К трём часам субботы нашего стола на веранде уже не было. Его вынесли во двор и поставили под яблоней, сверху лежали мои садовые перчатки, моток удлинителя и коробка с прищепками, а на освободившемся месте стояли две разложенные раскладушки.
На одной уже лежали подушка и сложенное одеяло. Под второй виднелась большая дорожная сумка.
Я остановилась в дверях и посмотрела на Павла.
Неделю назад его мать просилась сюда совсем не так.
Начиналось всё с семи дней
Дачу вместе с участком четыре года назад подарила мне бабушка. Документы оформили на меня, после чего мы с Павлом понемногу приводили дом в порядок: красили, меняли мелочи, чинили крыльцо, весной обязательно возились с участком.
При этом я никогда не ходила за мужем со словами «это моё». Мы приезжали сюда вместе, звали родителей, несколько раз оставляли ночевать друзей. Обычная семейная дача, только собственником по документам была я.
В конце мая Людмила Петровна позвонила сыну и попросилась пожить там неделю. В городской квартире ей было душно, а здесь, говорила она, можно утром выйти во двор, повозиться с цветами и спокойно посидеть в тени.
Я не возражала.
— Конечно, пусть приезжает. Только скажи, что в следующие выходные мы тоже будем.
Павел отвёз матери запасной ключ. У нас был свой комплект, а ещё один экземпляр держали дома как раз для таких случаев.
В следующую субботу мы подъехали к воротам и увидели возле крыльца машину Людмилы Петровны. Багажник был открыт, внутри оставались пакеты, таз и ещё какая-то свёрнутая дорожка.
— Она будто на месяц приехала, — сказал Павел, вытаскивая нашу сумку.
Оказалось, он ещё сильно недооценил мать.
В прихожей стояли её домашние тапочки и ещё две пары обуви. На кухне мои банки с крупами были сдвинуты на верхнюю полку, чтобы освободить нижнюю. В ванной появился новый коврик, на крючке возле комнаты висел халат.
А на веранде стояли те самые раскладушки.
Место для нас тоже предусмотрели
Людмила Петровна вышла из кухни в домашнем платье и сразу попросила сына принести оставшиеся пакеты из машины.
Я показала рукой на веранду.
— Людмила Петровна, а вторая раскладушка кому?
— Зое. Она на неделе приедет.
Зоя была её старшей сестрой.
— Вы же говорили, что хотите здесь неделю пожить.
Свекровь поправила покрывало на раскладушке и посмотрела на меня с искренним удивлением.
— Ну и что? Мне здесь хорошо. Зое тоже давно надо из города выбраться.
— А на сколько она собирается?
— Да что ты всё считаешь? Лето только началось.
Я ещё не успела ничего ответить, когда Людмила Петровна улыбнулась и подвела итог:
— Дача на всё лето наша! — объявила свекровь.
Я сначала решила, что это неудачная шутка, но она уже рассказывала, как они с сестрой расставят горшки на крыльце и куда перенесут небольшой шкаф из комнаты.
По её плану они собирались жить здесь почти до конца августа. Иногда могла приезжать дочь Зои, потом ещё какие-то родственники. Всё это, как выяснилось, обсуждалось уже несколько дней.
— А мы когда должны приезжать? — спросила я.
— Так приезжайте по выходным, кто мешает? — Людмила Петровна взяла со стола свою кружку и поставила её в мойку. — Только лучше заранее звоните. Вдруг у нас народ будет, чтобы не получилось тесноты.
После этого даже Павел перестал делать вид, что всё ещё можно свести к недоразумению.
Он поставил пакет возле двери и спросил:
— Мам, какой ещё народ? Ты просила у нас дачу на неделю.
— Не дачу я просила, а пожить здесь.
— На неделю.
— Павел, ну хватит цепляться к словам. Дом большую часть времени пустой.
— Мы сюда каждые выходные ездим.
— Вот именно, по выходным. А всю неделю что ему стоять?
Она сказала это таким тоном, словно давно нашла очевидное решение нашей бесхозяйственности.
Потом выяснилось про копии ключей
Мне почему-то сразу вспомнилась Зоя, которая собиралась приехать среди недели.
— А как она попадёт в дом, если вас вдруг здесь не будет?
Людмила Петровна на секунду замолчала.
Павел тоже понял.
— Мам, ты ключ сделала?
— Ну сделала. Что такого?
Оказалось, не один.
