— Это дача моего сына, поэтому своих подружек отменяй. Они здесь совершенно лишние.
Нина Аркадьевна с глухим стуком сгрузила на свежевымытую столешницу два необъятных пакета с эмблемой дешёвого супермаркета. Из одного пакета зловеще торчала огромная говяжья кость, с которой на чистую плитку упала мутная капля.
— Завтра к обеду приедет тётя Галя с мужем, племянник Костик с молодой женой и тремя детьми, ну и тётя Рая из Воронежа. Будешь готовить. Вот меню.
Я аккуратно отложила в сторону влажную губку для посуды. Нина Аркадьевна, женщина грузная, властная и привыкшая занимать собой всё пространство, стояла посреди кухни с таким видом, будто лично выдавала премии всему человечеству. В прошлом она пятнадцать лет заведовала заводской столовой. Этот факт навсегда отпечатался на её манере общения. Мир для неё делился на начальство, перед которым нужно лебезить, и нерадивых кухонных рабочих, на которых нужно орать. Меня она с первого дня знакомства уверенно записала во вторую категорию.
Свекровь принялась выкладывать свои сокровища на стол. Три кочана вялой капусты, мешок подозрительно мягкой моркови, пять пачек самых дешёвых серых макарон и огромный кусок жилистого сала.
— Какое интересное начало моего долгожданного отпуска.
Я посмотрела на незваную гостью.
— Нина Аркадьевна, мы с Лёшей полгода планировали эти десять дней. Завтра сюда приезжают мои школьные подруги, Жанна и Лера. Мы будем пить вино, жарить рыбу, есть фермерский сыр и смотреть на сосны.
— Твои подруги перебьются!
Свекровь достала из недр сумки замусоленную общую тетрадь в клеточку и потрясла ей в воздухе.
— Я уже всё решила и всем раструбила. Родня едет издалека, они хотят на природу. Твоя задача — обеспечить приём по высшему разряду. Пиши список покупок, Лёшка вечером съездит на продуктовую базу. Значит так, на первое — борщ. Кастрюлю возьмёшь десятилитровую, она в кладовке под лестницей. Кость замочишь с вечера, там навара на роту хватит, если картошки побольше накрошить. На второе — голубцы. Костик не ест покупной фарш, у него от магазинного изжога, так что мясо прокрутишь сама, два раза, чтоб понежнее было.
Она перевернула страницу своей кулинарной энциклопедии, деловито слюнявя палец.
— Морковку натрёшь на самой мелкой тёрке. Тётя Галя любит пироги с капустой и яйцом. Тесто поставишь в пять утра, чтобы к их приезду как раз подошло и было пышным. Компот свари, из сухофруктов, только процеди хорошенько, дети Костика ягоды не жуют! И напеки блинов, штук сто, племянники любят со сгущёнкой. Холодец сваришь, рульку запечёшь.
Я слушала этот кулинарный приговор, и внутри меня поднималась кристально чистая, холодная радость. Двадцать лет работы за стойкой регистрации в крупной столичной гостинице приучили меня к любым человеческим странностям. Я видела скандалистов, нетрезвых дебоширов, людей, требующих поселить в стандартный номер живого пони, и особ, желающих получить вид на Эйфелеву башню в центре Рязани. Вывести меня из равновесия наглостью было невозможно в принципе.
— Нина Аркадьевна.
Я произнесла каждое слово чётко и с расстановкой.
— Вы, кажется, перепутали нашу дачу с турецким отелем «всё включено». И забыли нанять бригаду поваров.
— Каких ещё поваров?
Она искренне возмутилась, упирая руки в необъятные бока.
— Ты невестка или кто? Твоя прямая обязанность — ублажать семью мужа! И вообще, не забывайся, ты находишься в доме моего сына! Я тут имею полное право собирать свою семью!
Эта песня про «дом сына» была её любимым хитом, который она исполняла на каждом родственном застолье. Тот факт, что участок мы покупали в браке, сложившись ровно пополам, а дом строили в том числе на мою квартальную премию и деньги от продажи моей добрачной машины, Нина Аркадьевна технично игнорировала. В её картине мира сын был великим добытчиком, а я — случайной приживалкой, которой милостиво разрешили дышать свежим воздухом на элитных сотках.
