— Вынимай своё мясо, мы с дороги голодные как волки!
Валентина Степановна тяжело переступила порог, на ходу стряхивая капли дождя с плаща прямо на чистый коврик.
За ней в прихожую протиснулась золовка Оксана. Она тащила за собой двух сыновей-подростков. Даня и Марк тут же начали пихаться локтями, пытаясь первыми скинуть грязные кроссовки.
— А мы пустые! — задорно объявила Оксана.
Она небрежно бросила мокрую куртку на обувной стеллаж.
— В магазинах пробки, к кассам не подступиться. Решили время не терять. У тебя же всё равно наготовлено!
Вероника застыла у входа на кухню с кухонной лопаткой в руке. Она ждала родню мужа не раньше шести вечера. На часах было начало четвертого.
С самого раннего утра она крутилась у плиты. Нарезала тазик оливье, терла сыр для запекания, отбивала свинину. Спина с непривычки ныла, а на правую ступню было больно наступать.
Аромат запечённого с чесноком мяса плыл по всей квартире.
— Ой, как пахнет! — Оксана шумно втянула носом воздух.
Она поправила растрепанные волосы, оглядываясь по сторонам.
— Толька не обманул. Сказал, у вас тут пир горой намечается.
Анатолий выглянул из спальни. На ходу он одергивал домашнюю кофту, пытаясь придать себе максимально гостеприимный вид.
— Мам, Оксан, проходите. Раздевайтесь.
Он махнул рукой в сторону вешалки, перешагивая через брошенные племянниками кроссовки.
— Ника, давай на стол мечи, чего замерла? Гости приехали. Родня!
Вероника перевела взгляд на руки золовки. Ни торта. Ни бутылки дешевой газировки для собственных детей. Ни даже батона обычного белого хлеба.
Каждый семейный праздник этот сценарий повторялся до мельчайших деталей.
Семья мужа заваливалась шумной толпой. Они сметали всё со стола, хвалили зверский аппетит мальчишек, а потом Валентина Степановна откидывалась на спинку дивана и начинала командирским голосом поучать Нику, как правильно экономить семейный бюджет.
Вероника обычно терпела. Готовила, накрывала, мыла гору грязных тарелок, снова молчала. Ради мифического мира в семье.
— Вы же к ужину собирались, — без выражения произнесла Вероника.
Она не сдвинулась с места, продолжая держать лопатку.
— Мясо ещё в духовке доходит. Да и к чаю я ничего испечь не успела. Думала, вы, как договаривались, сладкое привезете. Торт там, или пирожные.
— Ой, да ладно прибедняться! — отмахнулась свекровь.
Валентина Степановна одернула свою любимую вязаную жилетку и шагнула прямиком в гостиную, даже не сняв уличные туфли.
— Толя сказал, ты с утра на кухне хлопочешь. Мы по-простому, без изысков поедим. Давай, не томи.
Она оглядела комнату цепким, оценивающим взглядом.
— Мальчишки растущие, кормить надо. А то вон худые какие, одни кости торчат.
Даня и Марк, оба на голову выше матери, уже устроились на диване. Они тут же достали телефоны и уткнулись в экраны, не обращая внимания на разговоры взрослых.
Вероника прошла следом за свекровью. Толя суетился вокруг матери, пододвигая ей самое удобное кресло.
— А шторы новые, смотрю, повесили? — прищурилась Валентина Степановна.
Она указала коротким пальцем на окно.
— Деньжищи поди разбазариваете. Толя пашет как проклятый, а ты всё красоту наводишь. Могли бы старые хорошенько отпарить.
— Мам, ну праздник же, — попытался смягчить углы Анатолий.
Он виновато улыбнулся.
— Ника сама выбирала. Копейки стоят. Та ещё радость — по магазинам бегать.
Вероника плотно закрыла рот. Копейки. Она отложила на эти шторы с трех своих премий, работая по выходным.
Оксана тем временем уже просочилась на кухню. Оттуда донесся характерный звон крышек. Золовка явно инспектировала содержимое кастрюль.
— Ника! — крикнула она.
Голос золовки звучал требовательно.
— А салаты почему не заправлены? Майонеза нет, что ли? Я не нашла!
Вероника развернулась и пошла к плите.
