Свекровь уже решила, кому нужнее место в моей квартире. Они приняли моё согласие перестелить постель за капитуляцию. Ночью я достала договор дарения и поняла: утром речь пойдёт уже не о спальне.
Роман пришёл домой не один.
Я услышала, как в прихожей колёсики чемодана перескочили через порожек, и вышла из кухни. Рядом с мужем стояла женщина лет тридцати пяти. Светлое пальто было расстёгнуто, обе ладони она держала на заметно округлившемся животе.
Лидия Павловна сидела за кухонным столом. Свекровь жила с нами уже несколько лет и обычно первая выглядывала в коридор, стоило щёлкнуть входному замку. Сейчас она даже не повернула головы. Продолжала протирать очки краем халата, будто появление незнакомой беременной женщины с чемоданом было самым обычным семейным вечером.
Я посмотрела на неё внимательнее.
Значит, знала.
– Катя, нам нужно поговорить, – сказал Роман, снимая куртку. Он повесил её поверх моей и кивнул в сторону женщины. – Это Ольга. Я понимаю, что тебе сейчас будет неприятно, но постарайся хотя бы сначала выслушать, а потом уже делай выводы.
– Мне уже интересно, с какого места ты предлагаешь начинать выводы, – ответила я. – С женщины у моей двери или с чемодана, который ты только что вкатил в мою квартиру?
Ольга неловко потянула ручку чемодана к себе.
– Я, наверное, действительно не должна была приезжать вот так, – произнесла она и посмотрела на Романа. – Ты говорил, что всё будет иначе.
Роман тут же взял её за локоть, словно хотел вернуть не только на место, но и в заранее написанный им сценарий.
– Оля, пожалуйста, не начинай нервничать. Мы сейчас всё объясним, – сказал он, а затем повернулся ко мне. – Катя, она беременна. Срок уже приличный. Поэтому освобождай спальню. Ей нельзя сейчас спать где попало, а ты несколько дней устроишься в гостиной.
Я несколько секунд смотрела на мужа.
Он произнёс это деловым тоном человека, который сообщает, что завтра отключат воду и нужно наполнить ванну. Не попросил. Не спросил. Даже не попытался объяснить, почему беременная любовница должна спать в моей постели.
Он просто распределил комнаты.
– Роман, повтори, пожалуйста, медленнее, – попросила я. – Я хочу убедиться, что ничего не перепутала. Ты привёл в дом женщину, которая ждёт от тебя ребёнка, и первым делом предлагаешь мне освободить для неё нашу спальню?
Муж раздражённо дёрнул плечом.
– Не надо специально делать из моих слов что-то чудовищное. Я никого не выгоняю. В гостиной хороший диван, ты сама на нём сто раз лежала. Ольге сейчас тяжело, а у неё однокомнатная квартира чуть больше тридцати метров. Там вдвоём тесно, а скоро появится ребёнок.
– Как предусмотрительно, – сказала я. – Значит, проблему тесноты в её квартире вы решили расширением за счёт моей.
– Вот поэтому с тобой невозможно нормально разговаривать, – процедил Роман. – Я пытаюсь решить реальную проблему, а ты сразу переводишь всё в язвительность.
– Реальную проблему ты создал без моего участия. Странно требовать от меня восторга от способа её решения.
Ольга снова посмотрела на него. Теперь в её лице появилась уже не только неловкость, но и настороженность.
– Роман говорил, что вы всё обсудите заранее, – сказала она мне. – Я не собиралась приходить сюда так, будто имею на что-то право. Он объяснил, что вопрос с жильём почти решён.
Роман резко повернул к ней голову.
– Я сказал, что мы договоримся. Это и происходит сейчас. Не нужно из каждой формулировки устраивать допрос.
– Любопытный у тебя способ договариваться, – сказала я. – Сначала завезти человека с чемоданом, потом сообщить жене, куда она должна переселиться.
Лидия Павловна наконец положила очки на стол.
– Катя, не нужно раздувать скандал на пустом месте, – произнесла она с тем терпеливым выражением лица, которым обычно объясняла кассиру, что тот неправильно пробил скидку. – Там ребёнок будет. Не чужой ребёнок, между прочим, а ребёнок Романа. А у тебя что? Взрослая женщина вполне может несколько ночей поспать на диване. Иногда приходится думать не только о собственном удобстве.
Я повернулась к ней.
– Лидия Павловна, вы давно знаете про Ольгу и беременность?
Свекровь чуть приподняла подбородок.
– Знаю достаточно давно, чтобы понимать: истериками ребёнка уже не отменишь. Роман сначала сам должен был разобраться в ситуации, а не бежать к тебе с каждым разговором. Я считала правильным не вмешиваться раньше времени.
– Вы сейчас сидите в моей кухне и объясняете мне, кому отдать спальню. С невмешательством вы явно уже закончили.
Она поджала губы.
– Вот видишь, Рома? Я именно этого и боялась. Вместо того чтобы спокойно подумать о будущем, она считает, кто на каком стуле сидит.
– Мама, не надо, я сам поговорю, – бросил Роман.
Он взял чемодан Ольги и покатил его по коридору.
Не к гостиной.
К нашей спальне.
Я вышла следом.
– Ты уже определил, где она будет жить? – спросила я.
Роман остановился возле двери и обернулся.
– Я определил самый нормальный вариант на ближайшее время. Там хорошая кровать, Ольге нужен отдых. Ты взрослая здоровая женщина, несколько дней на диване с тобой ничего не случится. Потом всё решим без этих демонстраций.
– Что именно потом решим?
– Как будем жить дальше.
– «Мы» сейчас кто?
Он нахмурился.
– Катя, не заставляй меня разжёвывать очевидные вещи. Ситуация изменилась.
– Для тебя, судя по чемодану, она изменилась довольно давно. Для меня минут десять назад.
Ольга стояла у стены, прижав ремень сумки к плечу.
– Может быть, мне лучше уехать домой, – сказала она. – Я не хочу начинать совместную жизнь с того, что кого-то выселяют из спальни.
– Никто никого не выселяет, – отрезал Роман и сразу смягчил голос, обращаясь уже к ней. – Оля, тебе сейчас вредно нервничать. Мы это обсуждали. В твоей квартире втроём потом будет невозможно, здесь места достаточно.
– Втроём? – переспросила я.
Он запнулся всего на секунду.
Но я заметила.
– Я имею в виду после рождения ребёнка, – пояснил он. – Не цепляйся к словам.
Ольга провела ладонью по животу.
– Ты говорил мне, что здесь всем хватит места и что Катя понимает ситуацию.
Роман бросил на неё короткий тяжёлый взгляд.
– Я сказал, что вопрос решаемый. Не нужно сейчас устраивать разбор каждого предложения.
Вот теперь стало интересно.
Я посмотрела на Ольгу. Она тоже поняла, что сказала лишнее, но отступать уже не стала.
– Хорошо, – произнесла я. – Раз вопрос, по мнению Романа, решаемый, я его решу. Постель перестелю. К утру всё будет готово.
Лидия Павловна удовлетворённо откинулась на спинку стула.
– Наконец-то ты меня услышала. Я всегда говорила Роме, что с тобой можно договориться, если не давить на твоё упрямство. Завтра все успокоятся и поймут, что никакой катастрофы не произошло.
– Завтра действительно многое станет понятнее, – ответила я.
Роман задержал на мне взгляд.
– Только не начинай ночью звонить подругам, сестре или ещё кому-нибудь и собирать совет родственников. Это наша семейная ситуация.
Я чуть улыбнулась.
– Не переживай. Совет родственников мне сегодня точно не понадобится.
Я зашла в спальню, сняла наше бельё и достала из шкафа чистый комплект. Роман остался у двери. Он следил за мной настороженно, будто моё согласие раздражало его сильнее возможного скандала.
– Катя, я понимаю, что тебе больно, – сказал он наконец. – Но жизнь иногда складывается так, что приходится принимать неприятные вещи. Я не планировал всё именно так.
