— Не надо мне тут махать вашими тетрадочками, Марина! — Галина Ильинична презрительно отмахнулась от раскрытого блокнота с нашими расчетами. — Договор — это дело прошлое, для черновой отделки. А настоящее таково: квартира теперь элитная, евростандарт! Значит, с завтрашнего дня платите мне аренду по рыночной стоимости.
— Галина Ильинична, вы шутите или просто месяцы перепутали? — я спокойно посмотрела на нее, поправляя на окне новую штору. — Мы договаривались, что делаем ремонт за свой счет, и это идет в счет оплаты за первые полгода. Прошло только два месяца.
— Ремонт прирос к стенам! — выдала свекровь. Она гордо поправила на груди блузку с леопардовым принтом. Тридцать лет работы товароведом вдолбили в нее привычку оценивать людей и вещи исключительно по сортности. — Стены мои. Значит, ремонт теперь тоже мой. А жить бесплатно в такой красоте я вам не позволю. Это упущенная выгода!
Мой муж Павел тяжело вздохнул и продолжил методично прикручивать розетку. За годы работы наладчиком оборудования он привык относиться к жизненным проблемам как к сломанным шестеренкам — без лишних страстей, только с отверткой.
— Мама, — не оборачиваясь, сказал Паша. Он проверил провода и добавил: — В механике правило простое: излишнее натяжение срывает резьбу. Ты сейчас слишком сильно тянешь.
— Я не тяну, я вступаю в права собственника! — возмутилась Галина Ильинична. Она обвела взглядом свежие обои и сверкающие люстры. — Я вчера на доске объявлений смотрела. Такие хоромы сдают за огромные деньжищи! А вы мне тут копейки какие-то насчитали своими чеками за шпатлевку. Все, бесплатный период закончен! Или платите как все нормальные люди, или освобождайте мою недвижимость!
Свекровь самодовольно скрестила руки на груди. Она была абсолютно, железобетонно уверена, что мы никуда не денемся. Съезжать с только что отремонтированной квартиры, где даже пахнет еще свежим клеем и дорогой краской, никто в здравом уме не станет. Она считала, что надежно пришпилила нас булавкой к своему новенькому плинтусу.
Я посмотрела на идеально ровные стены, на сияющий ламинат, который Паша укладывал своими руками ночами, и совершенно спокойно кивнула. От такого демонстративного согласия у разумных людей обычно пробегает холодок по спине. Но Галина Ильинична разумной не была.
— Хорошо, — просто сказала я. — Освобождаем.
Леопардовый принт на груди свекрови растерянно дрогнул.
— В смысле? — не поняла она.
— В прямом. Договор мы подписывали на бумаге, вы сами настояли. — Я подошла к подоконнику и начала методично складывать строительные чеки в прозрачный файл. — Там указано: если инициатор расторжения вы, то вы возвращаете нам остаток суммы, потраченной на стройматериалы. За вычетом двух месяцев проживания это ровно сто двадцать тысяч рублей.
— Какие еще сто двадцать тысяч?! — возмутилась Галина Ильинична. — Я вам ничего не должна! Вы тут жили!
— Жили, — согласилась я. — И будем жить еще четыре месяца, если вы не отдадите остаток. — Я аккуратно закрыла пластиковый конверт с документами. — Либо вы приносите сто двадцать тысяч, и послезавтра нас здесь нет. Либо мы спокойно живем дальше по нашему соглашению. Выбирайте.
В голове бывшего товароведа закрутились счетные машинки жадности. С одной стороны — отдавать сбережения, припрятанные на черный день, очень не хотелось. С другой стороны — перед ее глазами уже стояла очередь из воображаемых богатых арендаторов, которые трясут пачками денег, желая снять эту самую «элитную недвижимость». Предвкушение будущих барышей победило здравый смысл.
— Согласна! — выпалила она. — Завтра принесу ваши копейки. И чтобы духу вашего здесь не было! Сдам приличным людям, которые умеют ценить чужое добро.
Паша отложил отвертку, встал с колен и посмотрел на мать.
— Мама, ты уверена? Дело сделано, обратного пути не предвидится.
— Не учи мать коммерции! — заявила она.
Галина Ильинична гордо удалилась, решительно повернув ключ в замке новой, купленной за наш счет, входной двери.
На следующий день, ровно в полдень, она явилась с конвертом. Демонстративно пересчитала купюры, не выпуская их из рук.
— Сто двадцать. «Забирайте», —сообщила свекровь. — Завтра в шесть вечера приду принимать квартиру.
— Договорились. — Я невозмутимо взяла стопку и убрала в сумку. — Ключи оставим на тумбочке, — добавила я. — Ой, тумбочки же не будет. На подоконнике оставим.
Свекровь не обратила внимания на эту оговорку. Она уже витала в облаках арендного бизнеса. Как только за ней закрылась дверь, я достала телефон.
— Алло, грузоперевозки? Мне нужна машина на завтрашнее утро. И два грузчика. Крепких.