На столе стояли миски с нарезанными овощами. Оксана уже ковыряла вилкой оливье прямо из салатника, не дожидаясь приглашения за стол.
В духовке шкворчал огромный противень. Золотистая корочка, пузырящийся сок.
— Толя сказал, вы торт купите, — ровно произнесла Ника.
Она прислонилась спиной к дверному проёму.
— Мы вчера вечером договаривались.
Оксана прыснула со смеху, чуть не подавившись зеленым горошком.
— Ага, сейчас!
Золовка бросила вилку обратно в салат.
— Брат сам вчера звонил, говорил: не тратьтесь, девки. Ника всё равно наготовит, она у нас безотказная. Куда нам ещё деньги разбазаривать? У меня вон пацанам куртки зимние брать надо. Они из старых выросли.
— Звонил? — тихо переспросила Ника.
Она медленно повернула голову. Анатолий как раз вошел на кухню следом за матерью.
Он перехватил взгляд жены, тут же отвёл глаза и торопливо задвигал тарелки на обеденном столе, создавая видимость бурной деятельности.
— Толя, ты звонил сестре? — с нажимом повторила Вероника.
— Ну а чего такого? — буркнул муж, не поднимая головы.
Он упорно смотрел на пустую тарелку с цветочным узором.
— Родня же. Что мы, кусок мяса пожалеем для своих? Или торта куска? Сама бы на скорую руку оладьи сварганила, если жалко. Вон, мука в шкафчике стоит.
— Мне не жалко, — ответила Вероника.
Она оторвалась от косяка и сделала шаг к столу.
— Мне просто интересно. Я вчера три часа после работы по магазинам бегала. Тащила тяжеленные пакеты. Выбирала кусок получше, подороже. Потратила кругленькую сумму из своих отпускных.
— Ой, началось! — вмешалась Валентина Степановна.
Свекровь уселась на табурет, по-хозяйски сложив руки на коленях.
— Свои, чужие. Вы семья! Бюджет общий. Толя зарабатывает, ты тратишь. Опять завела свою шарманку. Чуть что — сразу деньги считать.
— В том-то и дело, что я зарабатываю не меньше, — отрезала Ника.
Она посмотрела прямо в глаза свекрови.
— А Толя вчера вечером лежал на диване. И, оказывается, раздавал щедрые обещания за мой счет. Пока я сумки таскала.
Анатолий пошел красными пятнами.
— Ты при матери мне концерты не закатывай! — ядовито процедил он.
Он сделал угрожающий шаг к жене.
— Сказано же — в магазинах пробки. Сестра с детьми устала с дороги. Давай, доставай горячее и не позорь меня перед семьей. Люди в гости пришли, а ты копейки считаешь.
Оксана согласно закивала, отправляя в рот очередной кусок колбасы из салата.
— Вот именно, — поддакнула золовка. — Толя мне вообще обещал помочь с куртками для пацанов. Сказал, у тебя премия была на прошлой неделе. Вот мы и решили сэкономить на торте. Куда нам ещё один голодный рот кормить лишними сладостями?
Вероника почувствовала, как к горлу подкатил тяжелый ком.
Она перевела взгляд на мужа. Анатолий суетливо поправил воротник кофты.
— Толя? — голос Ники предательски дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Какая премия? Ты обещал отдать мои деньги на куртки племянникам?
— Ну а кому ещё? — Толя перешел в наступление. — Мы же семья! У нас детей нет, нам на себя много не надо. А Оксанка одна пацанов тянет. Что тебе, жалко? На свои хотелки будь добра сама и зарабатывай. А то шторы она покупает!
— Мои хотелки? — Ника недобро усмехнулась.
Она посмотрела на румяное мясо за стеклом духовки.
Она вспомнила, как Толя вчера уверял её, что гости приедут только к вечеру. Как просил приготовить «ту самую свинину с чесноком», потому что мама её очень любит.
Она вспомнила пустые руки Оксаны в прихожей. Наглую улыбку золовки. И мужа, который хотел быть щедрым хозяином, не вложив ни копейки и ни минуты своего личного времени.
Ника молча взяла со стола цветастые прихватки.
— Ну наконец-то, — довольно приговорила свекровь.
Валентина Степановна поудобнее устроилась на табурете.
