«Мам, ты шутишь? В смысле — продала участок? А ягоды дети теперь откуда брать будут?»
Римма Алексеевна слушала возмущенный голос сына в трубке и впервые за двенадцать лет даже не попыталась оправдаться.
Не стала жаловаться на ноющие колени. Не стала перечислять, в какую копеечку обходятся билеты на электричку, навоз, укрывной материал, шланги, рассада и уколы диклофенака после каждых выходных в позе страуса.
Она просто перевела взгляд на пустую полку в прихожей, где раньше сохли тяжелые резиновые галоши, и спокойно произнесла:
— Купите на овощной базе, Денис. Как это делает полстраны.
На том конце провода повисла такая тяжелая тишина, будто она призналась в преступлении.
Римме Алексеевне исполнилось 64 года. Она трудилась вахтёршей в студенческом общежитии, получала 28 тысяч рублей плюс пенсию 25 тысяч. С тех пор как восемь лет назад не стало её мужа, Ильи Матвеевича, она жила одна в скромной «двушке» на окраине Рязани.
Бюджет вела строго, но без надрыва: коммунальные платежи, аптека, продукты, редкие подарки внукам и конверт с надписью «НЗ».
Дача находилась в 45 километрах от квартиры. Восемь соток, кирпичный домик с облупившейся верандой, вишневые деревья, крыжовник, две теплицы, летний душ и бесконечный огород, сезон на котором неизменно стартовал с клятвы: «В этом году посажу только самое необходимое».
Но «необходимое» всегда разрасталось до масштабов фермерского хозяйства.
Виной тому была семья сына. Денису исполнилось 38 лет, он трудился мастером цеха на заводе.
Его жене, Ольге, было 35, она работала кассиром в крупном строительном магазине. У них подрастали двое детей: десятилетний Костя и шестилетняя Даша.
Жили они в квартире, за которую еще пятнадцать лет платить ипотеку. Денег вечно в обрез: то резина на машине лысая, то Косте нужен репетитор, то Даше — костюм для танцев, то брат Ольги, Игорь, влезет в долги и просит помощи.
Участок Риммы Алексеевны незаметно превратился для них не в место отдыха, а в бесплатную продуктовую базу.
Каждую весну она клялась остановиться.
В конце марта Римма Алексеевна, перебирая пакетики с семенами на вахте, жаловалась своей сменщице, Валентине:
— Всё, Валя. Хватит с меня. Посею зелень, грядочку моркови да пяток кустов томатов для себя. Суставы уже не те.
— Ой, Римма, плавали, знаем, — отмахивалась Валентина. — В прошлом году ты то же самое пела.
— Нет, теперь железно!
Но спустя пару дней раздавался звонок от невестки.
— Римма Алексеевна, а вы тыкву будете сажать? Ой, посадите, пожалуйста, мы из нее цукаты детям делаем! И капусты бы на засолку…
Следом звонил Денис:
— Мам, помидоров побольше бы посадить, чтобы на пасту и лечо хватило. В супермаркетах сейчас одни пластмассовые, да и цены конские.
Потом внучка присылала кружочек в мессенджер:
— Бабушка, а малина летом будет?
И Римма Алексеевна сдавалась. Пять кустов томатов превращались в сорок. Капуста высаживалась рядами. Тыквы, перцы, баклажаны, лук, свекла, зелень.
А потом всё это нужно было полоть, поливать, собирать, тащить домой, стерилизовать, закатывать в стекло, тратя кучу денег на сахар и крышки.
Сын на даче появлялся редко. В начале июня мог заехать «помочь с тяжелым», но в итоге всё сводилось к розжигу мангала и разговорам о политике.
— Мам, я бы каждые выходные ездил, но на заводе смены адские, сам понимаешь.
Ольга с детьми бывала еще реже.
— У Кости аллергия на пыльцу, а меня слепни закусают, — оправдывалась невестка.
Зато иногда с Денисом приезжал брат Ольги — Игорь, здоровый тридцатилетний детина. Он с удовольствием ел шашлык, спал в гамаке и ни разу не взял в руки лейку.
