Золовка уже выбрала себе должность и зарплату, а Сергей решил, что семейное родство заменяет вложения. До понедельника оставалось два дня, и я впервые посчитала, сколько на самом деле стоит их «поровну».
— С понедельника Лариса входит в твоё дело на равных, — сказал Сергей так буднично, будто сообщил, что в понедельник нам отключат горячую воду.
Я как раз снимала серьги перед зеркалом в прихожей. После десяти часов в салоне у меня гудела голова, в сумке лежала папка с двумя договорами на пошив штор для загородных домов, а дома, как выяснилось, меня уже ждал новый совладелец.
Лариса сидела за кухонным столом с открытым ноутбуком.
Сестра Сергея приехала к нам минут за двадцать до меня. На экране у неё была какая-то таблица. В соседней колонке я успела заметить слова «продвижение», «премиум-сегмент» и «соцсети».
— Не поняла, — сказала я, снимая пальто. — Куда входит Лариса?
Сергей даже усмехнулся.
— Ирин, только давай без этого. В салон, конечно. В бизнес. Я же тебе говорил, что Ларе сейчас надо нормально устроиться.
Говорил.
Неделей раньше он сказал совсем другое: «У Ларисы проблемы с работой, может, ты что-нибудь подскажешь?»
Я ответила, что посмотрю вакансии у знакомых.
На этом разговор закончился.
По крайней мере, для меня.
Лариса повернула ноутбук ко мне.
— Я уже набросала, чем могу заниматься, — сказала она. — Мне кажется, тебе давно нужен человек по развитию. Ты слишком увязла в текучке. Заказы, ткани, поставщики, эти бесконечные замеры. Кто-то должен смотреть шире.
Я поставила сумку на стул.
— И этим человеком будешь ты?
— А почему нет? — Лариса поправила крупное серебристое кольцо на пальце. — Я людей чувствую, умею договариваться. Можно раскрутить направление с дизайнерами, активнее заходить в дорогие новостройки. Я бы взяла всё развитие на себя.
Сергей сел рядом с сестрой.
Их одинаковый поворот головы я знала хорошо. В такие минуты особенно было видно, что они родные.
— Вот и я ей говорю, — поддержал он. — Ты всё тащишь сама. Девять человек у тебя уже работает. Сколько можно одной? Лара войдёт на равных, тебе легче станет.
Я посмотрела на него.
— Что значит «на равных»?
Он поморщился.
— Ирина, ну не цепляйся к словам.
— Я не цепляюсь. Я уточняю.
Лариса отодвинула ноутбук и заговорила уже серьёзнее:
— Сергей сказал, что мы можем поделить управление пополам. Ты производство и текущие заказы, я развитие. Прибыль тоже логично делить с учётом долей. И решения принимать вместе.
Вот теперь всё стало гораздо яснее.
Моему ООО «Линия дома» было девять лет.
Я начинала с комнаты в двенадцать квадратных метров, двух каталогов тканей и старой швейной машины, которую купила у закрывавшегося ателье. Потом появился первый нормальный салон. Потом цех. Потом сотрудники.
С Сергеем мы познакомились через три года после открытия.
Поженились ещё через несколько месяцев.
Он иногда помогал. Забирал коробки у транспортной компании. Один раз вместе со мной красил стены перед переездом салона. Мог отвезти срочный заказ, если водитель был занят.
Я была ему за это благодарна.
Но благодарность и половина компании всё-таки относились к разным бухгалтерским строкам.
— А зарплата? — спросила я.
Лариса заметно оживилась.
— Я как раз хотела про это поговорить. На старте сто пятьдесят на руки нормально. Всё-таки должность руководящая. Потом можно смотреть по результатам.
Я перевела взгляд на Сергея.
— То есть половина бизнеса, половина прибыли и сто пятьдесят тысяч зарплаты?
— Не надо сейчас специально всё выставлять так, будто Лара пришла тебя обобрать, — отрезал он. — Она будет работать.
— Я именно поэтому и спрашиваю. Что она получает, я услышала. Теперь хочу понять вторую половину.
Лариса нахмурилась.
