— Я сейчас хозяйке позвоню, пусть мастера оплачивает!
— За эту квартиру мы бешеные деньги отдаём, зато посмотри, какой статус.
Анжелика обвела рукой просторную кухню с панорамными окнами. На её лице застыло выражение человека, который наконец-то дорвался до красивой жизни и теперь спешит ткнуть в неё носом всех окружающих.
— Не то что ваши панельки на окраине, — добавила она с вызовом, скользнув взглядом по моей простой домашней кофте.
— Тут один вид из окна стоит больше, чем вся ваша мебель.
— Главное, чтобы вам комфортно было, Ликочка, — миролюбиво отозвалась наша мама, Серафима Ивановна.
Мама сидела с краю большого обеденного стола и невозмутимо поправляла воротник своей вязаной жилетки. Мой брат Евгений уткнулся в тарелку с нарезкой и старался ни на кого не смотреть. Вилка в его руке мелко подрагивала.
Мы пришли к ним на новоселье. Месяц назад Женя с женой перебрались в этот жилой комплекс. Анжелика уши прожужжала всем родственникам про охраняемую территорию, консьержа и плитку в подъезде. На семейных застольях теперь только и разговоров было, что о респектабельных соседях и машинах на парковке.
— Тут люди сплошь приличные, — щебетала невестка, выставляя на стол салатницу.
Она поправила волосы и гордо выпрямилась.
— Не то что в нашем прошлом районе, где под окнами вечно кто-то орал.
— Повезло вам, — без выражения сказала я, подцепив кусок огурца.
— Женя еле договорился! — Анжелика с нажимом посмотрела на мужа.
— Хозяйка этой квартиры — дама принципиальная. Сдаёт жильё только через проверенного риелтора. Кого попало на порог не пустит.
Евгений молча ковырял салат. Он так и не поднял глаз.
Я прекрасно помнила, как начался этот переезд. Ещё полтора месяца назад Женя с Анжеликой жили в старенькой хрущёвке, доставшейся брату от бабушки. Квартира была небольшая, требовала ремонта, но зато своя, без ипотек и арендной платы.
Анжелику это не устраивало категорически.
— Я не собираюсь всю жизнь прозябать в этом клоповнике! — заявляла она на каждом семейном ужине.
— Лика, нормальная квартира, — устало отбивался Евгений.
— Давай обои переклеим, ламинат постелем. Зачем нам чужое снимать?
— Чтобы я не хуже других была! — отрезала невестка.
— У меня все подруги в нормальных домах живут. Одна я как нищенка в подъезд захожу, где краска со стен облупилась.
Брат пытался спорить, приводил аргументы про экономию, про будущих детей. Всё без толку. Анжелика пилила его методично, день за днём.
— Ты будто закрытая книга, Женя, — выговаривала она ему.
— Никаких амбиций. Жить в вечной роли маленького мальчика, которому бабушка жильё оставила. А я хочу нормального мужа, который может обеспечить статус!
Евгений держался долго, но вода камень точит. Когда Анжелика собрала две дорожные сумки и заявила, что уезжает к матери в область, потому что ей стыдно перед знакомыми, брат сломался.
Он примчался к Серафиме Ивановне поздно вечером. Выглядел так, будто вагоны разгружал. Рухнул на табурет на маминой кухне и обхватил голову руками.
— Мам, она меня сожрёт, — выдавил он тогда.
— Требует элитное жильё. Грозится уйти. А где я ей возьму сейчас такие деньги на первый взнос?
— А снимать за бешеные тысячи, значит, деньги есть? — резонно уточнила мама, ставя перед ним кружку.
— Сдадим бабушкину, добавим с зарплаты, — сбивчиво объяснял Евгений.
— Я уже и подработку взял. Лишь бы она успокоилась.
Он не готов был поставить её на место. Мама это понимала. И тогда она приняла решение, о котором никто, кроме меня и Жени, не знал.
Оно и понятно. Три года назад Серафима Ивановна удачно продала дедову дачу. Участок был большой, место хорошее. Добавила свои сбережения, которые копила всю жизнь, и вложилась в новостройку на стадии котлована. Ремонт делали долго, нанимали толковых ребят. Сдавать решили, чтобы к пенсии прибавка была хорошая.
Мама рассудила по-житейски. Раз уж сын готов отдавать чужим людям огромные суммы ради капризов жены, пусть лучше эти деньги остаются в семье.
Пустила сына в новую квартиру, но с жёстким условием. Аренду он платит исправно, по рыночной стоимости. А чтобы невестка не расслаблялась и не считала метры своими, оформили всё хитро. Провели договор через маминого знакомого риелтора.
Анжелика свято верила, что они снимают жильё у строгой и очень богатой женщины, которая живёт за границей и требует идеального порядка. Евгений клятвенно обещал маме, что жена ничего не узнает. Ему так было проще.
И вот теперь мы сидели на этой самой кухне, а невестка продолжала расхваливать свою новую жизнь.
— Ой, Влада, ты бы видела их договор, — хитро прищурилась Анжелика, наливая себе сок.
Она деловито поправила рукав домашней кофты.
— Там шаг влево, шаг вправо — штраф. Никаких животных, чистота идеальная, проверки каждый месяц через доверенное лицо.
— И правильно, — мама промокнула губы бумажной салфеткой.
— Чужое имущество беречь надо. Ремонт нынче дорого обходится.
— Бережём! — вскинулась Анжелика.
Она с вызовом посмотрела на свекровь.
