы едем к вам на все выходные! — бодро прозвенел в трубке голос моей золовки Светланы в пятницу утром.
Она не спрашивала, какие у меня планы на мои же законные выходные. Она спускала подробную разнарядку.
По тону было ясно, что Светочка с мужем Аркадием и моей свекровью Галиной Викторовной уже мысленно сидят на нашей веранде, жуют мой шашлык и указывают моему мужу, как правильно обрезать яблони.
— Человек предполагает, а родственники уже всё решили, — философски произнесла я в трубку.
Щедрость за чужой счёт — вообще самый популярный вид семейной благотворительности.
Стояла середина июля. Днём крыша раскалялась так, что дом превращался в духовку, а в теплице наливались соком первые помидоры и хрустящие огурцы. Требовать в такую погоду растопить баню и суетиться у мангала мог только тот, кто сам ничего делать не собирался.
— Марин, ну ты там мясо замаринуй, только не острую свинину, у Аркаши изжога, — продолжила вещать золовка, проигнорировав мою насмешку.
— Маме купи творог обезжиренный, а мне рыбку красную. И постельное бельё в гостевых комнатах постели то, с цветочками, оно мягче. Мы часам к семи вечера будем, уставшие как собаки. Всё, целую!
В трубке пошли гудки. Я посмотрела на телефон, потом на своего мужа Алексея, который в этот момент пил ледяной квас и по моему лицу уже понял, что вечер обещает быть насыщенным.
Гостевых комнат в моём доме, доставшемся мне от родителей, действительно было две. Вот только постелить там бельё с цветочками не смог бы даже опытный иллюзионист, потому что спать гостям пришлось бы стоя, балансируя на зимних автомобильных шинах.
Родственная любовь часто измеряется квадратными метрами, которые можно занять совершенно бесплатно.
Год назад Света затеяла в своей квартире грандиозный ремонт. Под лозунгом «родным надо помогать» она попросила временно поставить у нас «парочку коробок». Я, тогда ещё верившая в родственную совесть, согласилась.
В итоге Светины вещи расползались по нашему дому, как гигантская сколопендра: сначала в комнату просунулась пара коробок, затем вползли чемоданы, а потом эта многоножка заняла все углы, шевеля лыжными палками, старыми покрышками, мешками с цементом и тюками с зимней одеждой, заботливо отправленными на летнее хранение.
Свекровь, Галина Викторовна, увидев такой праздник невиданной щедрости, быстро смекнула, что бесплатные метры простаивают.
Через неделю она привезла к нам три ковра, восемь мешков с неизвестным барахлом и венец творения — огромный румынский полированный сервант. Сервант раньше стоял на старой даче, которую свекровь продала.
После продажи она несколько месяцев держала мебель в арендованном гараже, а затем решила, что наши пустующие комнаты подходят её сокровищу гораздо больше. Когда грузчики заносили его в дом, Галина Викторовна бежала рядом, крестила углы и кричала: «Осторожно, полировка! Это же раритет, сейчас так не делают!».
Весь год я вежливо просила, потом требовала, потом ругалась, призывая вывезти этот склад.
Света каждый раз хлопала ресницами и обещала «вот-вот, уже на следующей неделе». Свекровь недовольно кривилась и укоряла меня в бессердечности: мол, вам что, жалко, вы же туда всё равно не заходите.
— Лёша, — ласково сказала я мужу, откладывая телефон. — Твоя сестра только что сама назначила дату вывоза своего барахла. Причём без моего согласия.
— Они едут на выходные? — усмехнулся Алексей, ставя кружку в раковину. — В понедельник заходит основная бригада, а завтра утром двое помощников начинают освобождать комнаты и снимать старые обои.
— Вот именно. Поэтому сейчас мы идём наверх и готовим комнаты к приёму дорогих гостей.
К делу мы подошли системно. Упаковочная плёнка и коробки заслуживали отдельного уважения. Многие люди собирают картонные ящики неправильно, просто складывая створки дна внахлёст.