Утром раздался звонок. На пороге стояли двое парней. Один, постарше, выглядел как вышедший на пенсию лесоруб.
— Бригадир Саныч, — представился он басом. — Что грузим, хозяйка?
— Грузим всё, Саныч, — бодро ответила я.
И работа закипела. Мы с Пашей не зря заранее подготовились. В договоре со свекровью были четко прописаны только строительные работы: обои, полы, сантехника, двери. А вот огромный двухдверный холодильник, роскошную стиральную машину, двуспальную кровать с ортопедическим матрасом и гигантский шкаф-купе мы покупали исключительно на свои деньги и чеки хранили у себя. К ремонту они отношения не имели.
Саныч с напарником крякнули, но подняли холодильник.
— Аппарат — зверь, — уважительно сказал Саныч. — Его в пупырку мотать или так, с любовью понесем?
— В пупырку, Саныч. И кровать тоже. И шкаф разбирайте, он с нами едет.
За три часа квартира превратилась в гулкую голую коробку. На фоне идеального ремонта, красивых обоев и новенького ламината сияли только пустые стены и кухонная раковина. Без холодильника кухня казалась огромным пустым стадионом. Без кровати и шкафа спальня напоминала танцевальный зал.
Мы перевезли вещи в съемную квартиру в соседнем районе, которую Паша нашел еще вчера вечером. Расположились, выпили чаю.
В шесть ноль-ноль у меня зазвонил телефон. На экране высветилось «Галина Ильинична». Я нажала на громкую связь.
— Марина!!! — раздался в трубке вопль, от которого в нашей новой квартире задребезжали стекла. — Это что такое?!
— Добрый вечер, — вежливо ответила я. — Вы про ключи? Они на подоконнике на кухне.
— Я про мебель!!! Где холодильник?! Где стиралка?! Где кровать, в конце концов?! Тут эхо гуляет!
— Как где? У нас, конечно. Мы же их сами покупали.
— Но как я буду сдавать элитную квартиру без холодильника и кровати?! Кто ее снимет пустую?! Вы меня обобрали!
— Галина Ильинична, обои на месте? — я отпила чаю и с наслаждением откинулась на спинку стула. — На месте. Ламинат лежит? Лежит. Унитаз стоит? Стоит. Пользуйтесь на здоровье. А наша техника — это наша техника. Вы же сами сказали, что ремонт прирос к стенам. А холодильник к стенам не прирастает, у него ножки есть.
— Я на вас в суд подам! — возмутилась свекровь.
— Твое право, подавай, — ответил Паша, наклонившись к телефону. Муж спокойно добавил: — Чеки на технику у нас. Договор о расторжении ты подписала. Мама, арендный бизнес требует постоянных вложений. Желаю найти приличных жильцов, как ты и хотела.
Мы отключились.
Дальнейшую судьбу «элитной недвижимости» мы узнали от соседки тети Вали, с которой я поддерживала теплые отношения. Оказалось, Галина Ильинична дала объявление с астрономической ценой. Первые же потенциальные жильцы, придя на просмотр, искренне недоумевали.
— Ремонт отличный, слов нет, — сказал ей какой-то солидный мужчина. — А спать я где буду? На ламинате? А пельмени где хранить? На подоконнике?
Мужчина ушел. За ним ушла молодая пара, которой нужна была стиральная машина. Покупать новую технику и мебель Галина Ильинична категорически не хотела — жадность мешала тратить сбережения. Она же планировала только получать доход!
В итоге, через две недели простоя, она в панике снизила цену. Причем снизила ее так сильно, что сумма стала даже меньше той, которую мы бы отработали ремонтом. И на эту скромную цифру клюнули не топ-менеджеры, а веселая семья свободных художников: Эдик, Снежана и их огромный, гиперактивный хаски по кличке Буран.
Эдик заявил, что они спят на полу на йога-ковриках, а питаются исключительно свежей зеленью из доставки, поэтому холодильник им не нужен. Свекровь на радостях сдала им квартиру.
А еще через месяц Паше позвонила мать. Она рыдала. Выяснилось, что хаски Буран от скуки сгрыз новые плинтуса и выдрал куски ламината прямо посреди коридора. А Снежана, оказавшаяся скульптором-любителем, замешивала гипс прямо в новенькой акриловой ванной, намертво забив слив цементной пробкой.
— Пашенька, сынок! — жаловалась в трубку Галина Ильинична. — Приезжай, почини трубу! И плинтуса! Они же всё испортили!
— Мама, — спокойно ответил Паша. — Ты просила нас съехать, мы съехали. Взрослые люди сами решают свои проблемы с арендаторами. Вызывай сантехника и строителей. Здоровья тебе и терпения.
Он нажал кнопку сброса и убрал телефон в карман. Мы посмотрели друг на друга и облегченно выдохнули. В нашей новой квартире было уютно, свежо, и двухдверный холодильник сверкал чистыми боками в углу кухни.
А жадность, как известно, обходится дороже всего.