Я расправила простыню и посмотрела на него.
– Беременность Ольги тоже просто сама сложилась, а чемодан случайно докатился до нашей спальни?
– Не превращай разговор в цирк. Между мной и Олей серьёзные отношения. Ребёнок скоро родится. Мне нужно о нём думать.
– Думай. Я ведь не запрещаю.
– Тогда зачем ты разговариваешь таким тоном?
– Потому что ты почему-то решил, что забота о твоём будущем ребёнке автоматически делает меня обслуживающим персоналом вашей новой семьи.
Роман отвёл глаза.
– Я прошу тебя потерпеть несколько дней.
– Нет, Роман. Ты уже не просишь. Ты привёл Ольгу и объявил решение. Это разные вещи.
Он сжал губы.
– Хорошо. Сейчас не время продолжать. Утром поговорим без эмоций.
– Обязательно поговорим. Пижама у тебя в нижнем ящике. Забери сейчас, чтобы ночью не ходить за ней.
Он хотел что-то ответить, но только открыл ящик.
Через десять минут Ольгин чемодан стоял у шкафа, где висели мои платья.
Я взяла подушку и ушла в гостиную.
Лидия Павловна проводила меня взглядом победителя. Наверное, именно таким она и представляла идеальный семейный разговор: сын принимает решение, мать объясняет жене, почему оно разумное, жена перестилает постель и перестаёт мешать.
Она ошиблась только в одном.
Я действительно решила больше не спорить.
Но согласия им не давала.
На диване я лежать не стала.
Закрыла дверь гостиной, включила настольную лампу и выдвинула нижний ящик шкафа. Под стопкой старых альбомов лежала синяя папка с документами.
Эту квартиру мне подарила бабушка ещё до свадьбы.
Договор дарения. Выписка. Бумаги на моё имя. Документы, которые Роман много лет называл моей «архивной коллекцией», потому что сам терпеть не мог хранить квитанции и договоры.
Раньше меня его насмешки не задевали.
Мы были семьёй. Какая разница, чьё имя стоит в документах, если люди собираются прожить вместе всю жизнь?
Сегодня разница наконец стала очевидной.
За стеной негромко разговаривали Роман и Ольга. Я не собиралась подслушивать, но спальня находилась рядом, а дверь они закрыли неплотно.
– Ты говорил, что Катя знает о нас, – произнесла Ольга. Голос у неё был уже не растерянным, а раздражённым. – Не во всех подробностях, но знает, что мы собираемся жить вместе. По её лицу я сегодня увидела совсем другое.
– Я говорил, что Катя понимает, что наш брак давно существует формально, – ответил Роман. – Не нужно сейчас цепляться к словам. Она просто любит изображать, будто любое решение принято за её спиной.
– А разве не за её спиной? Я сегодня впервые её увидела, Роман. Ты привёз меня сюда с чемоданом и только в прихожей сказал, что говорить будешь сам.
– Потому что я знаю Катю лучше тебя. Если заранее дать ей неделю на размышления, она неделю будет превращать всё в драму. А когда решение уже принято, она быстрее привыкает.
Я посмотрела на синюю папку у себя на коленях.
Вот оно.
Не случайность. Не неловкий разговор, к которому никто не был готов.
Метод.
– Квартира действительно её? – спросила Ольга через несколько секунд.
Роман ответил не сразу.
– Формально документы оформлены на Катю, потому что бабушка подарила ей квартиру до свадьбы. Но мы прожили здесь много лет. Я делал ремонт, покупал мебель, оплачивал счета. Нельзя после этого говорить, будто я здесь никто.
– Ты сказал мне по-другому. Ты говорил, что квартира практически общая.
– Оля, смысл от этого не меняется.
– Для меня меняется. Я приехала сюда, потому что думала, что ты имеешь право предложить мне здесь жить.
Роман понизил голос, и дальше я разобрала не всё. Но мне уже хватило.
Получалось, Ольга знала про меня. Знала, что наш брак не расторгнут. Но не знала главного: её будущее жильё Роман обещал за чужой счёт.
В коридоре открылась дверь.
Послышались шаги Лидии Павловны.
– Олечка, ты только себя не накручивай, – сказала свекровь. – Катя не глупая женщина. Она прекрасно понимает, что ребёнок важнее её обид. Сегодня покапризничает, завтра успокоится. Мы с ней столько лет прожили, я её характер знаю.
– Мне не нравится, что Роман сказал одно, а оказалось другое, – ответила Ольга.
– Мужчины иногда говорят проще, чем есть на самом деле. Не придирайся сейчас к формулировкам. Главное, у вас будет ребёнок. Остальное утрясётся.
– А если Катя не согласится?
Лидия Павловна даже усмехнулась.
– Куда она денется? Рома здесь столько лет живёт. Не выставит же она его с вещами на лестницу.
Я закрыла папку.
Вот тогда решение стало окончательным.
Не потому, что мне захотелось наказать беременную женщину. Ольга появилась в моей жизни несколько часов назад и, судя по услышанному, сама получила от Романа весьма удобную версию действительности.
Проблема была в другом.
Роман уже распределил мою квартиру, мою спальню и моё место в собственной жизни. Его мать одобрила этот план. И оба они были абсолютно уверены, что я снова подвинулась бы, потому что всегда двигалась раньше.
Когда Лидия Павловна собиралась пожить у нас два месяца после ремонта в своей квартире, я согласилась. Два месяца превратились в годы.
Когда ей стало тяжело раскладывать диван, я отдала ей комнату, в которой работала.
Когда Роман хотел новую мебель, потому что старая его раздражала, мы купили новую, хотя меня всё устраивало.
Каждый раз это называлось семейным компромиссом.
Только компромисс почему-то всегда двигался в одну сторону.
Я взяла телефон и нашла номер мастера, который несколько лет назад менял нам дверную фурнитуру.
– Добрый вечер, извините за поздний звонок, – сказала я, когда мужчина ответил. – Вы сможете завтра утром приехать и заменить цилиндр во входной двери? Сам замок исправен, нужен только новый цилиндр и комплект ключей.
Мастер задал несколько вопросов о модели двери.
– Если подъедете примерно к девяти, мне будет удобно, – добавила я. – Раньше не нужно.
Договорившись, я положила телефон рядом с папкой.
Потом достала из кладовки два чемодана.
Собрала вещи Романа, которые понадобятся в первые дни: бельё, рубашки, брюки, домашнюю одежду, зарядные устройства. Бритву оставила в ванной до утра.
С вещами Лидии Павловны оказалось сложнее. За несколько лет она заняла два шкафа, половину антресоли и три ящика в прихожей. Я не собиралась ночью превращать квартиру в склад сумок, поэтому сложила только необходимое.
Остальное она сможет забрать позже.
На верхней полке лежала папка с её бумагами. Я не открывала. Мне и без этого было известно, что и она, и Роман зарегистрированы по адресу свекрови, а не в моей квартире.
К половине второго ночи чемоданы стояли у стены в прихожей.
Я вернулась в гостиную и села на край дивана.
Только теперь подумала не о квартире.
О браке.
Роман изменял мне. Ждал ребёнка от другой женщины. Его мать помогала скрывать происходящее и заранее выбрала сторону.
Но окончательно наш брак закончился для меня даже не в тот момент, когда я увидела Ольгин живот.
Он закончился, когда Роман сказал мне, где я отныне должна спать.
Не попросил.
Не предложил обсудить.
Просто назначил мне новое место в собственной квартире.
До девяти утра оставалось несколько часов.
Я легла и выключила свет.
Роман вышел из спальни первым.
Он был в домашней футболке и носках, волосы торчали на затылке. Дошёл до прихожей, увидел два чемодана и остановился.
Я уже сидела за кухонным столом. Рядом лежала синяя папка.