Это грубейшая ошибка, из-за которой дно проваливается под тяжестью книг или посуды в самый неподходящий момент. Дно нужно закрывать стык в стык и проклеивать скотчем не только вдоль шва, но и обязательно крест-накрест, захватывая боковые стенки на десять-пятнадцать сантиметров. Это создаёт рёбра жёсткости, и тогда коробка выдержит даже гирю.
Именно так я укрепляла коробки, в которые мы методично укладывали Светино имущество. Каждую вещь мы предварительно снимали на телефон, ничего не выбрасывали, а коробки подписывали крупным маркером.
Мы разобрали этот завал. Вещи Светланы мы аккуратно уложили в коробки и выстроили в первой комнате плотной стеной. Во второй собрали мешки и ковры Галины Викторовны.
Сервант мы даже не пытались передвигать: обложили его мебельными одеялами, закрыли углы картоном и только после этого обмотали плёнкой. В таком виде он и дожидался профессиональных грузчиков. Обе гостевые кровати Лёша разобрал, сложил стопкой и прислонил к стене.
Свободного места в комнатах не осталось даже для того, чтобы поставить табуретку.
В прихожей мы заботливо приготовили две багажные тележки, толстый моток верёвки и новые рабочие перчатки.
Никакого мяса, красной рыбы и обезжиренного творога я, разумеется, не купила. На ужин мы с Лёшей приготовили себе две порции скромной окрошки и отварной картошки. Праздник должен был быть трудовым, а не гастрономическим.
В семь вечера у ворот радостно посигналила машина. Родня прибыла на летний отдых.
Света выпорхнула из автомобиля первой. В одной руке у неё болталась изящная косметичка, в другой — пакет с домашними шлёпанцами.
Аркадий, кряхтя и держась за поясницу, извлёк из багажника удочку — клёв обещал быть отменным.
Галина Викторовна торжественно несла пустую клетчатую сумку огромных размеров. Я точно знала её назначение: в воскресенье эта сумка должна была наполниться моими овощами и банками с заготовками.
Некоторые гости привозят с собой радость, а некоторые — только пустые сумки для чужого урожая.
— Ой, ну наконец-то природа! — громко заявила Света, вваливаясь в прихожую. — Марин, чем так вкусно пахнет? Шашлычок уже готов? Мы голодные как волки!
— Пахнет раскалённой хвоей и свободой, Светочка, — улыбнулась я, не двигаясь с места. — Проходите, разувайтесь. Ваши комнаты готовы.
Свекровь подозрительно принюхалась, не обнаружив ароматов застолья, но проглотила вопросы, видимо, решив, что всё самое вкусное уже ждёт их на столе в беседке.
Света первой побежала на второй этаж, радостно шлёпая тапочками. Через десять секунд сверху раздался возмущённый возглас, плавно переходящий в визг.
Мы с Лёшей неспешно поднялись по лестнице. Аркадий и Галина Викторовна уже топтались в душном коридоре, с ужасом заглядывая в открытые двери.
— Марина! Что это такое?! — Света стояла на пороге своей комнаты, упираясь носом в стену из коробок.
— Это твои вещи, Света, — спокойно ответила я. — Всё рассортировано, подписано и аккуратно сложено. Вы же приехали? Вот, забирайте.
— Где мы будем спать?! — возмутился Аркадий, нервно теребя удочку. — Ты издеваешься? Тут кровать разобрана!
— Самые сложные решения принимаются легко. Особенно когда отвечать будет кто-то другой, — ласково произнесла я. — Спать ты будешь на кровати, Аркаша. Сразу после того, как соберёшь её. А собрать ты её сможешь ровно тогда, когда вынесешь из комнаты эти сорок коробок и четыре зимние шины.
Семейная солидарность всегда заканчивается там, где начинается физический труд.
— Вы с ума сошли! — вступила в бой свекровь, всплеснув руками. — Мы приехали отдыхать! Светочка всю неделю уставала! И мой сервант… Вы его плёнкой замотали! Вы же испортите полировку! Под плёнкой дерево не дышит!
— Галина Викторовна, ваше дерево не дышит уже лет сорок, — парировал Алексей, выступая вперёд. — В понедельник здесь начинаются ремонтные работы. В дом заходит бригада. Поэтому выходные объявляются днями великого переселения вещей. Тележки внизу.
