– Передай соль, – сказал Костя, не отводя взгляда от экрана телефона. А когда я машинально подвинула к нему солонку, буднично добавил, отправляя в рот кусок запечённой курицы: – Да, кстати. Денис переезжает к нам. В это воскресенье. И обсуждению это, Лена, не подлежит.
Я как раз нарезала огурец для салата. После восьмичасового рабочего дня в офисе, где я успела провести четыре собеседования и оформить два сложных увольнения, нож звякнул о стеклянную доску и замер. В кухне наступила тишина.
– Прости, что? – я медленно вытерла руки о полотенце. – Твой пятнадцатилетний сын переезжает к нам? В нашу двухкомнатную квартиру?
– Ну а что такого? – Костя наконец поднял на меня глаза, изображая искреннее недоумение. – У Марины там… сложности. Ремонт, то-сё. Пацану нужна стабильность. Мы же семья, Ленусь. Ты же умная женщина, должна понимать.
«Умная женщина» внутри меня в этот момент хотела взять сковородку и проверить Костину стабильность ударом по голове.
– Кость, а когда ты собирался мне об этом сказать? – я старалась говорить ровно, хотя голос уже предательски дрожал. – В воскресенье утром? Когда он бы стоял на пороге с чемоданами?
– Да я только сегодня решил! – отмахнулся муж. – Давай без сцен. Он взрослый парень. Поживёт во второй комнате. Ты же всё равно весь день в офисе торчишь, приходишь только к вечеру. Какая тебе разница, где с книжкой сидеть или сериалы смотреть? Можешь и в спальне прилечь.
Я глубоко выдохнула. Моя работа в отделе кадров – это непрерывный поток людей, чужие проблемы, трудовые книжки и стресс.
Эта маленькая вторая комната была моей территорией тишины, где лежал мой коврик для йоги, уютное кресло и стеллажи с книгами. Мой личный буфер между шумным офисом и бытом.
– Это моя комната для отдыха, – отчеканила я. – И я не собираюсь после работы прятаться от подростка по углам.
– Лена, это мой сын! – Костя включил свою любимую пластинку «оскорблённого отца». – Я сказал, он будет жить с нами. Точка. Не будь эгоисткой.
В воскресенье ровно в полдень в коридоре грохнули два огромных чемодана. Марина, бывшая жена Кости, даже не поднялась на этаж – просто высадила сына у подъезда и умчалась в закат.
Денис вошёл в квартиру в грязных кроссовках, прошёл прямо по светлому коврику, стянул их, бросив посреди коридора, и плюхнулся на пуфик.
– Здрасьте, – буркнул он, не вынимая наушников.
– Привет, Денис, – натянула я вежливую улыбку эйчара, которую обычно берегу для сложных кандидатов. – Твоя комната прямо по коридору.
Костя суетился вокруг сына, как курица-наседка. Он лично сдвинул мои книги в угол и перетащил в комнату плазму из кухни, чтобы «ребёнку» было удобно играть в приставку.
Первые два дня я держала нейтралитет. Я честно пыталась быть понимающей. В конце концов, подросток не виноват, что его родители не умеют договариваться. Но быт начал трещать по швам с пугающей скоростью.
Утром во вторник я обнаружила, что мой контейнер с отварной индейкой и киноа (который я с вечера тщательно собрала себе на обед в офис) бесследно исчез.
– Костя, где мой обед? – спросила я, заглядывая в холодильник.
– А, это, – муж почесал затылок. – Денчик ночью проголодался, съел. Лен, ну ты чего из-за каши заводишься? Свари пельмени ему на вечер, пацан растёт, ему твои травы на один зуб. И себе заодно на работу возьмешь.
– Я не буду варить ему пельмени, – спокойно ответила я, спешно делая бутерброд, чтобы не опоздать на планерку. – Если твой сын хочет есть, ты идёшь в магазин, покупаешь продукты и готовишь. Я работаю полный день.
Костя закатил глаза так сильно, что я испугалась, как бы они не застряли.
– Тебе что, сложно? Женщина вообще-то должна заботиться о семье, а не только о своих бумажках в конторе думать!
К пятнице в квартире стало ещё тяжелее. Я приходила из офиса с гудящей головой, мечтая о тишине, а на фоне Костя громко возмущался, почему не поглажены рубашки, а из комнаты Дениса доносились басы какого-то модного рэпера.
Но настоящая катастрофа случилась в субботу утром. Я вышла на лоджию полить свою гордость – сортовую рассаду перцев и томатов, которую холила и лелеяла с февраля.
