Звук был такой, словно кто-то с энтузиазмом рвал огромный кусок плотного картона. Хррр-вжик.
Субботний день обещал быть идеальным. Я вернулась домой на три часа раньше запланированного — встреча с подругой отменилась, и я предвкушала спокойный отдых. В нашей квартире всегда было тихо. Мы с Мишей ценили это спокойствие, берегли его и тщательно охраняли от внешних потрясений. Но сейчас из глубины коридора доносился отчетливый, методичный треск.
Я замерла на пороге, так и не успев снять второй сапог. Прислушалась. Звук повторился. Я тихо разулась, повесила куртку и прошла по коридору к гостевой комнате.
Гостевая была нашей гордостью. Ремонт мы закончили год назад, и эти обои — плотные, фактурные, с благородным фисташковым отливом — я искала целый месяц. Мы заказывали их из специального каталога, ждали доставку, нанимали отличного мастера, чтобы не было видно ни одного стыка.
Я заглянула через приоткрытую дверь и застыла.
Посреди комнаты стояла золовка. Жанна с упоением, достойным лучшего применения, тянула за край моего дорогого фисташкового полотна. Широкая полоса послушно отделилась от стены с тем самым звуком рвущегося картона и небрежной волной легла к ее ногам. На стене зияла уродливая серая плешь бетона.
— Обои я уже содрала, тут будет моя комната! — объявила она, заметив меня.
В ее голосе не было ни капли смущения. Только хозяйская уверенность и легкое раздражение от того, что я отвлекаю ее от столь важного созидательного процесса.
— Этот унылый рисунок на меня давит, — продолжила Жанна, отбрасывая в сторону очередной кусок. — Завтра куплю краску, закатаю тут всё в персиковый цвет. А через пару часов мой новый шкаф привезут.
Я медленно перевела взгляд с содранных обоев на Жанну, затем на бетонную стену и снова на Жанну.
Чтобы вы понимали весь размах происходящего бедствия, нужно отмотать время на три дня назад. Мой муж Миша имел неосторожность дать своей сестре запасной ключ от нашей квартиры. У Жанны начался ремонт, рабочие вскрыли полы, и она слезно просила брата пристроить у нас «буквально три коробочки с самым ценным», пока у нее дома летит строительная пыль. О том, что вместе с тремя коробочками к нам переедет сама Жанна, ее амбиции интерьерного дизайнера и новый шкаф, уговора не было.
— Жанна, — я остановилась в дверях, скрестив руки на груди. — А ты ничего не перепутала? Миша дал тебе ключ, чтобы ты занесла коробки. Коробки, Жанна. Картонные такие, квадратные. У них нет ручек, ножек и потребности в персиковых стенах.
— Ой, Надя, не начинай! — золовка отмахнулась от меня куском фисташковой бумаги. — У меня там жить невозможно. Рабочие везде ходят, строительный мусор горой. Ремонт затянется месяца на три, не меньше. Не на вокзале же мне спать? А у вас целая комната пустует. Я уже и шкаф-купе новый заказала. Думала сразу в ту квартиру, но раз уж я пока поживу здесь, переоформила доставку на ваш адрес. Потом, как ремонт закончат, заберу его с собой.
Она говорила это так обыденно, словно мы с ней заранее всё обсудили, подписали договор у нотариуса и ударили по рукам. Классическая тактика наглецов: поставить перед фактом, напустить побольше уверенности и ждать, что хозяева от растерянности просто проглотят наживку, постеснявшись устраивать скандал.
Она вела себя с незамутненной простотой кукушки, решившей отложить свои коробки в чужое гнездо.
Я достала телефон, включила камеру и молча сфотографировала изуродованную стену. Щелк.
— Ты что делаешь? — нахмурилась Жанна.
— Фиксирую убытки, — спокойно ответила я, убирая телефон в карман. — Потому что шкаф твой сюда не встанет. Как, впрочем, и ты сама.