— Какую вторую половину?
— Вклад.
Она посмотрела на брата.
Сергей откинулся на спинку стула.
— Какой ещё вклад? Она входит в семейное дело.
Я медленно расстегнула часы и положила их возле телефона.
За девять лет я слышала много способов попросить скидку.
«Мы же соседи».
«У нас большой заказ».
«Мы вас всем посоветуем».
Но получить половину фирмы за то, что твой брат женат на хозяйке, мне предлагали впервые.
— Хорошо, — сказала я. — Давайте считать дело семейным. Тогда расскажите, как вы понимаете слово «на равных».
Сергей раздражённо провёл ладонью по столу.
— Поровну, Ирина. Что тут считать?
— Прекрасно. А вложения тоже поровну?
Он замолчал на пару секунд.
Я продолжила:
— Товарные остатки, оборудование, обеспечительные платежи по аренде, оборотные деньги, стоимость клиентской базы. Если Лариса получает пятьдесят процентов уже работающего бизнеса, что она в него вносит?
— Я буду работать, — ответила Лариса.
— Работа оплачивается зарплатой. Ты только что назвала свою.
Она отвела глаза к экрану.
Сергей повысил голос:
— Ты можешь хоть один разговор не превращать в бухгалтерию? Это моя сестра.
— Я знаю, кто она.
— Тогда в чём проблема?
Я посмотрела на него внимательнее.
Вот это и было самым неприятным.
Он действительно не видел проблемы.
Не пытался меня продавить, понимая, что делает что-то сомнительное. Для него решение уже было разумным. У меня есть фирма. У его сестры нет подходящего места. Значит, лишняя половина фирмы обнаружилась сама собой.
— Проблемы пока нет, — сказала я. — Есть предложение. Вы хотите партнёрство. Я согласна его обсудить официально.
Лариса чуть выпрямилась.
Сергей посмотрел на меня с подозрением.
— Что значит официально?
— Это значит с цифрами, условиями и документами. Раз уж на равных, пусть всё будет по-взрослому.
Лариса первой улыбнулась.
— Вот и отлично. Я вообще только за нормальное оформление.
— Хорошо. Тогда в понедельник обсудим.
Сергей нахмурился.
— Почему в понедельник?
— Потому что сейчас пятница вечер. Мне нужны актуальные цифры.
— У тебя что, самой цифр нет?
— Есть. Именно поэтому я не раздаю половину бизнеса за кухонным столом.
Он шумно выдохнул, но спорить не стал.
Лариса снова развернула к себе ноутбук.
— Тогда я в понедельник сразу приеду в салон. Заодно с коллективом познакомлюсь.
— Во сколько? — спросила я.
— К девяти нормально, — ответила она. — Думаю, первый день всё равно будет организационный.
Сергей кивнул.
— Я тебя привезу. И сам заеду, чтобы уже закрыть этот вопрос.
Я подняла сумку со стула.
— Заезжайте оба.
В спальне я закрыла дверь и несколько минут складывала документы из сумки на комод.
Руки у меня не дрожали. Хотелось другого: вернуться на кухню и спросить Сергея, в какой именно день он решил, что девять лет моей работы можно делить без меня.
Но такой разговор закончился бы привычным «тебе для семьи жалко».
А мне было не жалко.
Мне было интересно, останется ли слово «семья» таким же убедительным, когда рядом с ним появится цена.
В субботу салон работал до четырёх.
После последнего клиента я закрыла входную дверь, перевернула табличку и прошла в кабинет.
Наталья Викторовна уже сидела за моим столом.
Перед ней лежали распечатки из бухгалтерской программы, выписки и папка по кредитной линии. Очки она сдвинула на кончик носа.
— Ирина, я до сих пор надеюсь, что неправильно поняла ваш вчерашний звонок, — сказала она. — Вы действительно собираетесь отдать кому-то половину доли?
— Пока половину доли собираются получить. Это немного другое.
Она подняла на меня глаза.