— Это наша общая дача.
Я говорила ровным тоном, не повышая голоса.
— И на этот отпуск она закрыта для всех, кроме приглашённых нами гостей. Так что доставайте свой телефон и звоните тёте Гале, Костику и воронежской родне.
— И что я им скажу?!
Свекровь заголосила так, что задрожали оконные стёкла.
— Они уже билеты на поезд взяли! Костик полный бак бензина залил!
— Скажете чистую правду. Что вы пригласили их на чужую территорию, не спросив хозяев. И что хозяева оказались категорически против. Либо, если вам так стыдно признаваться в самоуправстве перед родственниками, скажите, что у нас прорвало канализацию и двор затопило нечистотами. Выбирайте любой удобный вариант.
Нина Аркадьевна возмущённо звякнула ключами в кармане цветастой кофты. Она привыкла, что в начале нашего брака я пыталась сглаживать углы, молчала и терпела её нападки ради мифического мира в семье. Но те времена давно прошли, а методичка у свекрови осталась старая.
— Ах ты неблагодарная!
Она притворно охнула и схватилась за воротник своей блузки.
— Я к родному сыну приехала! На его законную землю! Сейчас он появится, и мы посмотрим, чьи гости тут останутся! Мой сын не позволит так с матерью обращаться!
Она выхватила из сумки смартфон и принялась остервенело тыкать в экран нарощенными ногтями цвета ядрёной марганцовки.
— Алё! Лёша!
Она закричала в трубку, специально включив громкую связь, чтобы я могла сполна насладиться своим неминуемым поражением.
— Сыночек, бросай всё, приезжай скорее! Твоя жена совсем ополоумела! Она меня из дома выгоняет!
Голос моего мужа из динамика прозвучал спокойно, чуть устало, на фоне шума кассовых аппаратов и объявлений по громкоговорителю.
— Мама, здравствуй. Что случилось? Никто тебя не выгоняет.
— Твоя Ирина!
Свекровь добавила в голос максимум надрыва.
— Я приехала, привезла полные сумки продуктов на всю ораву, говорю ей, что завтра наша родня приезжает, а она отказывается их принимать! Говорит, что какие-то её подружки важнее семьи! Лёша, скажи ей своё веское мужское слово! Поставь её на место! Это же твой дом! Ты тут хозяин!
Из динамика телефона донеслось шуршание магазинных пакетов. Нина Аркадьевна победно посмотрела на меня, ожидая, что сейчас муж грозно прикажет мне идти чистить картошку на целую толпу незваных гостей.
— Мама.
Голос Алексея стал металлическим и предельно чётким. Без малейших колебаний.
— Мы с Ирой это обсуждали ещё месяц назад. Отпуск мы планируем провести вчетвером: я, Ира, Жанна и Лера. Я тебе понятно объяснял две недели назад: никаких гостей со стороны. Никаких родственников и шумных гуляний. Ты меня не услышала?
— Лёшенька, сынок…
Тон свекрови мгновенно потерял генеральский напор.
— Ну как же так… Это же тётя Галя… Она тебе носочки вязала, когда ты под стол ходил… И Костик… Они же смертельно обидятся! Я уже всем пообещала, что мы соберёмся в твоём огромном доме на природе, шашлыки пожарим! Я же мать, я ради тебя ночей не спала, неужели я не заслужила праздник?
— Мама, давай без кружка самодеятельности.
Алексей вздохнул.
— Я не давал тебе права распоряжаться нашим домом и нашим временем. Я только что купил отличную баранину для своих друзей, оплатил уголь и планирую просто спать в гамаке. Если ты хотела собрать родню и похвастаться дачей, нужно было сначала спросить нас. Ты решила сделать по-своему, за нашей спиной. Теперь это исключительно твоя проблема.
— И что мне теперь делать?!
Она отняла руку от воротника.
— Они завтра утром приедут!