– Катя, я очень надеюсь, что сейчас ты нормально объяснишь, зачем посреди ночи собирала наши вещи, – сказал он, войдя на кухню. Голос старался держать ровным, но угол рта у него заметно дёргался. – Потому что если это попытка меня напугать, то выглядит она довольно по-детски.
– Я никого не пугаю, Роман. Я закончила собирать то, что вы вчера начали.
– Не говори загадками.
– Ты привёл сюда новую семью. Я освобождаю для неё не спальню, а себя от участия в этом устройстве.
Роман усмехнулся и потёр ладонью подбородок.
– Вот поэтому я и не хотел начинать разговор резко. Ты любую сложную ситуацию сразу превращаешь в ультиматум.
– Интересное наблюдение от человека, который вчера вошёл в квартиру со словами «освобождай спальню».
Он подался вперёд.
– Ты прекрасно поняла, что я имел в виду. Речь шла о временной необходимости.
– Вчера ты говорил Ольге за стеной, что она будет жить здесь и после рождения ребёнка.
На его лице что-то изменилось.
Совсем немного.
– Ты подслушивала?
– Нет. Вы разговаривали в моей спальне за неплотно закрытой дверью. Но мне нравится, что из всего сказанного тебя возмутил именно способ, которым я узнала правду.
В дверях появилась Лидия Павловна. Она запахнула халат и посмотрела сначала на сына, затем на меня.
– Что вы с утра уже выясняете? Ольге отдых нужен, а вы устроили разговор на всю квартиру.
– Мама, посмотри в прихожую, – бросил Роман.
Свекровь вышла на несколько секунд и вернулась заметно бодрее.
– Катя, ты действительно собрала мои вещи? – спросила она, уперев ладонь в край стола. – Ты решила выставить пожилую женщину из дома только потому, что не можешь простить мужу другую женщину?
– Я собрала то, что вам понадобится в первые дни. Остальное вы заберёте позже, заранее договорившись со мной о времени.
– Со мной договариваться? – Лидия Павловна даже рассмеялась. – Я несколько лет живу в этой квартире. Ты сейчас говоришь так, будто я приходила сюда в гости на выходные.
– Вы приехали пожить на два месяца, Лидия Павловна. Я хорошо помню тот разговор. Просто два месяца постепенно превратились в несколько лет, потому что мне каждый раз объясняли, что требовать соблюдения договорённостей неудобно.
– Значит, ты всё это время копила обиды и ждала случая?
– Нет. Всё это время я считала вас семьёй.
Из коридора показалась Ольга. Она уже успела одеться. Волосы были собраны, в руке она держала телефон.
– Простите, но я тоже хочу услышать этот разговор, – сказала она. – Вчера выяснилось слишком много того, о чём мне почему-то никто не считал нужным рассказать.
Роман раздражённо выдохнул.
– Прекрасно. Теперь будем устраивать коллективный суд.
– Не беспокойся, – ответила я. – Суд сегодня никому не нужен.
Я открыла синюю папку и положила перед собой договор.
– Давайте просто уберём одну ложь, на которой держался вчерашний разговор. Эта квартира подарена мне бабушкой до нашего брака. Собственник здесь я. У Романа доли нет. У Лидии Павловны тоже.
Ольга медленно повернулась к нему.
– Ты сказал мне, что квартира фактически общая.
– Потому что мы прожили здесь много лет, – резко ответил Роман. – Я делал ремонт, покупал вещи, оплачивал коммунальные услуги. Семья не живёт по принципу «вот мой сантиметр, а вот твой».
– Пока не появляется новая женщина, которой ты обещаешь эти сантиметры, – заметила я.
Он ударил ладонью по спинке стула.
– Да хватит уже выставлять меня каким-то захватчиком! Я не отбирал у тебя квартиру.
– Вчера ты отбирал у меня спальню. Начал с малого.
Ольга перевела взгляд на меня.
– Катя, я хочу спросить прямо. Вы вообще знали до вчерашнего дня, что я должна сюда переехать?
– До вчерашнего вечера я не знала даже, что вы беременны. О переезде мне сообщили тогда, когда ваш чемодан уже стоял в прихожей.
Ольга развернулась к Роману всем корпусом.
– Ты говорил, что вы с Катей практически не живёте как муж и жена. Говорил, что вопрос жилья обсуждался и она просто хочет немного времени, чтобы привыкнуть. Я специально спрашивала, не окажусь ли я здесь человеком, которого привели против её воли.
– Я не говорил, что она дала письменное согласие, – раздражённо ответил Роман. – Я сказал, что ситуация решаемая.
– Нет, Роман. Ты сказал: «С жильём вопрос решён». Я запомнила эту фразу прекрасно, потому что именно после неё согласилась собирать чемодан.
Лидия Павловна нетерпеливо хлопнула ладонью по столу.
– Господи, ну какая теперь разница, кто какую фразу сказал? Ольга уже беременна. Ребёнок появится через несколько месяцев. Вместо того чтобы всем вместе решить, как дальше жить, вы устроили разбор слов.
Она посмотрела на меня с тем же выражением, что и вчера.
– Там ребёнок, Катя. А у тебя что? Неужели нельзя хотя бы один раз перестать думать только о себе?
Я смотрела на неё и вдруг поняла, что эта фраза больше не причиняет мне того, на что она рассчитывала.
Вчера в ней было унижение.
Сегодня осталась только наглость.
– У меня есть дом, Лидия Павловна, – ответила я. – И я больше не собираюсь платить им за отсутствие ребёнка. Если ваш сын решил, что будущий ребёнок даёт ему право распоряжаться чужой квартирой, это его ошибка. Если вы решили то же самое, значит, ошибка у вас общая.
Свекровь вскинула подбородок.
– Какая же ты всё-таки жестокая. Рома прожил с тобой столько лет, а ты в одну ночь перечеркнула всё из-за бумажки.
– Странно. Вчера вы были уверены, что я должна за одну ночь принять любовницу мужа в свою спальню. А сегодня вдруг выяснилось, что резкие перемены вам не нравятся.
Ольга отвернулась, но я заметила, как дрогнули её губы. То ли от неловкости, то ли она едва удержалась от горькой усмешки.
Роман смотрел уже не на меня, а на папку.
– Катя, я вкладывался сюда годами. Делал ремонт. Покупал мебель. Платил счета. Не надо изображать, будто я случайно пришёл вчера с улицы.
– Я никогда так не считала. Ты жил здесь как мой муж. Я не делила с тобой полки холодильника и не выставляла счёт за квадратные метры. Но ты решил, что статус мужа даёт тебе ещё и право привести сюда другую женщину, поселить её в моей спальне и сообщить мне, где теперь буду жить я.
– У меня будет ребёнок!
– Я уже поняла это с первого раза. Только ребёнок не превращает мою квартиру в твоё приданое.
– Ты специально всё сводишь к собственности.
– Потому что именно собственностью ты распорядился без меня.
Он прошёлся по кухне и остановился у окна.
– Хорошо. Допустим, вчера я выбрал неправильную форму разговора. Допустим, надо было объяснить всё иначе. Что ты предлагаешь теперь? Вышвырнуть меня и маму за дверь, а потом считать, что ты выиграла?
– Я ничего не выигрываю. Я заканчиваю наш брак для себя и прошу тебя сегодня уйти. Твоя мама уезжает с тобой. Остальные её вещи заберёте позже.
– Ты не можешь просто решить это одна.
– Ты вчера один решил, кто будет спать в моей спальне. Видишь, как неприятно, когда другой человек перестаёт спрашивать твоё разрешение?
Роман прищурился.
– То есть ты всё-таки выгоняешь нас?
– Я говорю, что больше не согласна на совместную жизнь. Квартира принадлежит мне, вы здесь не зарегистрированы. Если ты считаешь, что у тебя есть какие-то отдельные законные требования, решай их законным путём. Я не собираюсь толкаться с тобой в дверях или изображать судебного пристава. Но добровольно продолжать этот быт я не буду.