Наталья Викторовна работала со мной почти пять лет. За это время мы пережили скачок цен на ткани, переезд, двух поставщиков, которые сорвали сроки, и один декабрь, когда мне казалось, что все жители города одновременно решили заказать шторы к Новому году.
Семейными советами её было не удивить.
— Кто этот счастливый человек? — спросила она.
— Сестра Сергея.
— Она покупает долю?
— Вот это мы и будем выяснять.
Наталья Викторовна сняла очки.
— Тогда садитесь. Я подготовила то, что вы просили.
На стене напротив стола висели образцы тканей. Под ними стояли две коробки с новыми каталогами, которые ещё не успели разобрать. В соседнем помещении швея допарывала последний заказ. Машинка работала короткими ровными отрезками.
Моё дело никогда не выглядело как миллионы рублей.
Оно выглядело как рулоны ткани, накладные, нитки, звонки клиентов и люди, которым дважды в месяц надо было перечислять зарплату независимо от того, в каком настроении находится моя семья.
Наталья Викторовна подвинула ко мне первый лист.
— Полгода назад, когда банк пересматривал кредитную линию, рабочая оценка бизнеса была около шести миллионов ста тысяч. После этого вы купили новый раскройный стол и увеличили товарный остаток. По текущим цифрам для предварительного разговора можно брать шесть миллионов четыреста.
Я посмотрела на итоговую строку.
— Значит, половина — три двести.
— Если речь идёт о покупке половины существующей доли у вас, ориентир такой. Если дело реально дойдёт до сделки, понадобится нормальное оформление и окончательные цифры. Пока это только основание для переговоров.
— Мне большего и не нужно.
Она перевернула страницу.
— А теперь то, о чём обычно забывают люди, которые хотят половину прибыли.
Я невольно улыбнулась.
— Обязательства.
— Именно. До конца месяца поставщикам надо перечислить четыреста двадцать тысяч. Аренда — сто семьдесят восемь. Фонд оплаты с налогами вы знаете. Плюс кредитная линия. Она сейчас используется не полностью, но она есть.
— Семьсот с лишним на зарплаты и начисления, — сказала я.
— Да. И я бы не говорила Ларисе, что, получив долю, она автоматически отвечает личным кошельком за долги ООО. Это было бы неправильно.
— Я тоже не собираюсь.
Наталья Викторовна кивнула.
— Её реальный риск другой. Она вкладывает деньги в бизнес, а не кладёт их на депозит. Дивиденды не гарантированы. Доля может подешеветь. Прибыль может остаться в компании. Если участникам понадобится дополнительное финансирование и они захотят сохранить пропорции, вопрос о новых вложениях тоже придётся обсуждать.
— Вот это и запишем.
Я открыла ноутбук.
В первой строке написала: «Условия обсуждения входа нового участника».
Не договор купли-продажи. Не готовую передачу доли. Просто один лист, на котором семейное «поровну» должно было впервые встретиться с арифметикой.
Пятьдесят процентов существующей доли — ориентировочно три миллиона двести тысяч рублей.
Доля меньше пятидесяти процентов — пропорционально фактически согласованной и оплаченной стоимости.
Дивиденды — при наличии прибыли и соответствующем решении, а не гарантированная ежемесячная выплата.
Должность в компании — отдельный вопрос.
Зарплата — отдельный вопрос.
Полномочия — после официального оформления, а не после разговора с братом.
Наталья Викторовна прочитала через моё плечо.
— Последний пункт особенно хорош.
— Он особенно нужен.
Телефон на столе завибрировал.
Сергей.
Я включила громкую связь.
— Ты где? — спросил он вместо приветствия.
— В салоне.
— В субботу?
— Мы работаем по субботам девять лет, Серёж.
Он пропустил это мимо ушей.
— Лара прислала мне ещё идеи. Она хочет сразу заняться сайтом. И надо ей дать доступ к рабочей переписке, чтобы она понимала, что у вас происходит.
Наталья Викторовна медленно подняла брови.
— Доступ получит сотрудник или руководитель после оформления полномочий, — ответила я.
— Опять начинаешь.
— Мы же договорились всё сделать официально.