— Я ничего сегодня грузить не буду! — взвизгнул Аркадий, хватаясь за спину так, будто на него обрушился мешок с картошкой. — У меня протрузия! Я вообще за рулём по пробкам устал!
— Не грузи, — пожала я плечами. — Но в понедельник рабочие начинают ремонт. Всё, что останется в комнатах, мы перенесём на крытую веранду. Бесплатным складом дом больше не будет.
Света попыталась сменить тактику. Её лицо приобрело то самое жалостливое выражение, с которым она обычно выпрашивала у брата деньги в долг.
— Лёшенька, ну как же так… Мы же не на грузовой машине приехали. Мы физически это не увезём. Давайте мы в уголок сдвинем, мы на коврике поспим, а через месяц я точно-точно всё заберу! Ну мы же родные люди!
— Уголок закончился год назад, Света, — жёстко оборвал её муж. — Вы сами назначили время приезда. Марина не обязана вас обслуживать.
Родня растерянно переглянулась, переваривая тот факт, что бесплатный санаторий закрылся на санитарный день.
— Ладно, — недовольно буркнула золовка, резко меняя тон на обиженный. — Завтра будем решать. Давайте ужинать, я с ног валюсь.
Они спустились на кухню и расселись за большим пустым столом. Я достала из холодильника кастрюлю с окрошкой, налила нам с Лёшей по щедрой порции, поставила перед собой, и мы принялись неспешно ужинать.
Света смотрела на нас так, словно мы ели младенцев.
— А нам? — робко подал голос Аркадий, у которого от звона наших ложек о тарелки нервно задёргался кадык.
— А вы сами организовали эти выходные, — вежливо напомнила я, прожевав. — Я своего согласия на ваш приезд не давала, значит, и в меню вас не вносила. Холодильник пуст. Но в нашем посёлке отлично работает доставка еды из ресторана.
Света задохнулась от возмущения, схватила телефон и принялась яростно тыкать в экран. Минут через десять она озвучила Аркадию сумму заказа. Сумма была крупной.
Распоряжаться чужим холодильником легко, а вот оплачивать ресторанный счёт из своего кармана — уже настоящая трагедия.
Аркадий схватился за грудную клетку — на этот раз искренне, потому что расставаться с деньгами он не любил гораздо больше, чем расставаться со здоровьем.
Доставку они ждали два часа. Ели, обиженно сопя и бросая на меня испепеляющие взгляды. Я в ответ мило улыбалась и предлагала зубочистки.
После еды началась борьба за ночлег. Галина Викторовна немедленно заняла диван в гостиной, объявив, что возраст даёт ей право на единственную нормальную поверхность.
Света отыскала среди своих коробок старый двуспальный надувной матрас и ручной насос. Полчаса они с Аркадием, обливаясь потом, накачивали его прямо на полу столовой, по очереди обвиняя друг друга в том, что матрас пахнет резиной и медленно спускает.
К полуночи бесплатный загородный отдых окончательно приобрёл черты туристического слёта с плохой организацией.
Утро субботы началось с попытки дезертирства.
В восемь часов я услышала, как в прихожей кто-то крадётся. Выйдя на лестницу, я увидела Свету и Аркадия, которые на цыпочках, с вещами, пробирались к двери.
— Доброе утро! — громко сказала я. Аркадий вздрогнул и выронил удочку. — Уже уезжаете? А как же вещи?
— Марин, мы решили не мешать вашему ремонту! — нервно защебетала Света. — Мы сейчас уедем, а за вещами пришлём кого-нибудь… потом.
— Ворота я вам сейчас открою, никто вас здесь не удерживает, — сказал Алексей, показывая брелок. — Но в понедельник начинается ремонт, и комнаты должны быть полностью свободны. Сегодня в девять приедут двое помощников, которые вынесут все коробки на крытую веранду. Хотите уехать — уезжайте. Только потом не говорите, что мы не предупреждали и что ваши вещи кто-то переставил без вас.
Света замерла. Уехать было можно, но оставить на веранде сорок коробок, шины, ковры и материнский сервант она не решилась.
Свобода выбора пугает больше всего тех, кто привык с комфортом ехать на чужой шее.