Роман несколько секунд ничего не отвечал.
Потом повернулся к Ольге.
– Ты видишь, с кем мне приходилось жить? Она сейчас использует квартиру, чтобы наказать меня за ребёнка.
Ольга посмотрела на него так, что он сразу замолчал.
– Не втягивай меня в это, – сказала она. – Вчера я ещё могла думать, что Катя просто не хочет принимать реальность. Сегодня я понимаю, что ты привёз меня в квартиру женщины, которая вообще ничего не знала. И теперь пытаешься сделать меня причиной, по которой тебя отсюда просят уйти.
– Оля, ты сейчас на эмоциях.
– Конечно, я на эмоциях. Я беременна от мужчины, который объяснял мне, что вопрос с жильём решён, а утром выяснилось, что он решил его за счёт жены, не поставив её в известность.
Лидия Павловна тяжело опустилась на стул.
– Олечка, ты хотя бы не становись на её сторону. Рома ради тебя старается.
– Лидия Павловна, я сейчас не выбираю сторону. Я пытаюсь понять, почему ваш сын решил, что можно обещать мне чужую квартиру.
Свекровь нахмурилась.
– Не чужую. Рома здесь полжизни прожил.
– Но собственница не он. И она согласия не давала. Мне вчера почему-то рассказали совсем другую историю.
Раздался звонок в дверь.
Роман замер.
Лидия Павловна посмотрела в сторону прихожей.
– Ты кого ещё позвала? Родственников для поддержки?
– Нет. Человека, который умеет работать с дверными замками.
Я открыла дверь.
На площадке стоял мастер с небольшим чемоданчиком инструментов.
– Доброе утро. Вы звонили насчёт замены цилиндра? – спросил он, сверившись с номером квартиры.
– Да, звонила я. Подождите, пожалуйста, несколько минут на площадке. Сначала люди соберутся и уйдут, потом сможете начать.
Мастер кивнул и отошёл к окну на лестничной клетке.
Роман коротко рассмеялся.
– Ты даже мастера вызвала. Значит, всю ночь готовила спектакль и теперь наслаждаешься эффектом?
– Нет, Роман. Спектакль был вчера, когда ты изображал хозяина моей квартиры перед женщиной, которой обещал здесь жить. Сегодня идут последствия.
Ольга поставила телефон в сумку и направилась в спальню.
Через минуту она вернулась со своим чемоданом.
– Я еду домой, – сказала она Роману. – Мне нужно подумать без тебя, твоей мамы и этой квартиры.
Он шагнул к ней.
– Оля, не делай глупостей. Мы сейчас все взвинчены. Поедем к тебе вместе, вечером поговорим и решим, что делать дальше.
– Ты можешь приехать, если хочешь разговаривать. Но не говори больше, что мы что-то уже решили. У меня от твоих готовых решений за сутки достаточно впечатлений.
Лидия Павловна смотрела на неё всё мрачнее.
– А мне, интересно, куда деваться? Катя собрала мои вещи, Рома теперь должен носиться за тобой. Очень удобно получилось.
Ольга медленно повернулась к ней.
– Роман говорил, что после рождения ребёнка вы собираетесь быть рядом и помогать нам. Получается, начнёте немного раньше. Моя квартира маленькая, предупреждаю сразу. Тридцать один метр. Поэтому вещей берите столько, сколько действительно нужно.
Свекровь растерянно моргнула.
– Ты предлагаешь мне жить с вами в однокомнатной квартире?
– Не я это придумала. Но вчера мне рассказывали, что ради ребёнка взрослые люди должны потерпеть неудобства.
Я посмотрела на Лидию Павловну.
Она тоже поняла, откуда взялась эта фраза.
– Катя, ты довольна? – спросила она. – Добилась своего?
– Я добилась только одного: в моей квартире больше никто не решает за меня, где мне спать.
Свекровь встала.
– После всего, что я для вас делала…
– Лидия Павловна, не надо сейчас составлять список заслуг. Я не отнимаю у вас вещи, не запрещаю их забрать и не требую благодарности за годы совместной жизни. Я просто больше не хочу жить вместе.
– В моём возрасте женщину выставляют неизвестно куда, а ты рассуждаешь о границах.
– Вы зарегистрированы по другому адресу. Кроме того, вы сами вчера объясняли мне, что ради будущего ребёнка взрослый человек способен потерпеть тесноту. Я вас услышала.
Роман подошёл ко мне почти вплотную.
– Ты думаешь, тебе станет хорошо одной? – спросил он тихо. – Сейчас ты злишься, тебе кажется, что ты сильная. А через неделю сядешь в этой квартире и поймёшь, что вокруг четыре стены и больше ничего.
Раньше от таких слов я начала бы доказывать, что не хочу быть одна. Напоминала бы, сколько лет мы прожили. Просила бы объяснений.
Теперь мне не хотелось ничего ему доказывать.
– Возможно, мне будет тяжело, Роман. Но это будет моя тяжёлая жизнь, а не удобная жизнь, которую ты распределил за меня. С этим я как-нибудь справлюсь.
Он смотрел на меня ещё несколько секунд.
Потом отвёл глаза, наклонился и взял свой чемодан.
– Хорошо. Только потом не звони и не говори, что я ушёл слишком легко.
– После вчерашнего меня меньше всего беспокоит, насколько красиво ты уйдёшь.
Лидия Павловна пошла в свою комнату за сумкой.
Я вспомнила о лекарствах, которые она хранила в дверце холодильника. Собрала упаковки в пакет и протянула ей, когда она вернулась.
– Здесь лекарства, которыми вы пользуетесь каждый день. Остальные вещи заберёте позже. Позвоните заранее, и мы договоримся о времени.
Она взяла пакет и посмотрела на меня с обидой.
– Надо же. Даже таблетки не забыла. Какая предусмотрительность.
– Лучше так, чем потом выяснять, что вы остались без нужных лекарств.
Ольга открыла входную дверь.
Мастер на площадке сразу отступил в сторону, освобождая проход.
Первой вышла она. Роман потянул следом чемодан. Лидия Павловна шла последней, прижимая к боку сумку и пакет.
У лифта Ольга нажала кнопку.
– Роман, сразу предупреждаю, – сказала она, глядя на табло над дверями. – У меня одна комната. Поэтому сегодня ты не будешь решать, кому где спать. У меня дома это решаю я.
Он медленно повернул к ней голову.
– Ты серьёзно решила сейчас повторять за Катей?
– Я решила хотя бы раз за сутки не повторять за тобой.
Двери лифта открылись.
Лидия Павловна вошла первой. Ольга закатила чемодан следом. Роман задержался на площадке и посмотрел на меня.
– Значит, вот так ты решила закончить столько лет?
– Нет, Роман. Я так решила закончить вчерашний вечер. Наши годы ты закончил раньше. Просто не счёл нужным сообщить мне дату.
Он ничего больше не сказал.
Зашёл в лифт, и двери закрылись.
Я вернулась в квартиру только после того, как услышала, как кабина пошла вниз.
Мастер поставил чемоданчик с инструментами возле двери.
– Теперь можно работать? – спросил он.
– Теперь можно. Меняйте цилиндр.
Он управился примерно за двадцать минут. Потом протянул мне новый комплект ключей и попросил несколько раз проверить механизм.
Я вставила ключ, повернула сначала в одну сторону, потом в другую.
Замок работал легко.
В спальне осталась смятая постель, которую я сама перестелила накануне. Ольга даже не успела разобрать половину вещей.
Я посмотрела на кровать и решила пока ничего не трогать.
Не потому, что хотела сохранить этот вечер в памяти.
Просто впервые за много лет мне не требовалось немедленно приводить квартиру в порядок ради чьего-то удобства.
Я закрыла входную дверь новым ключом и положила связку на полку в прихожей.
Где мне спать этой ночью, что делать с этой спальней и как жить дальше, теперь снова решала я.