Но в сентябре, когда приходила пора собирать урожай, страх перед слепнями и пыльцой у всех чудесным образом испарялся. Приезжали всей толпой.
Дети носились по дорожкам, Ольга красиво сидела на веранде с чашкой чая, Денис с Игорем курили у забора, а Римма Алексеевна срезала тяжелые кочаны капусты, таскала ведра с помидорами и фасовала всё по мешкам.
— Мам, закинь нам еще вишни замороженной, Оля пироги печь будет.
— Берите.
— И баночек с лечо штук десять. Свое-то оно без химии!
Огород сжирал её жизнь.
С апреля по октябрь Римма Алексеевна существовала в режиме робота. В пятницу после вахты бежала на оптовый рынок за курицей и крупой, потом тряслась в переполненной электричке, от станции шла пешком три километра с тележкой.
Суббота уходила на борьбу с сорняками, колорадским жуком и полив. Воскресенье — на сбор урожая и тяжелую дорогу обратно на пятый этаж «хрущевки».
По понедельникам она еле переставляла ноги.
В конце августа случился кризис. Римма Алексеевна потянула связки на колене, пытаясь вытащить огромную тыкву из зарослей. Боль была такой, что потемнело в глазах. Она села прямо на землю и расплакалась от бессилия.
Позвонила сыну:
— Дениска, у меня колено распухло, ходить не могу. Приезжайте завтра, нужно срочно томаты снять, фитофтора пойдет.
Денис замялся:
— Мам, ну завтра вообще никак. Мы с мужиками с цеха на рыбалку договорились еще месяц назад. Может, Игорь приедет? Я ему позвоню.
Игорь, разумеется, не приехал — он «чинил машину». Томаты Римма Алексеевна снимала сама, передвигаясь вдоль грядок на четвереньках.
Через пару дней от Ольги пришло сообщение:
«Римма Алексеевна, как там наши баклажаны? Денис на выходных приедет заберет, а то мы на зиму ничего не заморозили еще».
Она прочитала это, растирая колено мазью, и впервые промолчала.
В середине сентября Денис приехал за урожаем. Прихватил с собой Игоря в качестве грузчика.
— Мам, мы тут всё заберем, ладно? — Денис кивнул на мешки с капустой и ящики с помидорами. — Нам с Олей, ну и Игорю пару сеток отсыпем.
Два здоровых мужика грузили в багажник плоды её больного колена. Римма Алексеевна стояла, опираясь на палочку.
— Денис, — тихо сказала она. — А ты понимаешь, что я одна этот огород тяну?
— Мам, ну ты же сама на земле возиться любишь! Для тебя же это отдушина.
— Отдушина — это цветочки у крыльца. А кормить две семьи мне уже не по здоровью.
Денис нахмурился, но тут же выдал козырь:
— Мам, ну мы же не чужие. У нас ипотека. Да и детям витамины нужны. Ты же для Кости с Дашей стараешься!
Эта манипуляция всегда работала безотказно. Попробуй сказать что-то против — сразу станешь эгоистичной бабкой. Но логика событий дала сбой.
— Для внуков я могу купить фрукты в магазине, — отрезала Римма Алексеевна. — А обеспечивать вашу ипотеку ценой своих суставов я больше не буду. Игорь вон тоже ипотеку платит, раз мои овощи ест?
Денис обиделся. Захлопнул багажник. Вечером Оля прислала длинное сообщение:
«Римма Алексеевна, обидно такое слышать. Мы к вам в кошелек не лезем и ничего не требуем. Вы сами всегда всё сажали и предлагали. Зачем теперь нас попрекать?»
«Сами предлагали». Римма Алексеевна горько усмехнулась. Гениальная схема: сначала на тебя давят чувством вины и просьбами про «витаминки», а потом заявляют, что это была твоя личная инициатива.
Решение пришло само.
В октябре Римма Алексеевна закрывала дачу. Сливала воду из бочек, убирала инвентарь. К забору подошел сосед, Григорий Борисович, мужчина обстоятельный и хозяйственный.