— Да куда вы денетесь! — усмехнулась она, усаживаясь на подоконник с видом абсолютной победительницы. — Шкаф уже оплачен, грузчики в пути. Мебель занесут, соберут, и не будете же вы родную сестру с вещами на улицу выкидывать? Мишка не позволит. Он семью ценит.
Она была железобетонно уверена в своей победе. Логика захватчика проста: если пустили на порог — значит, можно лезть на диван. А если занесла свою мебель — значит, прописалась.
Жанна считала, что партия выиграна. Она сидела, болтая ножкой, и уже мысленно расставляла в нашей комнате свои порядки, прикидывая, на каких полках будут её свитера.
Я не стала с ней спорить. Никогда не спорьте с человеком, который питается вашими эмоциями и ждет бурной реакции. Я просто развернулась и пошла на кухню.
Время близилось к обеду, а у меня по плану были щи. Те самые, настоящие, по бабушкиному рецепту.
Я достала из холодильника кусок отборной говяжьей грудинки на косточке, промыла его и отправила в кастрюлю. Когда мясо дошло до идеальной мягкости, бульон стал прозрачным, с плавающими на поверхности янтарными капельками жира. Я нашинковала свежую капусту — она должна слегка похрустывать, а не висеть унылыми тряпочками. На сковороде зашипела зажарка: сладкая морковь и мелко нарезанный лук, отдающие свой сок горячему маслу. Аромат поплыл по квартире такой, что мертвого поднимет. В самом конце я добавила в кастрюлю растертый с солью чеснок, лавровый лист и хорошую горсть свежего укропа.
Щи получились густыми, горячими, с невероятно насыщенным, кисло-сладким вкусом. Мясо само отходило от кости, распадаясь на нежные волокна. Я налила себе дымящуюся тарелку, положила ложку густой домашней сметаны, которая тут же начала таять белыми разводами, и отрезала ломоть свежего ржаного хлеба с хрустящей корочкой.
В дверях кухни нарисовалась Жанна. Она водила носом, явно сглатывая слюну.
— О, супчик! — бодро констатировала она, делая шаг к шкафчику с чистыми тарелками. — Я как раз проголодалась с этими дизайнерскими делами.
— Приятного аппетита в кафе за углом, — невозмутимо ответила я, зачерпывая ложкой ароматный бульон. — У нас тут не бесплатная столовая для самовольных переселенцев.
Жанна замерла с протянутой рукой. Вся ее уверенность дала легкую трещину.
— Надь, ты серьезно? Мне тарелки супа жалко?
— Мне не жалко супа. Мне жалко итальянские обои из коллекции прошлого года, — я с удовольствием откусила хлеб. — И, кстати, Жанна, ты сейчас распоряжаешься чужими метрами так уверенно, словно конкистадор, открывший новые земли. Но есть нюанс: местные жители оказались против.
Она возмущенно взмахнула руками, пробормотала что-то про отсутствие родственных чувств и демонстративно ушла в гостевую комнату ждать свой шкаф.
Время шло. Я доела щи, вымыла посуду, заварила себе зеленый чай и посмотрела на часы. Доставка ожидалась с минуты на минуту.
Я накинула куртку, вышла из квартиры и спустилась на первый этаж к подъездной двери. Ждать пришлось недолго. Во двор въехала грузовая «Газель». Двое крепких парней открыли кузов и начали вытаскивать длинные тяжелые коробки с деталями мебели.
— Ребята, вы в сорок вторую квартиру? — окликнула я их, подходя ближе.
— Ага, — кивнул один из грузчиков, поправляя перчатки. — Шкаф-купе. Три метра в длину. Тяжелый.
— Можете не выгружать, — я приветливо кивнула. — Заказчица ошиблась адресом. В сорок второй квартире мебель не принимают.
Грузчик нахмурился, достал из кармана мятый лист накладной.