Начался скандал. Света кричала, что мы изверги. Аркадий требовал тонометр. Свекровь, вышедшая из гостиной, причитала, что её просто выгоняют на улицу.
Я не перебивала. Я просто достала телефон и включила таймер.
— Через час приедут двое помощников. Они начнут с коридора, а затем вынесут ваши коробки из комнат на крытую веранду. Хотите сами решать, что и куда грузить, — вызывайте машину сейчас. Если комнаты останутся забитыми, нам придётся оплатить повторный выезд бригады. Но хранить ваши вещи в доме из-за этого мы больше не будем. Сегодня они в любом случае покидают гостевые комнаты.
Аркадий, поняв, что симулировать приступ бессмысленно, достал телефон и начал обзванивать компании грузоперевозок.
Найти свободную машину с грузчиками в субботу утром стоило столько, что Аркадий покрылся липкой испариной и попросил у жены воды.
В девять утра приехали двое рабочих, поздоровались и начали снимать наличники в коридоре. Звук шуруповёрта окончательно убедил Аркадия, что хозяйская угроза ремонтом не была блефом.
Экономить Аркадий решил до последнего: заказал двух грузчиков только для серванта, тяжёлых мешков и другой крупногабаритной рухляди. За полную погрузку всех коробок перевозчики запросили ещё одну внушительную сумму, поэтому мелкое имущество Свете с мужем предстояло носить самостоятельно.
К полудню во двор въехал фургон. Вышли два хмурых парня.
Света продиктовала перевозчикам адрес своей квартиры, а Галина Викторовна назвала второй — дом с пятым этажом, куда следовало доставить её мешки, ковры и драгоценный сервант.
Услышав, что разгрузочных точек будет две, старший грузчик тут же пересчитал стоимость. Лицо Аркадия вытянулось, а сам он нервно сглотнул.
Возмущение — плохой помощник, когда тарифы диктует транспортная компания.
И тут началось самое интересное.
Света, которая год уверяла, что в коробках «самое необходимое», начала их вскрывать, чтобы понять, что именно грузить. Из недр картона на свет божий появлялись: сломанная хлебопечка, старая куртка с оторванным рукавом, журналы за две тысячи пятнадцатый год и пакет с одинокими носками.
— Это можно выкинуть… — бормотал Аркадий, пытаясь отнести пакет к нашему мусорному баку.
— Положи на место! — резко обрывала его Света, мгновенно забывая, что ещё минуту назад сама собиралась всё выбросить. — Это хорошая вещь, на дачу отвезём!
Они таскали коробки, ругались, потели и обвиняли друг друга. Я сидела в тени на веранде со стаканом ягодного морса и наслаждалась процессом.
Но главным номером программы выступала Галина Викторовна и её сервант.
Когда грузчики подошли к этому памятнику мебельного искусства, свекровь встала грудью на защиту.
— Не так берёте! Вы же за углы держите, полировка треснет! — кричала она, бегая вокруг парней. — Плёнку не сдирайте, поцарапаете!
Грузчики, окинув взглядом этот монумент из ДСП, хмыкнули.
— Куда везём этот памятник мебельной промышленности? — спросил старший грузчик.
— Ко мне домой. Пятый этаж, — ответила Галина Викторовна.
— Грузовой лифт есть?
— Обычный. Целиком он туда не войдёт.
— Тогда разбираем на секции. Разборка, дополнительная упаковка и сборка на месте оплачиваются отдельно.
— Разбирайте, — тяжело вздохнула свекровь. — Но наверху соберите при мне. Я должна лично проверить полировку!
Галина Викторовна схватилась за щёки. Платить она не хотела. Она повернулась ко мне:
— Мариночка, ну может, вы его себе оставите? Хорошая же вещь! Смотри, какая полировка! Сейчас таких не делают!
— Конечно, не делают, — согласилась я. — Потому что сейчас делают мебель, а не дрова. Оставляйте. После освобождения комнат рабочие разберут его сабельной пилой, а остатки мы закажем вывезти на утилизацию. Полированная эпоха покинет мой дом частями.