— Римма Алексеевна, доброго дня! Вы в следующем сезоне будете сажать? А то смотрю, тяжело вам.
— Ох, Гриша, не знаю. Сил моих нет.
— Я чего спросить хотел. Племянник у меня женился, ищут дачу в нашем направлении. Если надумаете продавать — заберут сразу. Место тут хорошее, обжитое. Дадим миллион восемьсот, без всяких торгов.
Она замерла. Продать дачу? Дачу, которую Илья строил своими руками? Где они пили виноградное вино по вечерам?
Она обошла участок. Потрогала кирпичную кладку, погладила ствол вишни. И вдруг поняла: Ильи здесь давно нет. Есть только её больная спина, стертые колени и бесконечное чувство долга перед взрослыми здоровыми людьми, которым лень дойти до рынка.
— Илюша, прости. Я больше не тяну, — сказала она вслух пустому участку.
Через два дня Григорий Борисович привел племянника. Ударили по рукам.
Деньги для неё были огромными. Она тут же закрыла микрозайм, который брала год назад на стиральную машинку.
Записалась в платную клинику на курс инъекций для суставов. Купила хорошую ортопедическую обувь.
И впервые в жизни забронировала путевку в санаторий на Кавминводах на целых 14 дней.
Она ничего не говорила сыну целый месяц. Сделка прошла через МФЦ, дача после смерти мужа была полностью оформлена на неё. Денис к этому имуществу не имел ни финансового, ни юридического отношения.
В конце ноября Денис написал:
«Мам, тут в строительном скидки на поликарбонат. Будем теплицу на даче перекрывать весной? Давай я сейчас куплю, пока дешево».
Римма Алексеевна напечатала ответ:
«Не нужно покупать. Я продала дачу».
Звонок раздался через десять секунд.
— Мам, ты шутишь? В смысле — продала участок? А витамины дети теперь откуда брать будут?!
— Купите витамины на овощной базе, Денис.
— Ты даже не сказала нам?! Мы же семья!
— Семья, Денис, вспоминает про мать не только тогда, когда надо багажник загрузить.
Сын тяжело дышал в трубку.
— Оля просто в ауте. Мы же бюджет планировали с учетом запасов на зиму.
— А я планировала, что родной сын приедет ко мне не за тыквой, а просто так. И не притащит с собой Игоря в качестве бесплатного потребителя моих трудов.
Ольга не заставила себя ждать. На следующий день прилетело голосовое сообщение, пропитанное ледяной вежливостью.
«Римма Алексеевна. Мы, конечно, в шоке. Вы лишили внуков свежего воздуха. Мы с Денисом пашем на работах, нам тяжело. Вы прекрасно знали, что ваши продукты спасали наш бюджет. А теперь нам придется тратить тысяч двадцать в месяц на овощи! Получается, вы решили нас проучить?»
Римма Алексеевна прослушала это, сидя в очереди на физиотерапию. Проучить. Если бабушка гробит здоровье на грядках — она «помогает». Если выбирает себя — она «наказывает».
Она ответила текстом:
«Оля. Свежим воздухом дети дышали у меня ровно три дня за лето. Все остальное время я там работала на износ. Я выбрала свое здоровье. А бюджет Игоря, надеюсь, от отсутствия моих кабачков не сильно пострадает».
В воскресенье Денис и Ольга примчались к ней домой. Без детей.
Римма Алексеевна поставила чайник, но даже печенья на стол не выложила.
— Мам, ну ты могла хотя бы мне предложить дачу выкупить! — начал Денис с порога.
— На какие шиши, Денис? Вы за зимнюю резину еще кредит не отдали.
— Ну мы бы придумали! Рассрочку бы ты нам дала!
Ольга вмешалась, поправляя волосы:
— Римма Алексеевна, мы могли бы всё систематизировать. Вы бы руководили процессом, а мы бы приезжали всё делать.
— Оля, — Римма Алексеевна посмотрела невестке прямо в глаза. — Двенадцать лет я систематизировала. Полола, таскала, закрывала в банки. А вы систематизировали только вывоз готового.