— Как не принимают? Уплачено же. Жанна Викторовна заказывала. Доставка до двери.
— Жанна Викторовна здесь не живет, — спокойно пояснила я. — Она указала наш адрес без нашего согласия. В квартиру этот шкаф я заносить не разрешаю. Звоните заказчице и уточняйте, куда его везти.
Парни переглянулись. Тащить трехметровый шкаф наверх, чтобы потом спускать его обратно, им явно не хотелось. Один из грузчиков достал телефон и набрал номер Жанны из накладной.
Через открытую форточку моего окна на третьем этаже было прекрасно слышно, как в квартире заиграл рингтон. А еще через секунду на балкон выскочила всклокоченная Жанна.
— Алло! Да, это я! Как не пускают?! Кто не пускает?! — она перегнулась через перила и увидела меня, мирно стоящую рядом с грузчиками.
Ее лицо вытянулось от возмущения. Она судорожно стиснула перила балкона.
— Надя! Ты что творишь?! А ну скажи им, чтобы поднимали!
— Не скажу, Жанна, — я помахала ей рукой. — Твой шкаф — твои проблемы. Вези его к себе домой.
Грузчик взял трубку поудобнее:
— Девушка, решайте быстрее. У нас график горит. Меняем адрес? Это будет стоить две тысячи сверху за перенаправление машины. Плюс подъем на этаж, если там нет грузового лифта.
Жанна на балконе силилась подобрать слова, но только растерянно теребила ремешок своей сумочки. Она понимала, что ее гениальный план по захвату территории только что рухнул. Шкаф, который должен был стать ее «якорем» в нашей квартире, сейчас уедет в ее пыльную, разгромленную двушку, где его даже собрать не получится из-за залитых полов.
— Везите… на улицу Строителей, — произнесла она в трубку, чуть не плача от злости. — Я сейчас приеду.
Я вернулась в квартиру. Жанна металась по коридору, торопливо натягивая сапоги.
— Ты ненормальная! — возмутилась она. — Я за передоставку сейчас из своего кармана платить буду! И шкаф там в пыли стоять будет несобранный!
— Надо было раньше думать, — я пожала плечами. — Ты сейчас выглядишь, как капитан, чей корабль уплыл без него.
Она выбежала на лестничную площадку, громко топая каблуками и протащив за собой сумку с таким грохотом, словно та была набита кирпичами.
Вечером вернулся Миша. Он был уставший, с тяжелым пакетом продуктов в руках.
— Надь, мне Жанка оборвала весь телефон. Кричала, плакала, говорит, ты ее мебель на улицу выкинула. «Что за глупости?» —спросил муж, разуваясь.
— Пройди в гостевую, Миш. Там тебя ждет сюрприз.
Михаил прошел по коридору, заглянул в комнату. Замер. Пакет с продуктами медленно опустился на пол.
— Это что? — тихо спросил он, глядя на ободранную стену и валяющиеся на полу куски итальянской бумаги.
— Это дизайнерское решение твоей сестры, — ответила я. — Ей наш рисунок показался унылым. Она решила, что будет жить здесь три месяца, пока у нее ремонт, покрасит стены в персиковый цвет и поставит свой шкаф. Тебя, видимо, забыла предупредить о смене места жительства.
Миша медленно повернулся ко мне. Его лицо, обычно спокойное и добродушное, сейчас выражало крайнюю степень ошеломления, которая быстро перерастала в глухое раздражение.
— Я дал ей ключ, чтобы она поставила три коробки с посудой и книгами, — произнес он, глядя на испорченную стену. — Просто. Поставила. Коробки.
— Я знаю, дорогой. Но твоя сестра решила, что «коробки» — это кодовое слово для переезда.
В этот момент замок во входной двери щелкнул. Вернулась Жанна. Вымотанная, злая, с пыльными следами на куртке — видимо, руководила разгрузкой шкафа в условиях стройки.