— Ирина, я тебя знаю. Когда ты вот так начинаешь про официально, документы и цифры, значит, уже придумала, как человека поставить на место.
Я посмотрела на лист перед собой.
Он всё-таки знал меня чуть лучше, чем мне казалось вчера.
— Я придумала, как обсудить твоё предложение в тех словах, которые ты сам выбрал.
— Каких ещё словах?
— На равных.
В трубке послышался тяжёлый выдох.
— Только не устраивай в понедельник цирк.
— Тогда не приводи зрителей.
Он отключился.
Наталья Викторовна сняла очки и протёрла стекло салфеткой.
— Простите, Ирина, но можно вопрос?
— Конечно.
— Почему вы вчера сразу не сказали, что никакой доли не будет?
Я откинулась на спинку кресла.
Вопрос был правильный.
Я могла сказать это в первую же минуту.
Могла напомнить Сергею, что компания была создана до нашего брака, что единственный участник общества — я и что распоряжаться чужой собственностью у нас пока не считается семейной обязанностью.
Но тогда весь разговор свёлся бы к моей жадности.
Сергей умел так разворачивать подобные вещи. Не специально даже. В его системе координат хороший человек обязан был сначала доказать, почему не хочет отдать близкому то, что у него есть.
— Потому что мне захотелось понять, чего именно они хотят, — ответила я. — Партнёрства или бесплатной половины.
— Разница существенная.
— В понедельник узнаем насколько.
Мы ещё минут сорок проверяли цифры.
Потом я распечатала три экземпляра условий и положила их в прозрачные файлы.
Один себе.
Один Ларисе.
Один Сергею.
Перед уходом я прошла через торговый зал. На стойке лежали заказы на следующую неделю. В цехе были подписаны рулоны ткани. Возле кассы стояла коробка с образцами новой коллекции, за которую я заплатила во вторник.
Каждая вещь здесь уже кому-то принадлежала.
Ткань — компании.
Заказ — клиенту.
Зарплата — сотрудникам.
И только половина моего дела почему-то два дня существовала в голове Сергея как ничейная.
До понедельника оставалось меньше сорока часов.
В понедельник я приехала в салон в восемь двадцать.
К девяти все сотрудники были на месте.
Администратор проверяла записи замерщиков. В цехе включили машины. Девочки раскладывали ткани для двух срочных заказов.
Папка с тремя экземплярами условий лежала у меня в верхнем ящике стола.
Без пяти девять входная дверь открылась.
Первой вошла Лариса.
На ней был светлый брючный костюм, который я раньше видела только на семейных праздниках, и новая большая сумка для ноутбука.
Следом шёл Сергей.
Он осмотрел салон так, будто привёз нового директора в филиал собственной компании.
— Доброе утро всем, — громко сказал он.
Несколько человек ответили.
Я вышла из кабинета.
— Доброе утро.
Сергей улыбнулся и положил ладонь Ларисе на плечо.
— Ну что, знакомьтесь поближе. Лариса теперь будет вместе с Ириной заниматься развитием. Фактически второй руководитель. Так что по новым проектам можно будет обращаться к ней.
Администратор замерла возле стойки с папкой в руках.
Из цеха выглянула одна из швей.
Я почувствовала, как у меня напряглась шея.
В пятницу Сергей объявил решение дома.
Сегодня он сделал ровно то, на что я рассчитывала и чего всё-таки до последней минуты надеялась не увидеть.
Он превратил своё обещание сестре в публичный факт.
Теперь отказ должен был выглядеть не как моё право, а как унижение Ларисы перед девятью сотрудниками.
Сергей смотрел на меня.
Ждал.
Лариса тоже ждала.
— Коллеги, продолжайте работу, — сказала я. — По структуре управления изменений пока нет.
Улыбка Сергея исчезла.
Я открыла дверь кабинета.
— Лариса, Сергей, проходите. Мы как раз собирались обсудить условия.
— Какие ещё условия? — тихо спросил Сергей, проходя мимо меня.
— Те самые. Равные.
Наталья Викторовна уже сидела за небольшим приставным столом.
Лариса остановилась.
— А бухгалтер зачем?