Свекровь уже решила, кому нужнее место в моей квартире. Они приняли моё согласие перестелить постель за капитуляцию. Ночью я достала договор дарения и поняла: утром речь пойдёт уже не о спальне.
Роман пришёл домой не один.
Я услышала, как в прихожей колёсики чемодана перескочили через порожек, и вышла из кухни. Рядом с мужем стояла женщина лет тридцати пяти. Светлое пальто было расстёгнуто, обе ладони она держала на заметно округлившемся животе.
Лидия Павловна сидела за кухонным столом. Свекровь жила с нами уже несколько лет и обычно первая выглядывала в коридор, стоило щёлкнуть входному замку. Сейчас она даже не повернула головы. Продолжала протирать очки краем халата, будто появление незнакомой беременной женщины с чемоданом было самым обычным семейным вечером.
Я посмотрела на неё внимательнее.
Значит, знала.
– Катя, нам нужно поговорить, – сказал Роман, снимая куртку. Он повесил её поверх моей и кивнул в сторону женщины. – Это Ольга. Я понимаю, что тебе сейчас будет неприятно, но постарайся хотя бы сначала выслушать, а потом уже делай выводы.
– Мне уже интересно, с какого места ты предлагаешь начинать выводы, – ответила я. – С женщины у моей двери или с чемодана, который ты только что вкатил в мою квартиру?
Ольга неловко потянула ручку чемодана к себе.
– Я, наверное, действительно не должна была приезжать вот так, – произнесла она и посмотрела на Романа. – Ты говорил, что всё будет иначе.
Роман тут же взял её за локоть, словно хотел вернуть не только на место, но и в заранее написанный им сценарий.
– Оля, пожалуйста, не начинай нервничать. Мы сейчас всё объясним, – сказал он, а затем повернулся ко мне. – Катя, она беременна. Срок уже приличный. Поэтому освобождай спальню. Ей нельзя сейчас спать где попало, а ты несколько дней устроишься в гостиной.
Я несколько секунд смотрела на мужа.
Он произнёс это деловым тоном человека, который сообщает, что завтра отключат воду и нужно наполнить ванну. Не попросил. Не спросил. Даже не попытался объяснить, почему беременная любовница должна спать в моей постели.
Он просто распределил комнаты.
– Роман, повтори, пожалуйста, медленнее, – попросила я. – Я хочу убедиться, что ничего не перепутала. Ты привёл в дом женщину, которая ждёт от тебя ребёнка, и первым делом предлагаешь мне освободить для неё нашу спальню?
Муж раздражённо дёрнул плечом.
– Не надо специально делать из моих слов что-то чудовищное. Я никого не выгоняю. В гостиной хороший диван, ты сама на нём сто раз лежала. Ольге сейчас тяжело, а у неё однокомнатная квартира чуть больше тридцати метров. Там вдвоём тесно, а скоро появится ребёнок.
– Как предусмотрительно, – сказала я. – Значит, проблему тесноты в её квартире вы решили расширением за счёт моей.
– Вот поэтому с тобой невозможно нормально разговаривать, – процедил Роман. – Я пытаюсь решить реальную проблему, а ты сразу переводишь всё в язвительность.
– Реальную проблему ты создал без моего участия. Странно требовать от меня восторга от способа её решения.
Ольга снова посмотрела на него. Теперь в её лице появилась уже не только неловкость, но и настороженность.
– Роман говорил, что вы всё обсудите заранее, – сказала она мне. – Я не собиралась приходить сюда так, будто имею на что-то право. Он объяснил, что вопрос с жильём почти решён.
Роман резко повернул к ней голову.
– Я сказал, что мы договоримся. Это и происходит сейчас. Не нужно из каждой формулировки устраивать допрос.
– Любопытный у тебя способ договариваться, – сказала я. – Сначала завезти человека с чемоданом, потом сообщить жене, куда она должна переселиться.
Лидия Павловна наконец положила очки на стол.
– Катя, не нужно раздувать скандал на пустом месте, – произнесла она с тем терпеливым выражением лица, которым обычно объясняла кассиру, что тот неправильно пробил скидку. – Там ребёнок будет. Не чужой ребёнок, между прочим, а ребёнок Романа. А у тебя что? Взрослая женщина вполне может несколько ночей поспать на диване. Иногда приходится думать не только о собственном удобстве.
Я повернулась к ней.
– Лидия Павловна, вы давно знаете про Ольгу и беременность?
Свекровь чуть приподняла подбородок.
– Знаю достаточно давно, чтобы понимать: истериками ребёнка уже не отменишь. Роман сначала сам должен был разобраться в ситуации, а не бежать к тебе с каждым разговором. Я считала правильным не вмешиваться раньше времени.
– Вы сейчас сидите в моей кухне и объясняете мне, кому отдать спальню. С невмешательством вы явно уже закончили.
Она поджала губы.
– Вот видишь, Рома? Я именно этого и боялась. Вместо того чтобы спокойно подумать о будущем, она считает, кто на каком стуле сидит.
– Мама, не надо, я сам поговорю, – бросил Роман.
Он взял чемодан Ольги и покатил его по коридору.
Не к гостиной.
К нашей спальне.
Я вышла следом.
– Ты уже определил, где она будет жить? – спросила я.
Роман остановился возле двери и обернулся.
– Я определил самый нормальный вариант на ближайшее время. Там хорошая кровать, Ольге нужен отдых. Ты взрослая здоровая женщина, несколько дней на диване с тобой ничего не случится. Потом всё решим без этих демонстраций.
– Что именно потом решим?
– Как будем жить дальше.
– «Мы» сейчас кто?
Он нахмурился.
– Катя, не заставляй меня разжёвывать очевидные вещи. Ситуация изменилась.
– Для тебя, судя по чемодану, она изменилась довольно давно. Для меня минут десять назад.
Ольга стояла у стены, прижав ремень сумки к плечу.
– Может быть, мне лучше уехать домой, – сказала она. – Я не хочу начинать совместную жизнь с того, что кого-то выселяют из спальни.
– Никто никого не выселяет, – отрезал Роман и сразу смягчил голос, обращаясь уже к ней. – Оля, тебе сейчас вредно нервничать. Мы это обсуждали. В твоей квартире втроём потом будет невозможно, здесь места достаточно.
– Втроём? – переспросила я.
Он запнулся всего на секунду.
Но я заметила.
– Я имею в виду после рождения ребёнка, – пояснил он. – Не цепляйся к словам.
Ольга провела ладонью по животу.
– Ты говорил мне, что здесь всем хватит места и что Катя понимает ситуацию.
Роман бросил на неё короткий тяжёлый взгляд.
– Я сказал, что вопрос решаемый. Не нужно сейчас устраивать разбор каждого предложения.
Вот теперь стало интересно.
Я посмотрела на Ольгу. Она тоже поняла, что сказала лишнее, но отступать уже не стала.
– Хорошо, – произнесла я. – Раз вопрос, по мнению Романа, решаемый, я его решу. Постель перестелю. К утру всё будет готово.
Лидия Павловна удовлетворённо откинулась на спинку стула.
– Наконец-то ты меня услышала. Я всегда говорила Роме, что с тобой можно договориться, если не давить на твоё упрямство. Завтра все успокоятся и поймут, что никакой катастрофы не произошло.
– Завтра действительно многое станет понятнее, – ответила я.
Роман задержал на мне взгляд.
– Только не начинай ночью звонить подругам, сестре или ещё кому-нибудь и собирать совет родственников. Это наша семейная ситуация.
Я чуть улыбнулась.
– Не переживай. Совет родственников мне сегодня точно не понадобится.
Я зашла в спальню, сняла наше бельё и достала из шкафа чистый комплект. Роман остался у двери. Он следил за мной настороженно, будто моё согласие раздражало его сильнее возможного скандала.
– Катя, я понимаю, что тебе больно, – сказал он наконец. – Но жизнь иногда складывается так, что приходится принимать неприятные вещи. Я не планировал всё именно так.