— Принимай их в своей квартире в городе. Места у тебя там немного, конечно, но в тесноте, да не в обиде. Ира абсолютно права. Готовить на десять человек в её законный отпуск никто не будет. И я тоже не собираюсь работать бесплатным истопником и мангальщиком для Костика.
— Лёша, ты подкаблучник!
Нина Аркадьевна злобно выплюнула слова в микрофон.
— Она тобой крутит, как хочет, а ты и рад потакать! Родную мать на улицу выставляешь ради чужих баб!
— Никто тебя не выставляет. Я просто констатирую факт: здесь завтра не будет никого, кроме наших друзей. У тебя есть сутки, чтобы решить вопрос с размещением твоих гостей в твоей квартире. Всё. Мне пора на кассу. Скоро буду.
Связь оборвалась. Нина Аркадьевна сжала телефон с такой силой, что пластиковый чехол жалобно хрустнул. Её главный козырь — «дом сына» — только что был бит этим самым сыном. Но сдаваться просто так она не умела. Если напрямую продавить не вышло, она всегда переходила к изматывающему торгу.
Она шумно выдохнула, одёрнула цветастую кофту и посмотрела на меня с той особой, въедливой наглостью человека, который искренне верит, что ему все вокруг должны уступать по праву возраста.
— Ладно.
Она процедила слова сквозь зубы.
— Лёшка у нас теперь только под твою дудку пляшет. Бог с ним. Давай договариваться. Я уже всем раструбила про отдых на природе. Позориться перед Раей я не буду. Она и так считает, что мы тут копейки считаем. Значит так. Пусть твои девки приезжают. Поместим их в сарае.
— В сарае у нас лежат грабли, газонокосилка и старая краска в вёдрах.
— Ничего, расчистят пятачок, кинут спальники, не барыни. Вашу спальню отдадите тёте Гале. У неё спина больная, ей нужен ваш хороший матрас. Костика с детьми положим в гостиной на диване, а сами с Лёшкой перебьётесь на веранде. Тут отличные кресла, сдвинете два вместе, накроете пледом, вот вам и шикарная кровать на свежем воздухе.
Я смотрела на неё с искренним, научным восхищением. Человек только что получил прямой отказ от хозяина дома, но её мозг упорно продолжал кроить чужую территорию под свои нужды, искренне считая, что делает мне великое одолжение, разрешая спать на собственных стульях.
— А готовить кто будет на всю эту делегацию?
Я задала вопрос просто чтобы проверить бездонную глубину этой наглости.
— Ну, раз твои подруги приедут, пусть тоже впрягаются!
Свекровь оживилась, почувствовав, что я вроде как интересуюсь деталями.
— Одна картошку чистит, другая посуду моет за всеми. А ты на горячем стоишь. Я буду руководить процессом из кресла, чтобы вы продукты не перевели зря. Ну, соглашайся!
— Нина Аркадьевна. Торгов не будет. Никаких тёть Галь на моём матрасе. Никаких Костика на моём диване. И тем более, никаких указаний моим друзьям. Вы сейчас берёте свои пакеты, идёте на станцию, садитесь на электричку и едете в город. Встречать гостей, которым вы наобещали золотые горы.
— Да ты… да как ты смеешь! Я никуда не поеду! Я сяду вот здесь, на крыльце, и буду сидеть! Посмотрим, как ты меня выгонишь, когда Лёша приедет!
Она действительно схватила свои сумки, вышла на деревянные ступеньки и демонстративно уселась в моё любимое плетёное кресло. Поза выражала крайнюю степень мученичества и железобетонную готовность страдать за правду до конца своих дней.
В этот момент у ворот громко засигналила машина. Во двор с весёлым визгом въехал ярко-жёлтый кроссовер. Из него выпорхнули Жанна и Лера. Жанна, женщина-праздник с копной рыжих кудрей, держала в руках картонную коробку. Лера, высокая, строгая, несла крафтовый бумажный пакет, из которого торчали бутылки и свежая зелень.
— Хозяева, принимайте отдыхающих!
Жанна радостно замахала свободными руками.
— Мы привезли сыр с голубой плесенью, вяленые томаты и твёрдое намерение не делать ничего полезного ближайшие три дня!