— Из-за цифр, — ответила я. — Ты же хотела официальное оформление.
Она села напротив.
Сергей остался стоять.
— Ирина, ты опять делаешь из простой вещи собрание акционеров.
— Пока у нас нет нескольких акционеров. Поэтому собрание не понадобится.
Я достала папку и положила перед Ларисой первый экземпляр.
Она прочитала заголовок.
— «Условия обсуждения входа нового участника»?
— Да. Чтобы мы не спорили о том, кто что имел в виду.
Сергей сел рядом с ней.
— Давай уже ближе к делу.
Я перевернула лист.
— Текущая рабочая оценка бизнеса — шесть миллионов четыреста тысяч рублей.
Лариса быстро посмотрела на меня.
— Сколько?
— Шесть миллионов четыреста. Это предварительная сумма для разговора. Если ты действительно решишь покупать долю, окончательные цифры и оформление будем делать отдельно.
Сергей коротко рассмеялся.
— Откуда ты вообще взяла эти шесть миллионов?
Наталья Викторовна подвинула к нему распечатку.
— Полгода назад банк оценивал бизнес примерно в шесть миллионов сто тысяч при пересмотре кредитной линии. После этого компания приобрела оборудование и увеличила запасы. Шесть четыреста — рабочий ориентир, не официальный отчёт оценщика.
Сергей не взял лист.
Лариса взяла.
Несколько секунд она читала.
— И что дальше?
— Дальше всё просто. Ты хотела пятьдесят процентов.
— Мы говорили про равные доли.
— Именно. Половина по этой оценке — три миллиона двести тысяч рублей.
Она посмотрела на меня так, будто я назвала цену самолёта.
— Ты предлагаешь мне заплатить тебе три миллиона?
— Двести тысяч сверху тоже не потерялись.
— Ирина, ты издеваешься?
— Я предлагаю купить половину работающего бизнеса, которую ты хочешь получить.
Сергей подался вперёд.
— Ты в своём уме? Какие три миллиона с Лары?
— Тогда объясни мне, почему три миллиона двести тысяч должны перейти к Ларе от меня.
— Потому что это не продажа постороннему человеку!
— Стоимость компании меняется от степени родства?
— Семья не торгует между собой каждым рублём.
Я посмотрела ему прямо в лицо.
— Тогда зачем ты разделил прибыль?
Он открыл рот, но я не дала разговору снова уйти в общие слова.
— Сергей, в пятницу ты сказал «на равных». Я проверила, что это означает в цифрах. Если Лариса получает половину собственности, она вносит половину её стоимости. Если она хочет меньшую долю, обсуждаем меньшую.
Лариса откинулась на стуле.
— У меня нет трёх миллионов.
— Хорошо. Сколько ты готова вложить?
— Я вообще не собиралась ничего покупать.
— Тогда что мы делим?
Она посмотрела на брата.
На этот раз уже не за поддержкой.
Скорее за объяснением.
— Серёж, ты сказал, Ирина согласна.
Он потёр подбородок.
— Я сказал, что мы всё решим.
— Нет, — возразила Лариса. — Ты сказал, что у вас семейный бизнес и Ире давно нужен партнёр. Ты сказал, что половину можно оформить на меня.
— Ну а что теперь? — раздражённо ответил он. — Видишь, она упёрлась в деньги.
Я услышала это и неожиданно почувствовала не злость.
Усталость.
Шесть лет брака. Девять лет бизнеса. И человек рядом со мной всё ещё считал, что деньги в фирме появляются оттого, что я «упёрлась».
Лариса снова посмотрела в лист.
— Допустим, у меня есть тысяч триста. Что тогда?
Я придвинула калькулятор, но даже включать не стала.
— Если говорить о покупке существующей доли по этой рабочей оценке, это меньше пяти процентов. Не половина.
— Смешно.
— Почему?
— Потому что с такой долей я вообще ничего не решаю.
— Поэтому большая доля и стоит дороже.
Сергей стукнул пальцем по столу.
— Лара будет вкладываться работой.
— Работа оплачивается зарплатой, — напомнила я. — Мы уже обсуждали.