Я расправила простыню и посмотрела на него.
– Беременность Ольги тоже просто сама сложилась, а чемодан случайно докатился до нашей спальни?
– Не превращай разговор в цирк. Между мной и Олей серьёзные отношения. Ребёнок скоро родится. Мне нужно о нём думать.
– Думай. Я ведь не запрещаю.
– Тогда зачем ты разговариваешь таким тоном?
– Потому что ты почему-то решил, что забота о твоём будущем ребёнке автоматически делает меня обслуживающим персоналом вашей новой семьи.
Роман отвёл глаза.
– Я прошу тебя потерпеть несколько дней.
– Нет, Роман. Ты уже не просишь. Ты привёл Ольгу и объявил решение. Это разные вещи.
Он сжал губы.
– Хорошо. Сейчас не время продолжать. Утром поговорим без эмоций.
– Обязательно поговорим. Пижама у тебя в нижнем ящике. Забери сейчас, чтобы ночью не ходить за ней.
Он хотел что-то ответить, но только открыл ящик.
Через десять минут Ольгин чемодан стоял у шкафа, где висели мои платья.
Я взяла подушку и ушла в гостиную.
Лидия Павловна проводила меня взглядом победителя. Наверное, именно таким она и представляла идеальный семейный разговор: сын принимает решение, мать объясняет жене, почему оно разумное, жена перестилает постель и перестаёт мешать.
Она ошиблась только в одном.
Я действительно решила больше не спорить.
Но согласия им не давала.
На диване я лежать не стала.
Закрыла дверь гостиной, включила настольную лампу и выдвинула нижний ящик шкафа. Под стопкой старых альбомов лежала синяя папка с документами.
Эту квартиру мне подарила бабушка ещё до свадьбы.
Договор дарения. Выписка. Бумаги на моё имя. Документы, которые Роман много лет называл моей «архивной коллекцией», потому что сам терпеть не мог хранить квитанции и договоры.
Раньше меня его насмешки не задевали.
Мы были семьёй. Какая разница, чьё имя стоит в документах, если люди собираются прожить вместе всю жизнь?
Сегодня разница наконец стала очевидной.
За стеной негромко разговаривали Роман и Ольга. Я не собиралась подслушивать, но спальня находилась рядом, а дверь они закрыли неплотно.
– Ты говорил, что Катя знает о нас, – произнесла Ольга. Голос у неё был уже не растерянным, а раздражённым. – Не во всех подробностях, но знает, что мы собираемся жить вместе. По её лицу я сегодня увидела совсем другое.
– Я говорил, что Катя понимает, что наш брак давно существует формально, – ответил Роман. – Не нужно сейчас цепляться к словам. Она просто любит изображать, будто любое решение принято за её спиной.
– А разве не за её спиной? Я сегодня впервые её увидела, Роман. Ты привёз меня сюда с чемоданом и только в прихожей сказал, что говорить будешь сам.
– Потому что я знаю Катю лучше тебя. Если заранее дать ей неделю на размышления, она неделю будет превращать всё в драму. А когда решение уже принято, она быстрее привыкает.
Я посмотрела на синюю папку у себя на коленях.
Вот оно.
Не случайность. Не неловкий разговор, к которому никто не был готов.
Метод.
– Квартира действительно её? – спросила Ольга через несколько секунд.
Роман ответил не сразу.
– Формально документы оформлены на Катю, потому что бабушка подарила ей квартиру до свадьбы. Но мы прожили здесь много лет. Я делал ремонт, покупал мебель, оплачивал счета. Нельзя после этого говорить, будто я здесь никто.
– Ты сказал мне по-другому. Ты говорил, что квартира практически общая.
– Оля, смысл от этого не меняется.
– Для меня меняется. Я приехала сюда, потому что думала, что ты имеешь право предложить мне здесь жить.
Роман понизил голос, и дальше я разобрала не всё. Но мне уже хватило.
Получалось, Ольга знала про меня. Знала, что наш брак не расторгнут. Но не знала главного: её будущее жильё Роман обещал за чужой счёт.
В коридоре открылась дверь.
Послышались шаги Лидии Павловны.
– Олечка, ты только себя не накручивай, – сказала свекровь. – Катя не глупая женщина. Она прекрасно понимает, что ребёнок важнее её обид. Сегодня покапризничает, завтра успокоится. Мы с ней столько лет прожили, я её характер знаю.
– Мне не нравится, что Роман сказал одно, а оказалось другое, – ответила Ольга.
– Мужчины иногда говорят проще, чем есть на самом деле. Не придирайся сейчас к формулировкам. Главное, у вас будет ребёнок. Остальное утрясётся.
– А если Катя не согласится?
Лидия Павловна даже усмехнулась.
– Куда она денется? Рома здесь столько лет живёт. Не выставит же она его с вещами на лестницу.
Я закрыла папку.
Вот тогда решение стало окончательным.
Не потому, что мне захотелось наказать беременную женщину. Ольга появилась в моей жизни несколько часов назад и, судя по услышанному, сама получила от Романа весьма удобную версию действительности.
Проблема была в другом.
Роман уже распределил мою квартиру, мою спальню и моё место в собственной жизни. Его мать одобрила этот план. И оба они были абсолютно уверены, что я снова подвинулась бы, потому что всегда двигалась раньше.
Когда Лидия Павловна собиралась пожить у нас два месяца после ремонта в своей квартире, я согласилась. Два месяца превратились в годы.
Когда ей стало тяжело раскладывать диван, я отдала ей комнату, в которой работала.
Когда Роман хотел новую мебель, потому что старая его раздражала, мы купили новую, хотя меня всё устраивало.
Каждый раз это называлось семейным компромиссом.
Только компромисс почему-то всегда двигался в одну сторону.
Я взяла телефон и нашла номер мастера, который несколько лет назад менял нам дверную фурнитуру.
– Добрый вечер, извините за поздний звонок, – сказала я, когда мужчина ответил. – Вы сможете завтра утром приехать и заменить цилиндр во входной двери? Сам замок исправен, нужен только новый цилиндр и комплект ключей.
Мастер задал несколько вопросов о модели двери.
– Если подъедете примерно к девяти, мне будет удобно, – добавила я. – Раньше не нужно.
Договорившись, я положила телефон рядом с папкой.
Потом достала из кладовки два чемодана.
Собрала вещи Романа, которые понадобятся в первые дни: бельё, рубашки, брюки, домашнюю одежду, зарядные устройства. Бритву оставила в ванной до утра.
С вещами Лидии Павловны оказалось сложнее. За несколько лет она заняла два шкафа, половину антресоли и три ящика в прихожей. Я не собиралась ночью превращать квартиру в склад сумок, поэтому сложила только необходимое.
Остальное она сможет забрать позже.
На верхней полке лежала папка с её бумагами. Я не открывала. Мне и без этого было известно, что и она, и Роман зарегистрированы по адресу свекрови, а не в моей квартире.
К половине второго ночи чемоданы стояли у стены в прихожей.
Я вернулась в гостиную и села на край дивана.
Только теперь подумала не о квартире.
О браке.
Роман изменял мне. Ждал ребёнка от другой женщины. Его мать помогала скрывать происходящее и заранее выбрала сторону.
Но окончательно наш брак закончился для меня даже не в тот момент, когда я увидела Ольгин живот.
Он закончился, когда Роман сказал мне, где я отныне должна спать.
Не попросил.
Не предложил обсудить.
Просто назначил мне новое место в собственной квартире.
До девяти утра оставалось несколько часов.
Я легла и выключила свет.
Роман вышел из спальни первым.
Он был в домашней футболке и носках, волосы торчали на затылке. Дошёл до прихожей, увидел два чемодана и остановился.
Я уже сидела за кухонным столом. Рядом лежала синяя папка.