Два ящика лежали на полу. Земля была рассыпана по плитке, а хрупкие зеленые стебли безжалостно растоптаны. Рядом валялся пустой флакончик от жидкости для вейпа.
У меня потемнело в глазах. Я вошла в спальню. Костя безмятежно спал.
– Вставай, – я сдёрнула с него одеяло.
– Лен, ты сдурела? Суббота! Дай отоспаться! – он сонно заморгал.
– Твой сын растоптал мою рассаду на балконе. И он ку.рит там какую-то дрянь. Иди и разбирайся. Сейчас же.
Костя нехотя поплёлся в комнату Дениса. Через пять минут он вернулся на кухню, виновато пряча глаза.
– Ну, он случайно зацепил ящики курткой. Лен, ну это же просто трава! Купишь новые помидоры на рынке, у тебя же зарплата хорошая. А насчет вейпа… ну, переходный возраст, все пробуют. Я с ним поговорил, он больше не будет.
– Просто трава? – я почувствовала, как внутри всё обрывается. – Костя, я просила тебя об одном: следи за своим ребёнком. Но ты не делаешь ничего. Ты привел его в мой дом, скинул на меня быт, пока я пропадаю на работе, и теперь оправдываешь его хамство. Когда там Марина заканчивает ремонт? Две недели прошло.
Муж вдруг отвел взгляд и начал нервно протирать стол тряпкой, хотя он отродясь этого не делал.
– Тут такое дело… – пробормотал он себе под нос. – В общем, Марина не делает ремонт.
– А что она делает? – я прищурилась, чувствуя подвох.
– Она… ну, она вышла замуж. За турка. Они в Анталию улетели на ПМЖ.
Я медленно опустилась на стул.
– То есть как? А Денис?
– Ну а Денис остаётся с нами! – голос Кости вдруг окреп, он перешел в нападение. – Я его отец! Я имею право! Мы еще в марте с ней договорились, что я забираю пацана, а она не подает на алименты.
Два месяца. Он знал об этом два месяца. Он смотрел, как я планирую наш отпуск и молчал. А потом просто поставил меня перед фактом.
– Ты знал в марте, – тихо сказала я. – И ты решил, что он будет жить в моей квартире, потому что твоей у тебя нет. Что я буду приходить с работы, убирать за ним грязь, готовить и терпеть его выходки.
– Ой, только не начинай этот меркантильный бред! – взорвался Костя. – «Моя квартира, моя территория»! Мы семья! Если ты меня любишь, ты должна принять моего ребенка как своего! Что тебе стоит просто проявить женскую мудрость?
В этот момент на кухню ввалился сонный Денис.
– Пап, а чё на завтрак? – зевнул он. – Только не омлет, меня от него тошнит. Пусть Лена блинчики испечет, со сгущенкой. И это, мне на карманные надо, мы с пацанами в ТЦ идём.
Костя посмотрел на меня с торжествующим видом. Мол, видишь, ребенок тянется, просит блинчики. Будь матерью.
Я посмотрела на землю под ногтями – я так и не успела вымыть руки после балкона. Вспомнила свои тяжелые будни с бесконечными собеседованиями и конфликтами, пока муж по вечерам играл в приставку. Вспомнила наглую ложь про «ремонт» и его трусливое молчание.
Никаких эмоций – я оставила их все в офисе.
Я встала из-за стола, подошла к раковине и тщательно вымыла руки с мылом. Вытерла их полотенцем. Повернулась к мужу.
– Блинчиков не будет, Денис, – ровно произнесла я. – Твой папа сейчас закажет вам доставку.
– В смысле? – возмутился Костя. – Тебе сложно тесто завести? У тебя же выходной!
– Нет, Костя, мне не сложно. Мне просто больше не нужно, – я смотрела прямо в его растерянные глаза. – Ты был абсолютно прав. Ты его отец. У вас настоящая мужская семья. Но ты забыл одну крошечную деталь.
– Какую ещё деталь? – напрягся муж.
– Эту квартиру я купила за пять лет до знакомства с тобой.
Я прошла в коридор и достала с антресолей большую сумку мужа. Бросила её к его ногам на кухне.
– Ты принял решение за нас обоих, не спросив меня, – мой голос звучал так твердо, что Денис даже перестал жевать жвачку. – Поэтому теперь я принимаю решение за себя. У вас есть ровно два часа, чтобы собрать свои вещи и переехать в ту стабильность, которую ты как отец обязан обеспечить своему сыну. Ключи оставишь на тумбочке.