Лариса вскинула голову.
— Кстати, про зарплату. У тебя тут написано, что должность обсуждается отдельно.
— Потому что доля в компании не создаёт автоматически рабочее место.
— Но я собираюсь заниматься развитием.
— Тогда давай отдельно обсудим обязанности.
Я взяла второй лист.
— Какие решения ты собираешься принимать? За какой бюджет отвечать? Какие показатели считаешь своей ответственностью? Кто будет выполнять твою работу сейчас, пока ты знакомишься с отраслью? И почему зарплата должна быть именно сто пятьдесят тысяч на руки?
Лариса сжала губы.
— Потому что я не собираюсь приходить руководителем на восемьдесят тысяч.
— У меня нет должности «руководитель потому, что так сказал Сергей».
Он резко повернулся ко мне.
— Очень красиво.
— Зато точно.
Лариса отодвинула лист.
— Тогда зачем ты вообще сказала, что готова всё обсудить?
— Потому что готова. Ты хочешь работать у меня? Можем обсуждать реальную работу, обязанности и оплату. Ты хочешь стать совладельцем? Можем обсуждать стоимость доли. Но это два разных разговора.
— А прибыль?
— Если станешь участником, дивиденды зависят от прибыли и решений компании. Это не вторая зарплата, которая каждый месяц сама приходит на карту.
Наталья Викторовна положила рядом ещё одну страницу.
— Ирина права ещё в одном, — сказала она. — Сейчас у общества есть текущие платежи поставщикам, аренда, зарплаты, кредитная линия. Это нормальная работа бизнеса. Владелец не получает только красивую половину прибыли, не замечая остального.
Лариса нахмурилась.
— То есть я ещё и долги должна буду платить?
— Не надо путать, — сразу ответила Наталья Викторовна. — Речь не о том, что вы автоматически будете отвечать личными деньгами по всем обязательствам ООО. Риск в другом. Вы вкладываете капитал в бизнес. Его стоимость может меняться. Дивидендов может не быть. Если компания будет развиваться и участники решат дополнительно финансировать её, придётся договариваться, кто и сколько вкладывает.
— То есть я должна отдать три миллиона и ещё потом что-то добавлять?
Я покачала головой.
— Ты ничего не должна. Ты сама захотела половину.
Лариса посмотрела на листы ещё раз.
Потом на Сергея.
— Мне ты этого не говорил.
— Потому что нечего тут было считать до копейки, — огрызнулся он. — Ирина специально выставила условия так, чтобы ты отказалась.
Я закрыла папку.
— Тогда предложи свои.
Он замолчал.
— Серьёзно, Сергей. Я слушаю. Сколько стоит половина компании, если мои цифры тебе не подходят? Какой вклад делает Лариса? Какие обязанности берёт? Какая у неё ответственность за результат? Почему она получает пятьдесят процентов, а, например, мои сотрудники, которые работают здесь по семь лет, не получают?
— При чём тут сотрудники?
— При том, что аргумент «она будет работать» только что был твоим главным аргументом.
Сергей отвернулся.
Лариса сняла с плеча сумку и поставила на пол.
— Я не собираюсь вкладывать сюда три миллиона, даже если бы они у меня были, — сказала она уже совсем другим голосом. — Я вообще не настолько хорошо знаю этот бизнес. А если через год всё просядет?
— Тогда стоимость твоей доли тоже может снизиться, — ответила я.
— Отлично. То есть я ещё и рисковать должна своими деньгами.
Вот оно.
Не три миллиона.
Не зарплата.
Не должность.
Одно слово.
Своими.
В пятницу риск существовал тоже. Просто тогда деньгами, временем и ответственностью рисковала я, поэтому он не считался.
— Да, Ларис, — сказала я. — В этом и есть разница между партнёром и человеком, которому подарили половину готового дела.
Она резко поднялась.
— Мне никаких подарков не надо.
— Отлично. Тогда вопрос закрыт.
— Подожди, — вмешался Сергей. — Никто ничего не закрывал.
Лариса повернулась к нему.