– Катя, я очень надеюсь, что сейчас ты нормально объяснишь, зачем посреди ночи собирала наши вещи, – сказал он, войдя на кухню. Голос старался держать ровным, но угол рта у него заметно дёргался. – Потому что если это попытка меня напугать, то выглядит она довольно по-детски.
– Я никого не пугаю, Роман. Я закончила собирать то, что вы вчера начали.
– Не говори загадками.
– Ты привёл сюда новую семью. Я освобождаю для неё не спальню, а себя от участия в этом устройстве.
Роман усмехнулся и потёр ладонью подбородок.
– Вот поэтому я и не хотел начинать разговор резко. Ты любую сложную ситуацию сразу превращаешь в ультиматум.
– Интересное наблюдение от человека, который вчера вошёл в квартиру со словами «освобождай спальню».
Он подался вперёд.
– Ты прекрасно поняла, что я имел в виду. Речь шла о временной необходимости.
– Вчера ты говорил Ольге за стеной, что она будет жить здесь и после рождения ребёнка.
На его лице что-то изменилось.
Совсем немного.
– Ты подслушивала?
– Нет. Вы разговаривали в моей спальне за неплотно закрытой дверью. Но мне нравится, что из всего сказанного тебя возмутил именно способ, которым я узнала правду.
В дверях появилась Лидия Павловна. Она запахнула халат и посмотрела сначала на сына, затем на меня.
– Что вы с утра уже выясняете? Ольге отдых нужен, а вы устроили разговор на всю квартиру.
– Мама, посмотри в прихожую, – бросил Роман.
Свекровь вышла на несколько секунд и вернулась заметно бодрее.
– Катя, ты действительно собрала мои вещи? – спросила она, уперев ладонь в край стола. – Ты решила выставить пожилую женщину из дома только потому, что не можешь простить мужу другую женщину?
– Я собрала то, что вам понадобится в первые дни. Остальное вы заберёте позже, заранее договорившись со мной о времени.
– Со мной договариваться? – Лидия Павловна даже рассмеялась. – Я несколько лет живу в этой квартире. Ты сейчас говоришь так, будто я приходила сюда в гости на выходные.
– Вы приехали пожить на два месяца, Лидия Павловна. Я хорошо помню тот разговор. Просто два месяца постепенно превратились в несколько лет, потому что мне каждый раз объясняли, что требовать соблюдения договорённостей неудобно.
– Значит, ты всё это время копила обиды и ждала случая?
– Нет. Всё это время я считала вас семьёй.
Из коридора показалась Ольга. Она уже успела одеться. Волосы были собраны, в руке она держала телефон.
– Простите, но я тоже хочу услышать этот разговор, – сказала она. – Вчера выяснилось слишком много того, о чём мне почему-то никто не считал нужным рассказать.
Роман раздражённо выдохнул.
– Прекрасно. Теперь будем устраивать коллективный суд.
– Не беспокойся, – ответила я. – Суд сегодня никому не нужен.
Я открыла синюю папку и положила перед собой договор.
– Давайте просто уберём одну ложь, на которой держался вчерашний разговор. Эта квартира подарена мне бабушкой до нашего брака. Собственник здесь я. У Романа доли нет. У Лидии Павловны тоже.
Ольга медленно повернулась к нему.
– Ты сказал мне, что квартира фактически общая.
– Потому что мы прожили здесь много лет, – резко ответил Роман. – Я делал ремонт, покупал вещи, оплачивал коммунальные услуги. Семья не живёт по принципу «вот мой сантиметр, а вот твой».
– Пока не появляется новая женщина, которой ты обещаешь эти сантиметры, – заметила я.
Он ударил ладонью по спинке стула.
– Да хватит уже выставлять меня каким-то захватчиком! Я не отбирал у тебя квартиру.
– Вчера ты отбирал у меня спальню. Начал с малого.
Ольга перевела взгляд на меня.
– Катя, я хочу спросить прямо. Вы вообще знали до вчерашнего дня, что я должна сюда переехать?
– До вчерашнего вечера я не знала даже, что вы беременны. О переезде мне сообщили тогда, когда ваш чемодан уже стоял в прихожей.
Ольга развернулась к Роману всем корпусом.
– Ты говорил, что вы с Катей практически не живёте как муж и жена. Говорил, что вопрос жилья обсуждался и она просто хочет немного времени, чтобы привыкнуть. Я специально спрашивала, не окажусь ли я здесь человеком, которого привели против её воли.
– Я не говорил, что она дала письменное согласие, – раздражённо ответил Роман. – Я сказал, что ситуация решаемая.
– Нет, Роман. Ты сказал: «С жильём вопрос решён». Я запомнила эту фразу прекрасно, потому что именно после неё согласилась собирать чемодан.
Лидия Павловна нетерпеливо хлопнула ладонью по столу.
– Господи, ну какая теперь разница, кто какую фразу сказал? Ольга уже беременна. Ребёнок появится через несколько месяцев. Вместо того чтобы всем вместе решить, как дальше жить, вы устроили разбор слов.
Она посмотрела на меня с тем же выражением, что и вчера.
– Там ребёнок, Катя. А у тебя что? Неужели нельзя хотя бы один раз перестать думать только о себе?
Я смотрела на неё и вдруг поняла, что эта фраза больше не причиняет мне того, на что она рассчитывала.
Вчера в ней было унижение.
Сегодня осталась только наглость.
– У меня есть дом, Лидия Павловна, – ответила я. – И я больше не собираюсь платить им за отсутствие ребёнка. Если ваш сын решил, что будущий ребёнок даёт ему право распоряжаться чужой квартирой, это его ошибка. Если вы решили то же самое, значит, ошибка у вас общая.
Свекровь вскинула подбородок.
– Какая же ты всё-таки жестокая. Рома прожил с тобой столько лет, а ты в одну ночь перечеркнула всё из-за бумажки.
– Странно. Вчера вы были уверены, что я должна за одну ночь принять любовницу мужа в свою спальню. А сегодня вдруг выяснилось, что резкие перемены вам не нравятся.
Ольга отвернулась, но я заметила, как дрогнули её губы. То ли от неловкости, то ли она едва удержалась от горькой усмешки.
Роман смотрел уже не на меня, а на папку.
– Катя, я вкладывался сюда годами. Делал ремонт. Покупал мебель. Платил счета. Не надо изображать, будто я случайно пришёл вчера с улицы.
– Я никогда так не считала. Ты жил здесь как мой муж. Я не делила с тобой полки холодильника и не выставляла счёт за квадратные метры. Но ты решил, что статус мужа даёт тебе ещё и право привести сюда другую женщину, поселить её в моей спальне и сообщить мне, где теперь буду жить я.
– У меня будет ребёнок!
– Я уже поняла это с первого раза. Только ребёнок не превращает мою квартиру в твоё приданое.
– Ты специально всё сводишь к собственности.
– Потому что именно собственностью ты распорядился без меня.
Он прошёлся по кухне и остановился у окна.
– Хорошо. Допустим, вчера я выбрал неправильную форму разговора. Допустим, надо было объяснить всё иначе. Что ты предлагаешь теперь? Вышвырнуть меня и маму за дверь, а потом считать, что ты выиграла?
– Я ничего не выигрываю. Я заканчиваю наш брак для себя и прошу тебя сегодня уйти. Твоя мама уезжает с тобой. Остальные её вещи заберёте позже.
– Ты не можешь просто решить это одна.
– Ты вчера один решил, кто будет спать в моей спальне. Видишь, как неприятно, когда другой человек перестаёт спрашивать твоё разрешение?
Роман прищурился.
– То есть ты всё-таки выгоняешь нас?
– Я говорю, что больше не согласна на совместную жизнь. Квартира принадлежит мне, вы здесь не зарегистрированы. Если ты считаешь, что у тебя есть какие-то отдельные законные требования, решай их законным путём. Я не собираюсь толкаться с тобой в дверях или изображать судебного пристава. Но добровольно продолжать этот быт я не буду.