Она увидела брата и тут же сменила тон на жалобный.
— Мишенька! — заныла она. — Ты посмотри, что твоя жена творит! Она меня на деньги выставила! Меня грузчики заставили доплачивать за другой адрес! Я там в пыли этот шкаф пленкой накрывала! Скажи ей!
Миша сделал шаг вперед. Вытянул руку ладонью вверх.
— Ключ.
— Что? — осеклась Жанна.
— Ключ от квартиры. Давай его сюда. Прямо сейчас.
Жанна захлопала ресницами, поняв, что брат не собирается ее защищать. Трясущимися руками она достала из сумочки связку, отстегнула наш ключ и положила Мише на ладонь.
— А теперь, Жанна, мы поговорим о прекрасном, — я подошла к столику и взяла заранее распечатанный лист. — Об искусстве, точнее. Эти обои мы покупали на заказ. Запасных рулонов у нас нет, коллекция снята с массового производства. Я уже связалась с магазином. Чтобы восстановить стену, нужно заказать три рулона со склада. Плюс работа мастера, потому что сами мы этот стык не выведем.
Я протянула ей бумагу с расчетами.
— Итого: двадцать восемь тысяч четыреста рублей. Номер моей карты у тебя есть.
Жанна уставилась на цифры так, будто я предложила ей купить луноход.
— Сколько?! Да вы в своем уме?! За бумажки на стене?! Я завтра пойду на строительный рынок, куплю рулон за две тысячи, и сама вам поклею! Еще лучше будет!
— Нет, Жанна, — я покачала головой, глядя ей прямо в глаза. — Ты не будешь клеить здесь свои рыночные шедевры. Ты вернешь всё ровно в тот вид, в котором оно было до твоего творческого порыва. Или мы с Мишей приедем к тебе в новую квартиру, и когда ты постелешь там дорогой ламинат, я приду и выпилю лобзиком квадрат посередине. Скажу, что мне цвет не понравился.
— Миша! — она снова попыталась воззвать к брату.
— Переводи деньги, Жанна, — строго произнес муж. — И забирай свои коробки. Завтра до обеда чтобы их здесь не было.
Она поняла, что проиграла окончательно. Вместо бесплатного проживания на всем готовом — счет почти на тридцать тысяч, шкаф посреди строительного мусора и потерянный доступ в комфортную квартиру.
Жанна молча перевела деньги. Звук уведомления от банка в вечерней тишине прозвучал весьма убедительно.
На следующий день Жанна вызвала такси и вывезла все свои вещи. В квартире снова стало тихо и просторно. Мастер приехал через неделю, ювелирно переклеил стену, и от вмешательства золовки не осталось и следа.
А еще через несколько дней у Миши зазвонил телефон. Я как раз пила кофе на кухне и прекрасно слышала весь разговор.
— Миш… — голос Жанны звучал виновато и тонко. — Слушай, у меня тут рабочие плитку класть будут. Мне ванну привезли чугунную. Ее ставить пока нельзя, мешает. Можно я ее у вас в коридоре поставлю? Буквально на пару дней! Она много места не займет.
Миша посмотрел на меня. Я выразительно приподняла бровь и одними губами прошептала: «Только если вместе с унитазом».
Муж усмехнулся.
— Нет, Жанна. Наша квартира — не склад. Ищи другие варианты.
Он нажал отбой и положил телефон на стол. Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись. Доверие, как выяснилось, заканчивается гораздо быстрее, чем ремонт.
Я смотрела на восстановленную стену с идеальными фисташковыми обоями, допивала свой кофе и думала о том, что в природе наверняка существует особый ген нахальства. К счастью, от таких вирусов отлично помогает вовремя выставленный счет, и наша квартира теперь полностью продезинфицирована. Думаю, многие сталкивались с подобными симптомами у своих знакомых и знают, как тяжело подбирать правильное лечение.