— Накладывай, деточка, не жалей. Там мальчишки в зале уже с голоду пухнут. И майонез достань, не забудь.
Вероника открыла дверцу духовки. Жар ударил в лицо. Запах специй стал еще гуще, заполнив всю тесную кухню.
Она взялась за края горячего противня. Немного потянула его на себя. Свинина аппетитно шкворчала, истекая соком.
Оксана уже тянула тарелку поближе к плите, ожидая свою порцию.
Вероника остановилась.
Она посмотрела на золовку. На свекровь, которая уже держала вилку наготове, словно в ресторане. На мужа, который гордо выпятил грудь, считая, что успешно поставил жену на место.
Она задвинула противень обратно.
Металлическая решетка глухо звякнула. Ника плотно закрыла дверцу духовки.
Она спокойно повернула выключатель плиты на ноль. Сняла прихватки и бросила их на кухонный гарнитур.
— Мясо отменяется, — без выражения сказала Вероника.
На кухне стало неестественно тихо. За окном монотонно шумел дождь. Даже звон телефонов из гостиной казался далеким.
— Не поняла, — нахмурилась Валентина Степановна.
Она опустила вилку на стол.
— Ты чего выдумала? Башенка съехала?
— Я устала, — ответила Ника. — Салаты перед вами. Хлеб в хлебнице найдете. Майонез в холодильнике. Приятного аппетита.
Она развернулась и пошла прочь из кухни.
— Ника, ты чего? — заполошно крикнул в спину Анатолий.
Он бросился за ней в коридор, едва не сбив с ног Оксану.
— Перед людьми неудобно! А ну вернись! Ты что творишь? Я кому сказал!
Вероника не ускорила шаг. Она зашла в спальню.
Дверь за ней закрылась. Раздался глухой поворот ключа.
Она не стала включать свет. Просто опустилась на край кровати, скинула тапочки и легла поверх покрывала.
В коридоре послышались тяжелые шаги мужа. Ручка двери дернулась раз, другой. Дверь не поддавалась.
— Открой немедленно! — голос Толи сорвался на фальцет.
Он ударил ладонью по дереву.
— Что люди скажут?! Родная мать приехала, сестра, дети! А ты концерты закатываешь из-за куска свинины! Открой, я сказал!
Вероника натянула на себя мягкий плед, игнорируя крики.
— Сами приехали, сами себя и обслуживайте, — произнесла она достаточно громко, чтобы её услышали.
Она знала, что через тонкую межкомнатную дверь её отлично слышно.
— Я вам не батрачка. И готовить на всю ораву, пока ты раздаешь мои премии направо и налево, больше не буду.
В дверь снова стукнули кулаком.
Потом забормотала свекровь. Возмущенно зашипела Оксана, жалуясь на испорченный выходной.
— Да оставь ты ее, Толечка! — донесся из коридора командирский голос Валентины Степановны. — Совсем баба охамела от хорошей жизни. Ничего, мы и салатами обойдемся! Пусть сидит, раз такая гордая. Сама приползет прощения просить.
Посудой на кухне начали греметь с удвоенной, злой силой. Золовка громко возмущалась, что в оливье мало колбасы и картошка недоварена. Анатолий что-то невнятно бубнил в ответ, оправдываясь перед матерью.
Ника закрыла глаза.
Впервые за много лет у нее не раскалывалась голова от этого шума. Самый прекрасный семейный ужин — это когда на душе наконец-то легко от принятого решения.
Разговоров и возмущений им всем хватило надолго.
Около восьми вечера из прихожей донеслась возня. Захлопали дверцы шкафа, зашуршали куртки. Потом входная дверь тяжело закрылась — гости ушли, так и не дождавшись извинений.
Анатолий ночевал на диване в зале. Он демонстративно не стал стучать в спальню и не разговаривал с женой, показывая глубокую, смертельную обиду.
А Вероника утром спокойно встала, вышла на кухню.
Она достала из остывшей духовки приличный кусок вчерашнего мяса, разогрела его на сковороде и с огромным удовольствием позавтракала.
Вещи мужа она собирала не спеша, аккуратно складывая их в дорожную сумку. К вечеру он вернется с работы, и ему не придется тратить время на сборы. В конце концов, он же обещал помочь сестре — вот пусть и переезжает помогать лично.