Свекровь ахнула, схватила кошелёк и дрожащими руками отсчитала грузчикам дополнительные купюры. Полировка была спасена ценой заметной части пенсии.
Бескорыстие быстро испаряется, как только в воздухе начинает пахнуть прайс-листом на услуги грузчиков.
К вечеру субботы наша прихожая напоминала вокзал после отмены всех поездов. Родня была грязной, уставшей и очень злой.
Аркадий неподвижно лежал на диване в гостиной, уставившись в потолок. Его спина действительно болела: коробки пришлось таскать самим, потому что грузчиков они оплатили только для крупногабаритных вещей.
Света сидела на крыльце и смотрела на пустой двор.
— Ну что, — бодро спросила я, выходя к ней. — Ужинать будем?
Света дёрнула щекой.
— Мы закажем пиццу, — сухо ответила она.
Они снова оплатили доставку. Ели, старательно отводя глаза и сосредоточенно жуя. В воздухе висело стойкое ощущение, что бесплатный отдых обошёлся им по цене путёвки на хороший курорт.
В воскресенье утром началась финальная зачистка. Я лично прошла по всем комнатам, заглянула на чердак и в сарай.
— Света, ты забыла пакет с летней обувью, — я вынесла на крыльцо увесистый мешок.
— Марин, ну брось его в шкаф, я в следующий раз заберу, машина уже битком! — взмолилась золовка.
— Никаких следующих разов. Держи на коленях, — я всучила ей мешок прямо в руки.
Фургон забили под завязку: в него ушли сервант, шины, ковры, мешки Галины Викторовны и основная стена Светиных коробок. В легковушку родственникам пришлось заталкивать личные сумки, удочку и те мелочи, которые Света обнаружила уже после окончательной погрузки.
Разобранные гостевые кровати остались у стены — после ремонта одну из них мы собирались вернуть на место.
К обеду легковая машина Аркадия была забита так, что на заднем сиденье Света сидела, зажатая между тюком с зимней одеждой, мешком с обувью и коробкой, из которой торчали лыжные палки.
Галина Викторовна устроилась впереди, прижимая к коленям свою пустую клетчатую сумку, в которую так и не попали мои овощи и зелень.
Фургон с основной частью вещей уехал час назад: сначала он должен был разгрузиться у Светы, а затем доставить имущество Галины Викторовны на другой конец города.
Алексей открыл ворота.
— Лёша, ты очень изменился, — мрачно бросила Света, опустив стекло. — Жена тобой командует. Никакого родственного тепла не осталось.
— Тепло на улице, Света. А вы хотели устроить в нашем доме бесплатный пансионат с полным обслуживанием, — спокойно ответил мой муж. — Счастливого пути.
Машина выехала за ворота, скрипя подвеской.
Я закрыла калитку, вдохнула полной грудью и посмотрела на свой дом. Он казался просторнее, светлее и чище.
Вечером мне позвонила Галина Викторовна.
— Вы добились своего! — трагическим шёпотом сообщила она. — Грузчики привезли сервант разобранным, а я велела собрать его прямо в коридоре, чтобы сразу проверить полировку! Теперь выяснилось, что целиком он не разворачивается в дверной проём комнаты. Я в туалет боком хожу! А полировку они всё-таки поцарапали!
— Ничего страшного, Галина Викторовна, — улыбнулась я. — Купите салфеточку красивую, положите сверху. Зато раритет всегда перед глазами.
Связь прервалась.
Через месяц мы закончили ремонт. Одну гостевую комнату Лёша переделал под свой кабинет, а во второй мы снова собрали кровать и оставили её для настоящих гостей — тех, кто приезжает с тортом и предупреждает за неделю.
Света не звонила нам полгода. А когда всё-таки позвонила, разговор начался совершенно иначе.
— Мариночка, привет, — осторожно начала она. — Слушай, мы тут думали на выходных на природу выехать… Вам будет удобно, если мы заедем на пару часиков? Со своим мясом, конечно.
Я не стала мягче или добрее. Я просто дала понять, что в моём доме правила устанавливаю я. А тот, кто пытается распоряжаться моими выходными без спроса, рискует так же неожиданно получить собственную, незабываемую программу отдыха, оплаченную из своего же кармана.