Одну копию свекровь приготовила для сестры, вторую — для племянницы, чтобы та могла приезжать самостоятельно. То есть ключ, который ей дали на семь дней, за несколько суток превратился ещё в два экземпляра у людей, которых мы сюда вообще не приглашали.
— Отдай копии, пожалуйста, — сказала я. — И свой тоже, когда закончится неделя.
Людмила Петровна сразу нахмурилась.
— Зачем?
— Затем, что мы не разрешали раздавать ключи от дома.
Она повернулась к сыну:
— Павел, ты слышишь, как со мной разговаривают?
Он устало провёл ладонью по затылку.
— Слышу. И Оксана права. Зачем ты сделала копии без нас?
— Чтобы каждый раз не бегать к калитке!
— Тогда не нужно было приглашать людей без нас.
Свекровь выпрямилась и посмотрела на сына уже совсем иначе.
— Значит, твоя мать теперь должна разрешения у жены спрашивать, прежде чем приехать к собственному сыну?
— Ко мне домой приезжай, когда договоримся. Но эта дача Оксаны, и мы здесь отдыхаем вместе. Ты попросилась на неделю, а за несколько дней уже решила, кто тут будет жить всё лето.
— Ой, только не начинай про бумаги. Вы семья или кто?
Спорить дальше не имело смысла.
Я снова попросила вернуть копии. Людмила Петровна ответила, что одна уже у Зои, вторая лежит у неё дома и искать её сейчас никто не станет.
Павел молча взял со стола ключи от машины.
— Поехали в магазин.
Мать даже усмехнулась.
— Конечно. Езжайте, проветритесь.
Через час всё стало гораздо понятнее
В хозяйственном магазине мы купили новый цилиндровый механизм для входной двери с комплектом ключей. Замок там был обычный, Павел уже разбирал его раньше, когда дверь начала заедать, поэтому мастера искать не пришлось.
Вернулись мы меньше чем через час.
Людмила Петровна сидела на веранде и разговаривала по телефону. Увидев небольшую коробку в руках сына, она закончила разговор и спросила:
— Что купили?
— Новый цилиндр для замка.
— Зачем?
Павел открыл дверь нашим ключом, поставил коробку на тумбочку и достал инструменты.
— Потому что старых ключей теперь неизвестно сколько.
Свекровь несколько секунд смотрела на него, будто ждала, что он засмеётся и признается в шутке.
— Вы серьёзно решили замок из-за родной матери менять?
— Не из-за тебя, мам. Из-за ключей, которые ты раздала без спроса.
Павел занялся дверью, а я пошла на веранду и освободила проход возле раскладушек. Людмила Петровна вошла следом.
— И что теперь Зое сказать? Она уже вещи приготовила.
— Сказать, что мы её не приглашали.
— Хорошо вы устроились. Значит, мне здесь тоже не рады?
— Вы просили неделю, — напомнила я. — На неделю мы согласились. Но жить здесь всё лето, приглашать родственников и просить нас предупреждать о приезде никто вам не предлагал.
Она ничего не ответила и ушла в комнату.
Минут через пятнадцать Павел закончил с дверью, проверил новый ключ и положил остальные ключи из комплекта в ящик тумбочки.
С веранды донёсся металлический щелчок.
Людмила Петровна складывала первую раскладушку.
— Мам, ты куда собралась? — спросил Павел.
— Домой. Чтобы никому не мешать.
Он предложил помочь с вещами, но мать отказалась. Сначала вынесла к машине одну раскладушку, потом вторую. Павел всё-таки перенёс тяжёлую сумку, несмотря на её недовольный взгляд. Я сняла с крючка её халат, аккуратно сложила и положила сверху на пакет с вещами, который она оставила возле двери.
Последними в багажник отправились подушка, одеяло и коврик из ванной.
Перед тем как сесть за руль, Людмила Петровна сказала сыну:
— Мог бы и жене объяснить, что родных так не выставляют.
Павел закрыл багажник.
— Мог бы. Только сначала тебе пришлось бы объяснить, что чужими ключами не распоряжаются.
Она ничего не ответила.
Около семи вечера машина выехала за ворота.
На следующей неделе Людмила Петровна позвонила Павлу и спросила, будем ли мы на даче в субботу. Потом немного помолчала и добавила:
— Если после обеда приеду, нормально?
Павел посмотрел на меня, я кивнула.
Она приехала после двух. С небольшой сумкой и без раскладушек.