— Но и требуем соответственно. Мы за эти метры немалую сумму отваливаем. Я свои права знаю. Если я плачу, значит, сервис должен быть на высшем уровне.
Невестка вдруг переменилась в лице. Она вспомнила что-то важное и метнулась к кухонному гарнитуру. Открыла кран, подставила стакан под тоненькую струйку воды.
— Кстати, Жень! Я же тебе ещё вчера говорила, что фильтр для воды барахлит?
Евгений вздрогнул.
— Вода еле течёт, — не унималась Анжелика.
— Я так готовить не могу. Мы за что такие деньги платим?
— Лика, я завтра посмотрю, — примирительно начал брат.
Он осторожно отодвинул от себя тарелку.
— Куплю картридж и поменяю, делов-то на пять минут.
— Чего ты там посмотришь? — вспылила невестка.
Она с грохотом поставила стакан на столешницу.
— Ты сантехник, что ли? Я в служанки не нанималась, с кастрюльками бегать и ждать, пока накапает.
— Лика, давай не сейчас, — вполголоса попросил Евгений.
— Нет уж, сейчас! — Анжелика упёрла руки в бока.
— Я сейчас хозяйке позвоню, пусть мастера оплачивает! Это её обязанность.
Евгений резко подался вперёд.
— Не надо звонить, поздно уже.
Он посмотрел на жену, словно пытался гипнозом заставить её замолчать.
— Выходной день, люди отдыхают. Сами разберёмся.
— Самое время! — безапелляционно заявила Анжелика.
Она решительно достала телефон из кармана домашних штанов.
— У меня её личный номер есть, риелтор на всякий пожарный оставил, для экстренных случаев. Вот пусть и решает вопрос. Мы не в эконом-классе живём, чтобы терпеть неудобства.
Евгений бросил на маму панический взгляд. Я оперлась локтями о стол и приготовилась к спектаклю. Мама же продолжала невозмутимо жевать огурец.
Невестка набрала номер, зло сверкнув глазами в сторону мужа, и нажала на громкую связь.
Из динамика пошли длинные гудки.
— Сейчас она у меня попрыгает, — пробормотала Анжелика себе под нос.
— Я ей устрою разнос.
В ту же секунду на столе, прямо перед тарелкой Серафимы Ивановны, ожил старенький смартфон в потертом чехле.
На всю просторную кухню с панорамными окнами заиграла бодрая мелодия из старого фильма.
Анжелика замерла с телефоном в руке.
На мамином экране крупными буквами, заботливо настроенными для плохого зрения, светилось: «Лика невестка».
Мама не спеша дожевала огурец. Проглотила, вытерла руки салфеткой и взяла трубку. Гудки на телефоне Анжелики мгновенно прекратились.
— Слушаю тебя, деточка, — ровно произнесла Серафима Ивановна.
Она смотрела прямо на невестку.
— Фильтр, говоришь, барахлит? Вода еле течёт?
В кухне стало так тихо, что было слышно, как за окном гудит ветер.
Анжелика медленно опустила руку с телефоном. Лицо её вытянулось, губы приоткрылись, но она не проронила ни звука. Она переводила ошарашенный взгляд с экрана на свекровь, а потом на мужа.
Евгений старательно изучал узор на скатерти. Он даже дышать перестал.
— Завтра Влада зайдёт, посмотрит, что там с картриджем, — тем же миролюбивым тоном продолжила мама.
Она спокойно сбросила вызов на своём аппарате.
— Мастера вызывать не будем, нечего чужим людям по квартире топтаться. Сами справимся.
Анжелика открыла рот, закрыла его, снова открыла. Весь её столичный лоск осыпался за пару секунд. Она выглядела растерянной и вдруг какой-то очень маленькой на этой огромной дорогой кухне.
— Это называется инвестиции, Ликочка, — мимоходом добавила я.
Я допила свой сок и отодвинула стакан.
— И семейный бизнес.
Мама сгребла телефон со стола, сунула его в сумку и неторопливо поднялась.
— Ладно, засиделись мы у вас. Спасибо за угощение, салаты вкусные получились.
Она поправила жилетку и направилась в прихожую.
— А фильтр завтра починим, раз уж вы так исправно платите.
Мы одевались в полной тишине. Евгений провожал нас один. Анжелика так и осталась стоять посреди кухни, глядя на злосчастный кран.
Брат виновато прятал глаза, подавая маме пальто.
— Мам, ты извини, что так вышло, — сдавленно пробормотал он, открывая входную дверь.
— Я ей не говорил, честно.
— Да я знаю, сынок, — мама похлопала его по плечу.
— Ты главное переводы вовремя делай. И жену успокой.
Прошло две недели. Евгений заезжал к маме в её старую двушку, привёз гостинцы. Рассказывал всё это, сидя на табурете.
Разговоров на повышенных тонах в тот вечер им с женой хватило до глубокой ночи. Анжелика кричала, плакала, собирала вещи, грозилась уехать к маме в деревню. Возмущалась, что её обманули, выставили дурой перед родственниками.
Но съезжать они в итоге не стали.
Посчитали, прикинули — за такие деньги квартиру такого уровня в этом районе не снять. А возвращаться в старую хрущёвку Анжелике после всех рассказов подругам не позволяла гордость.
Пришлось смириться с тем, что строгая бизнесвумен живёт в двух остановках на автобусе и иногда заходит проверить порядок.
Анжелика теперь про элитный статус и приличных соседей в нашей семье не заикается. Тихая стала, покладистая, при встрече первая здоровается. А фильтр для воды Евгений поменял сам на следующее же утро.