— Я закрыла. Ты сказал, что всё договорено. Я сюда пришла как идиотка, перед людьми встала, а оказывается, Ирина вообще ничего мне не обещала.
— Я хотел решить нормально.
— Ты хотел решить за неё.
Он дёрнул плечом.
— Теперь ты ещё её защищать будешь?
— Я себя защищаю, Серёж. Потому что это ты меня сюда привёл и объявил вторым руководителем.
Она взяла сумку.
У двери остановилась и посмотрела на меня.
— На обычную должность я к тебе тоже не пойду. После этого уже странно будет.
— Согласна. Сейчас это было бы неудобно для всех.
Лариса кивнула.
Без объятий. Без примирения.
Просто вышла.
Дверь кабинета закрылась.
Мы остались втроём.
Сергей сидел, уставившись в папку.
— Довольна? — спросил он.
— Нет.
Он поднял голову.
— А выглядишь так, будто специально всё рассчитала.
— Я действительно всё рассчитала. Ты оставил мне два дня.
— Можно было просто сказать, что не хочешь помогать моей сестре.
— Я предлагала помочь ей найти работу. Ты решил подарить ей половину моей компании.
— Опять «моей».
Я посмотрела на него.
— Да. Моей. Я открыла её за три года до нашей свадьбы. Я единственный участник. Я отвечаю здесь за решения. Это не о том, насколько я люблю тебя и твою сестру.
Он встал.
— Я, между прочим, тоже сюда немало сил вложил.
— Ты помогал. И я всегда это ценила. Но когда ты забирал коробки из транспортной компании, мы не договаривались, что каждая коробка покупает тебе долю.
— Всё у тебя договорённости, условия, бумажки.
— Потому что ты пришёл в мой салон и при моих сотрудниках назначил руководителя. Слов оказалось недостаточно.
Сергей провёл рукой по затылку.
За дверью кабинета кто-то включил принтер.
Рабочий день продолжался.
— Ты меня перед всеми выставила неизвестно кем, — сказал он.
— Я ничего не говорила о тебе сотрудникам. Ты сам представил Ларису вторым руководителем. Я сказала только, что изменений в управлении нет.
— Какая разница?
— Большая. Ты хотел, чтобы мне стало неудобно отказаться после твоего объявления. Мне стало неудобно. Но доля от этого не появилась.
Он несколько секунд смотрел на меня.
Потом взял свой экземпляр условий.
— И что теперь?
Я не сразу ответила.
Вот этот вопрос был важнее всех предыдущих.
Не что делать с Ларисой.
Что делать нам.
— Теперь ты больше не обещаешь от моего имени должности, деньги и имущество, — сказала я. — Если хочешь попросить меня помочь кому-то из семьи, сначала говоришь со мной. Не после того, как всё уже распределил.
— А если я не согласен?
— Тогда мы будем обсуждать наш брак. Но фирмой всё равно распоряжаюсь я.
Он сунул лист обратно в папку.
— Ясно.
— Не уверена. Но надеюсь, что станет.
Сергей ушёл через несколько минут.
Я посидела в кабинете ещё немного, затем убрала документы в ящик и вышла в зал.
Девять человек старательно делали вид, что с утра ничего особенного не произошло.
Я остановилась возле стойки администратора.
— Коллеги, две минуты внимания. У нас нет нового руководителя и не менялась структура компании. Все рабочие вопросы идут по прежнему порядку. Если изменения когда-нибудь появятся, о них сообщу я сама.
Кто-то кивнул.
Администратор закрыла папку.
— Понятно, Ирина.
И этого было достаточно.
Никто не задавал вопросов.
Никому не понадобилась семейная версия событий.
Через десять минут я уже проверяла сроки по заказу для новой квартиры на другом конце города. В одиннадцать приехал поставщик. После обеда пришлось переделывать смету, потому что клиентка сменила ткань.
Обычный понедельник.
Только Сергей больше не называл мой салон «нашим» в разговорах о том, что можно кому-то пообещать.
А на стенде с рабочим графиком по-прежнему было девять фамилий.
Десятая так и не появилась.