Они поднялись по ступенькам и наткнулись на Нину Аркадьевну. Свекровь сидела в кресле с каменным видом оскорблённой добродетели.
— Ой, здравствуйте! А мы думали, Ирка одна хозяйничает. Вы новая соседка?
— Я мать Алексея!
Свекровь гордо и громко чеканила каждое слово.
— И я никуда отсюда не уйду, это дом моего сына!
Лера, которая работала главным санитарным врачом в районе и привыкла общаться с самыми упёртыми нарушителями на стихийных рынках и в сомнительных ресторанах, медленно окинула Нину Аркадьевну профессиональным, рентгеновским взглядом.
— Очень приятно. А почему вы сидите на жаре с сырым мясом? Вас из кухни выгнали за грубое нарушение санитарных норм?
— Что?! Какие ещё нормы?!
— Ну как же.
Лера указала наманикюренным пальцем на пакеты, из которых сиротливо выглядывал кусок говядины, плотно прижатый к немытому кочану капусты.
— Сырое мясо лежит впритык к грязным овощам при уличной температуре. Вы тут массовую кишечную инфекцию развести планируете? Вы кого на тот свет отправить собрались, гражданочка? А санитарная книжка у вас действующая имеется для работы с пищевыми продуктами?
Жанна прыснула в кулак, пытаясь скрыть смех за коробкой с сыром. Нина Аркадьевна, привыкшая, что в её столовой перед ней трепетали поварята, вдруг столкнулась с человеком, который говорил с ней властным и ледяным тоном настоящего проверяющего.
— Да как вы смеете! Я пятнадцать лет столовой заведовала! У меня ни одной жалобы в книге отзывов!
— Тем более странно наблюдать такую вопиющую халатность у опытного работника общепита. Ирочка, солнце моё, где у вас тут бокалы? Я с дороги ужасно хочу выпить холодной воды.
Нина Аркадьевна поняла, что эта битва проиграна вчистую. Эти женщины не собирались чистить ей картошку, они вообще её в упор не видели, как начальство. Но гордость не позволяла ей просто взять пакеты и уйти.
В этот момент к воротам подъехал Лёша. Он вышел из машины, достал из багажника два мешка с углём.
— Сынок! Выгони этих хабалок! Они надо мной издеваются! Они меня санитарией попрекают и жизни учат!
Алексей поставил мешки на землю и достал телефон, чтобы проверить номер машины.
— Мама. Я вызвал тебе такси. Оно уже стоит за воротами, синий седан. Поездка до твоего дома полностью оплачена. Поезжай домой, подготовься к гостям. Это будет правильно.
— Ты меня выгоняешь?! Из-за этих… этих…
Она не находила подходящих ругательств.
— Я тебя спасаю от грандиозного позора.
Муж смотрел на неё без капли насмешки, но предельно твёрдо.
— Твои гости приезжают завтра утром. У тебя в квартире сейчас абсолютно пусто. Тебе нужно купить нормальные продукты, протереть пыль, подготовить спальные места. Если ты останешься здесь сидеть и ругаться, завтра тётя Галя приедет к закрытым дверям. Ты этого хочешь? Пусть этот опыт пойдёт тебе на пользу в следующий раз, когда решишь планировать чужое время.
Этот аргумент ударил в самую точку. Потерять лицо перед воронежской роднёй для Нины Аркадьевны было страшнее всего на свете. Она хвасталась перед ними своей невероятной успешностью долгими годами.
Она резко развернулась, подхватила пакеты со спорным мясом и, топая каблуками, пошла к воротам. У калитки она обернулась.
— Вы ещё горько пожалеете! Я вам этого неуважения не прощу! Никакой помощи от меня не ждите!
— Обязательно передадим ваше заявление в письменном виде на рассмотрение!
Жанна весело откликнулась ей вслед.
Такси уехало, увозя с собой грозовую тучу нашего отпуска. Мы удобно устроились под навесом, Лёша разжёг мангал, девочки нарезали сыр. Вечер обещал быть чудесным.
Но самое интересное началось на следующий день.