Денис ударил кулаком по столу:
— Ты продала память об отце!
Римма Алексеевна резко встала.
— Не смей прикрываться отцом! Илья Матвеевич на этой даче пахал вместе со мной! А если бы он был жив и увидел, как ты с дружком грузишь мешки, пока твоя мать с палочкой стоит — он бы тебя с этого участка пинками выгнал!
Денис осекся и покраснел.
Ольга тихо добавила:
— Деньги хотя бы семейными останутся? Нам бы часть долгов закрыть…
Римма Алексеевна усмехнулась:
— Деньги пойдут на мои больные колени, путевку в Пятигорск и нормальную жизнь. На вашу ипотеку и хотелки Игоря они не пойдут. Разговор окончен.
Продажу обсуждали долго. Позвонила золовка, сестра Ильи, Галина:
— Римма, ты с ума сошла? Такое родовое гнездо чужим людям отдать!
— Галя, ты в этом «гнезде» последний раз семь лет назад была, когда мы Илью поминали, — сухо ответила Римма Алексеевна и положила трубку.
Зима прошла непривычно. Римма Алексеевна не перебирала подгнившую морковь на балконе. Она прошла курс лечения, отдала за него 150 тысяч и впервые за годы спала без боли в ногах.
В феврале уехала в санаторий. Когда Денис узнал об этом, буркнул по телефону:
— Шикуешь, мам. А мы вчера помидоры по 300 рублей за килограмм покупали.
— Привыкай жить по средствам, сынок.
Самым сложным был разговор с внуком. Костя позвонил в марте:
— Бабуль, мама сказала, мы на дачу больше не поедем.
— Да, Костик. Я её продала.
— А что мы летом делать будем?
— Приедете ко мне в гости. Сходим в парк аттракционов, на озеро съездим.
Костя помолчал, а потом шепотом спросил:
— А колорадских жуков собирать в бутылку больше не надо будет?
— Не надо, мой хороший.
— Ура! — искренне выдохнул ребенок. Оказалось, внукам была нужна бабушка, а не грядки с повинностью.
В мае Денис приехал один. Привез хорошие груши и дорогой торт. Сидел на кухне, крутил в руках кружку.
— Мам… Я тут на базу ездил, за рассадой для Олиной мамы. Слушай, цены — космос. Да и тяжелое это всё.
— Понимаю.
— Может… может, новые хозяева еще не обжились? Может, попробуем выкупить обратно? Я кредит возьму.
— Денис, — Римма Алексеевна мягко накрыла его руку своей. — Поздно. Григорий там уже старую веранду снес и баню строит. Всё.
Сын опустил голову.
— Мам, прости меня. Я правда думал, что тебе в кайф там ковыряться. Я дурак, да?
— Ты просто привык, что мама всегда всё решит, всё вырастит и всё стерпит. А я устала.
— Оля до сих пор дуется, что ты деньгами не поделилась, — признался он.
— Это её проблемы. А ты?
— А я понял, сколько весит тот багажник, который мы с Игорем тогда увозили.
В середине лета Ольга впервые не выдержала. Прислала сообщение:
«Римма Алексеевна, не знаете, у кого из ваших бывших соседей можно огурцов на засолку купить по дешевке? А то на рынке цены не сложат».
Римма Алексеевна ответила спокойно:
«Контактов нет, Оля. Извини».
В августе Денис позвонил сам. Голос был веселым.
— Мам, мы на рынок мотались. Закупились. Я половину зарплаты там оставил. Зато Игорь, когда узнал, что бесплатно больше не будет, сразу слился.
Римма Алексеевна рассмеялась.
— Мы в выходные приедем? — спросил сын. — С тортом. И Костя просился в парк.
— Приезжайте. Я пирогов напеку.
— С капустой?
— Куплю капусту и напеку.
Она положила трубку и посмотрела в окно. Там, внизу, шумел город. У нее ничего не болело. Впереди были свободные выходные, новая книга и абсолютное, ни с чем не сравнимое спокойствие.