Роман несколько секунд ничего не отвечал.
Потом повернулся к Ольге.
– Ты видишь, с кем мне приходилось жить? Она сейчас использует квартиру, чтобы наказать меня за ребёнка.
Ольга посмотрела на него так, что он сразу замолчал.
– Не втягивай меня в это, – сказала она. – Вчера я ещё могла думать, что Катя просто не хочет принимать реальность. Сегодня я понимаю, что ты привёз меня в квартиру женщины, которая вообще ничего не знала. И теперь пытаешься сделать меня причиной, по которой тебя отсюда просят уйти.
– Оля, ты сейчас на эмоциях.
– Конечно, я на эмоциях. Я беременна от мужчины, который объяснял мне, что вопрос с жильём решён, а утром выяснилось, что он решил его за счёт жены, не поставив её в известность.
Лидия Павловна тяжело опустилась на стул.
– Олечка, ты хотя бы не становись на её сторону. Рома ради тебя старается.
– Лидия Павловна, я сейчас не выбираю сторону. Я пытаюсь понять, почему ваш сын решил, что можно обещать мне чужую квартиру.
Свекровь нахмурилась.
– Не чужую. Рома здесь полжизни прожил.
– Но собственница не он. И она согласия не давала. Мне вчера почему-то рассказали совсем другую историю.
Раздался звонок в дверь.
Роман замер.
Лидия Павловна посмотрела в сторону прихожей.
– Ты кого ещё позвала? Родственников для поддержки?
– Нет. Человека, который умеет работать с дверными замками.
Я открыла дверь.
На площадке стоял мастер с небольшим чемоданчиком инструментов.
– Доброе утро. Вы звонили насчёт замены цилиндра? – спросил он, сверившись с номером квартиры.
– Да, звонила я. Подождите, пожалуйста, несколько минут на площадке. Сначала люди соберутся и уйдут, потом сможете начать.
Мастер кивнул и отошёл к окну на лестничной клетке.
Роман коротко рассмеялся.
– Ты даже мастера вызвала. Значит, всю ночь готовила спектакль и теперь наслаждаешься эффектом?
– Нет, Роман. Спектакль был вчера, когда ты изображал хозяина моей квартиры перед женщиной, которой обещал здесь жить. Сегодня идут последствия.
Ольга поставила телефон в сумку и направилась в спальню.
Через минуту она вернулась со своим чемоданом.
– Я еду домой, – сказала она Роману. – Мне нужно подумать без тебя, твоей мамы и этой квартиры.
Он шагнул к ней.
– Оля, не делай глупостей. Мы сейчас все взвинчены. Поедем к тебе вместе, вечером поговорим и решим, что делать дальше.
– Ты можешь приехать, если хочешь разговаривать. Но не говори больше, что мы что-то уже решили. У меня от твоих готовых решений за сутки достаточно впечатлений.
Лидия Павловна смотрела на неё всё мрачнее.
– А мне, интересно, куда деваться? Катя собрала мои вещи, Рома теперь должен носиться за тобой. Очень удобно получилось.
Ольга медленно повернулась к ней.
– Роман говорил, что после рождения ребёнка вы собираетесь быть рядом и помогать нам. Получается, начнёте немного раньше. Моя квартира маленькая, предупреждаю сразу. Тридцать один метр. Поэтому вещей берите столько, сколько действительно нужно.
Свекровь растерянно моргнула.
– Ты предлагаешь мне жить с вами в однокомнатной квартире?
– Не я это придумала. Но вчера мне рассказывали, что ради ребёнка взрослые люди должны потерпеть неудобства.
Я посмотрела на Лидию Павловну.
Она тоже поняла, откуда взялась эта фраза.
– Катя, ты довольна? – спросила она. – Добилась своего?
– Я добилась только одного: в моей квартире больше никто не решает за меня, где мне спать.
Свекровь встала.
– После всего, что я для вас делала…
– Лидия Павловна, не надо сейчас составлять список заслуг. Я не отнимаю у вас вещи, не запрещаю их забрать и не требую благодарности за годы совместной жизни. Я просто больше не хочу жить вместе.
– В моём возрасте женщину выставляют неизвестно куда, а ты рассуждаешь о границах.
– Вы зарегистрированы по другому адресу. Кроме того, вы сами вчера объясняли мне, что ради будущего ребёнка взрослый человек способен потерпеть тесноту. Я вас услышала.
Роман подошёл ко мне почти вплотную.
– Ты думаешь, тебе станет хорошо одной? – спросил он тихо. – Сейчас ты злишься, тебе кажется, что ты сильная. А через неделю сядешь в этой квартире и поймёшь, что вокруг четыре стены и больше ничего.
Раньше от таких слов я начала бы доказывать, что не хочу быть одна. Напоминала бы, сколько лет мы прожили. Просила бы объяснений.
Теперь мне не хотелось ничего ему доказывать.
– Возможно, мне будет тяжело, Роман. Но это будет моя тяжёлая жизнь, а не удобная жизнь, которую ты распределил за меня. С этим я как-нибудь справлюсь.
Он смотрел на меня ещё несколько секунд.
Потом отвёл глаза, наклонился и взял свой чемодан.
– Хорошо. Только потом не звони и не говори, что я ушёл слишком легко.
– После вчерашнего меня меньше всего беспокоит, насколько красиво ты уйдёшь.
Лидия Павловна пошла в свою комнату за сумкой.
Я вспомнила о лекарствах, которые она хранила в дверце холодильника. Собрала упаковки в пакет и протянула ей, когда она вернулась.
– Здесь лекарства, которыми вы пользуетесь каждый день. Остальные вещи заберёте позже. Позвоните заранее, и мы договоримся о времени.
Она взяла пакет и посмотрела на меня с обидой.
– Надо же. Даже таблетки не забыла. Какая предусмотрительность.
– Лучше так, чем потом выяснять, что вы остались без нужных лекарств.
Ольга открыла входную дверь.
Мастер на площадке сразу отступил в сторону, освобождая проход.
Первой вышла она. Роман потянул следом чемодан. Лидия Павловна шла последней, прижимая к боку сумку и пакет.
У лифта Ольга нажала кнопку.
– Роман, сразу предупреждаю, – сказала она, глядя на табло над дверями. – У меня одна комната. Поэтому сегодня ты не будешь решать, кому где спать. У меня дома это решаю я.
Он медленно повернул к ней голову.
– Ты серьёзно решила сейчас повторять за Катей?
– Я решила хотя бы раз за сутки не повторять за тобой.
Двери лифта открылись.
Лидия Павловна вошла первой. Ольга закатила чемодан следом. Роман задержался на площадке и посмотрел на меня.
– Значит, вот так ты решила закончить столько лет?
– Нет, Роман. Я так решила закончить вчерашний вечер. Наши годы ты закончил раньше. Просто не счёл нужным сообщить мне дату.
Он ничего больше не сказал.
Зашёл в лифт, и двери закрылись.
Я вернулась в квартиру только после того, как услышала, как кабина пошла вниз.
Мастер поставил чемоданчик с инструментами возле двери.
– Теперь можно работать? – спросил он.
– Теперь можно. Меняйте цилиндр.
Он управился примерно за двадцать минут. Потом протянул мне новый комплект ключей и попросил несколько раз проверить механизм.
Я вставила ключ, повернула сначала в одну сторону, потом в другую.
Замок работал легко.
В спальне осталась смятая постель, которую я сама перестелила накануне. Ольга даже не успела разобрать половину вещей.
Я посмотрела на кровать и решила пока ничего не трогать.
Не потому, что хотела сохранить этот вечер в памяти.
Просто впервые за много лет мне не требовалось немедленно приводить квартиру в порядок ради чьего-то удобства.
Я закрыла входную дверь новым ключом и положила связку на полку в прихожей.
Где мне спать этой ночью, что делать с этой спальней и как жить дальше, теперь снова решала я.