Я не собиралась шпионить, но в наше время мессенджеров и болтливых родственников утаить размер бедствия невозможно. Главным информатором стала двоюродная сестра Алексея, Марина, которая жила в том же городе и была приглашена Ниной Аркадьевной на дачный банкет, но благоразумно отказалась, сославшись на срочную работу.
Марина звонила мне каждый вечер и, давясь от смеха, докладывала горячие репортажи с места событий.
Первый сокрушительный удар Нина Аркадьевна получила в субботу утром на перроне. Из вагона выгрузилась настоящая толпа. Выяснилось, что Костик приехал не только с женой и тремя детьми, но и прихватил свою тёщу, Клавдию Ивановну.
— Ну а чё, места же на даче много, пусть старушка тоже свежим воздухом подышит! — бодро заявил племянник, вручая онемевшей свекрови тяжёлый чемодан.
Итого, вместо запланированных шести человек, на Нину Аркадьевну свалилось девять.
Когда вся эта кочевая делегация с баулами ввалилась в её стандартную городскую «двушку», иллюзия роскошного приёма лопнула, как дешёвый мыльный пузырь. Тётя Галя, ожидавшая сосен, пения птиц и гамака, брезгливо оглядела тесную прихожую, заставленную старой обувью.
— Нинуля, а мы разве не на фазенду едем?
Громко поинтересовался муж тёти Гали, дядя Витя, известный балагур и любитель выпить на чужбине. В руках он держал поводок, на конце которого суетился грязный спаниель по кличке Граф, тут же начавший жевать хозяйскую тапочку.
— Я тут удочки привёз, думал карася потягать! У меня и бидончик с домашней наливкой припасён, и гитара в чехле!
Нина Аркадьевна, отчаянно пытаясь сохранить остатки былого величия, заявила, что на даче внезапно сломался глубинный насос и нет ни капли воды, поэтому она героически решила спасти родственников от жуткой антисанитарии и принять их в городе со всеми удобствами.
Родственники заметно расстроились, дядя Витя печально задвинул удочки в угол коридора, но деваться было некуда. Начался мучительный процесс размещения.
Обещанный тёте Гале хороший матрас материализовался в виде старого, продавленного дивана в гостиной. Тётя Галя провела на нём ровно одну ночь, после чего утром устроила грандиозный бунт. Она заявила, что её драгоценный позвоночник стоит дороже этой квартиры, и категорически потребовала переселить её на нормальную кровать Нины Аркадьевны. Свекрови, скрепя сердце, пришлось уступить и самой перелечь на скрипучую брезентовую раскладушку прямо на кухне, упираясь ногами в нижнюю полку холодильника.
К вечеру второго дня вскрылась колоссальная финансовая пропасть. Одно дело — кормить девять человек на даче, где есть мангал, свои свежие овощи с грядки и можно накормить всех дешёвыми макаронами по-флотски, выдав это за романтику на свежем воздухе. И совсем другое — кормить толпу взрослых людей и троих вечно голодных детей в душной городской квартире, где каждый требует индивидуального подхода.
Дети Костика оказались настоящим стихийным бедствием. В первый же день они разбили любимую хрустальную салатницу Нины Аркадьевны, нашли её дорогую антивозрастную сыворотку и щедро смазали ей скрипящие дверные петли в коридоре. На робкие замечания свекрови жена Костика лениво отвечала:
— Ой, Нина Аркадьевна, ну это же детки, они так моторику развивают. На даче бы они в саду бегали, энергию выплёскивали, а тут им в четырёх стенах тесно, вот и шалят. Вы уж потерпите, мы же семья.
Клавдия Ивановна, тёща Костика, оказалась дамой невероятно требовательной. Она заявила, что у неё непереносимость глютена, лактозы и плохой энергетики.
— Ниночка, мне жареное нельзя, у меня поджелудочная слабая. Сварите мне на пару фермерскую брокколи. И воду я пью только щелочную, из стеклянных бутылок!
А дядя Витя превратил жизнь свекрови в персональный филиал неприятностей. Он требовал регулярных застолий.
— Нинуля, а где перцовочка?
Он вещал басом на всю квартиру с самого утра.
— Под твой борщ грех не выпить! А ну, тащи рюмки, будем за приезд тостовать! И колбаски подрежь нормальной, сырокопчёной, а не этой туалетной бумаги по акции!
Нина Аркадьевна вынуждена была таскать тяжеленные сумки с ближайшего рынка, выбиваясь из сил. Ей приходилось варить супы вёдрами и жарить котлеты огромными порциями, пока её гости отдыхали на диванах. Спаниель Граф постоянно путался под ногами и воровал со стола колбасу.
На третий день дети Костика решили устроить рыбалку в ванной. Они набрали полную купель воды, забросили туда удочки дяди Вити и случайно сорвали кран. Вода хлынула на пол.
Дядя Витя решил продемонстрировать свои навыки слесаря, полез чинить трубу и окончательно сорвал резьбу. Вода затопила ванную комнату до порогов. В ту же ночь соседи снизу вызвали полицию. Дядя Витя, щедро угостившись наливкой из бидончика, в два часа ночи расчехлил гитару и пошёл на лестничную клетку исполнять репертуар застольных песен, чтобы порадовать весь подъезд. Полиция провела строгую профилактическую беседу. Нине Аркадьевне выписали официальное предупреждение за нарушение тишины.
После этого инцидента нервы у свекрови сдали окончательно. Она категорически потребовала, чтобы Костик с семейством и музыкальный дядя Витя немедленно съехали. Но билетов обратно у них не было, а денег на съёмное жильё они не привезли. Тогда Нина Аркадьевна, обливаясь слезами жадности и проклиная всё на свете, оплатила им из своих личных сбережений дешёвый хостел на окраине города на оставшиеся четыре дня. Только чтобы не слышать этот бесконечный грохот гитары и не видеть испорченные вещи.
Но на этом её мучения не закончились. Оставшаяся тётя Галя и требовательная Клавдия Ивановна возжелали насыщенной культурной программы. Раз они не отдыхают на природе, значит, их нужно активно развлекать в городе.
Бедная Нина Аркадьевна, которая привыкла, что все служат исключительно ей, превратилась в бесплатного экскурсовода, кухарку и прачку. Она водила их по бесплатным городским паркам, потому что на музеи и кафе денег уже совершенно не осталось. Она стояла у плиты по пять часов в день в тесной жаркой кухне, выготавливая диетические блюда для Клавдии Ивановны и сытные ужины для тёти Гали.
К концу недели, по словам Марины, Нина Аркадьевна выглядела так, словно разгрузила вагон с картошкой в одиночку. Она сильно похудела, осунулась и перестала отвечать на звонки знакомых. Её хвалёное гостеприимство, построенное на желании покрасоваться за чужой счёт на нашей даче, обернулось для неё полным упадком сил и пустым кошельком. Она потратила на содержание и развлечение этой шумной родни половину своей пенсии и все отложенные на новую стиральную машину сбережения.
А мы на даче провели идеальные десять дней.
Жанна организовывала нам вечера с дегустацией разных сортов сыра, Лера травила бесконечные смешные байки из практики санэпидемстанции, Лёша жарил лучшее мясо и много спал в гамаке. Никто не стоял над душой, никто не командовал, сколько раз нужно прокрутить фарш, и никто не покушался на мой любимый спальный матрас.
В последний вечер отпуска, сидя на веранде с бокалом красного сухого, я смотрела на закатное солнце, пробивающееся сквозь сосновые ветки. Лёша подошёл и обнял меня за плечи.
— Хорошо сидим. — Идеально. Знаешь, я думаю, в следующем году мы тоже не будем никого приглашать из дальних родственников. Нам и так замечательно. — Поддерживаю. А мама… мама, думаю, теперь сама не захочет собирать родню. Говорят, она после отъезда тёти Гали двое суток просто лежала на диване и смотрела телевизор без звука. Надеюсь, маме этот суровый урок пойдёт на пользу, и мы простим ей эту выходку.
Утро перед выходными — хорошее время вспомнить о собственных желаниях. Дарья Рукодельникова желает вам встреч с любимыми друзьями и отдыха, после которого не нужен ещё один отпуск.
