— С ума сошла, семьдесят четыре тысячи за жужжащую жестянку? — Галина Петровна брезгливо пнула картонный бок коробки носком домашнего тапка. — Манечка, у тебя руки отвалятся три раза в неделю шваброй махнуть, или ты у нас теперь барыня?
Марина молчала, чувствуя, как внутри привычно закипает противная, липкая волна стыда. Коробка с новеньким, умным роботом-пылесосом стояла в прихожей под зеркалом уже третий день. Марина даже скотч не вскрыла. Купила на свою честно заработанную квартальную премию, а ощущение было такое, будто обокрала сиротский приют.
— Галина Петровна, у меня логистический отдел и тридцать фур на линии круглые сутки, — тихо ответила Марина, снимая пальто. — Я домой прихожу в девять вечера. Мне швабра по ночам снится в кошмарах.
— Ой, не смеши меня! — отмахнулась свекровь, проходя на кухню. — Тридцать фур у нее! Нажали три кнопки на компьютере и устали. Мы в свое время на заводе в две смены пахали, потом пеленки в ледяной воде полоскали, и ничего, живые. Мужья сытые ходили, полы блестели. А нынешние девки совсем обленились. Всё бы им облегчать себе жизнь. Самоценности начитались в своих интернетах. Выброшенные деньги, Манечка. Вадик придет, я ему всё скажу. Разорительница.
Вадик пришел через полчаса и, разумеется, сразу принял сторону матери. Он даже ботинки не снял, застрял в прихожей перед коробкой, уперев руки в бока.
— Марин, ну это действительно перебор, — вздохнул он с оскорбленным видом праведника. — Семьдесят четыре тысячи! Мы же договаривались каждую копейку откладывать на замену радиаторов на даче. А ты взяла и спустила деньги на игрушку. Тебе тяжело раз в неделю пылесос из шкафа достать?
— Вадик, я купила его на свои деньги, — Марина попыталась защитить остатки личных границ. — Личные. Премиальные.
— В семье нет «твоих» денег, есть семейный бюджет! — веско отчеканил муж, проходя к столу, где Галина Петровна уже разливала чай. — И вообще, зажралась ты, мать. Чистоплюйство это всё. Давай-ка обратно его сдадим, пока две недели не прошли. Как раз коробка целая. Я сам отвезу в субботу в «ТехноМир», у меня там знакомый на возвратах работает, быстро всё оформим. А деньги на накопительный счет закинем. Хоть процент капнет.
Марина смотрела на мужа, и перед глазами почему-то встала старая, облупившаяся кухня в родительском доме.
Ей тогда было двенадцать. Она целую неделю экономила на школьных обедах, чтобы купить себе красивую, яркую шоколадку с орехами в блестящей фольге. Положила её на стол, гордая своей самостоятельностью. Мама увидела, нахмурилась и ледяным тоном выдала: «Мы не так богаты, чтобы на всякую ерунду деньги швырять. Могла бы хлеба купить или колбасы грамм сто. Ишь, барыня выискалась, баловать себя вздумала». Шоколадку тогда прибрали «к чаю для гостей», а Марина на всю жизнь запомнила: тратить деньги на свою радость — это преступление. Если тебе не больно и не тяжело, значит, ты делаешь что-то неправильно. Обязательно нужно упахиваться, страдать и заслуживать право на чистый пол или вкусную еду.
— Ладно, — тихо сказала Марина, убирая нераспечатанную коробку в угол. — Отвези.
Вадим сразу повеселел, даже за плечо её приобнял:
— Вот и умница, Марин. Рациональнее надо быть. Жизнь сейчас непростая, шкурой надо чувствовать каждую копейку.
В субботу утром муж бережно погрузил коробку в багажник своей старенькой, но тщательно ухоженной «Октавии» и уехал. Вернулся через два часа, довольный, как кот, укравший сметану.
— Всё, сдал! — объявил он с порога, вешая ключи на крючок. — Чек забрали, заявление написал. Сказали, деньги вернутся на карту в течение пяти-семи рабочих дней. Праздник экономии и здравого смысла объявляется открытым!
Марина почувствовала странную смесь облегчения и глухой, серой пустоты. Вроде бы и вины больше нет — деньги «спасла», — но в груди противно сквозняло. Будто у нее снова отобрали ту шоколадку с орехами.
Следующие пару дней Вадим буквально порхал по квартире. Пел в душе, купил себе дорогого импортного пива, хотя обычно экономил даже на спичках, и без конца заглядывал в телефон.
Во вторник Марина задержалась на работе — разгребала завал с застрявшей под Вышним Волочком фурой. Домой вернулась около девяти. Вадим сидел на кухне и увлеченно разглядывал что-то на экране своего планшета. При виде жены он мгновенно захлопнул крышку чехла и как-то суетливо отложил устройство в сторону.
— О, Малыш, привет! — засуетился муж. — А я тут… это, новости читаю. Устала? Давай я тебе чай согрею.
— Давай, — устало кивнула Марина, садясь на стул. — Вадик, а деньги за пылесос пришли? Уже четыре дня прошло, обычно быстро возвращают.
— Ой, да там у них в «ТехноМире» какая-то задержка с банком-эквайером, — замахал руками Вадим, наливая воду в чайник. — Знакомый сказал, до десяти дней может занять. Ты же знаешь эти наши банки, только брать умеют быстро, а отдают со скрипом. Не переживай, всё под контролем.
В четверг Марина решила заехать после работы в гараж. Нужно было забрать комплект зимней резины, чтобы отвезти на шиномонтаж — синоптики обещали первые заморозки. Гараж у них был неподалеку, обычный кирпичный бокс в кооперативе. Вадим берег его как зеницу ока, хранил там кучу своего рыбацкого хлама. Марина знала код от навесного замка — дата рождения сына, которую Вадик никогда бы не забыл, потому что другие цифры в его голове просто не держались.
Она открыла скрипучую железную дверь, щелкнула выключателем. В гараже пахло бензином, старой резиной и сушеной рыбой. Резина лежала в углу, аккуратно сложенная стопкой. Марина уже собиралась катить первое колесо к выходу, как вдруг её взгляд упал на верстак.
Там стояла большая коробка из-под старого, дешевого китайского спиннинга Вадима. Но из-под приоткрытой крышки торчал кусок яркого, непривычно качественного пластика с золотистым тиснением. Марина подошла ближе и приподняла картон.
Внутри лежала новенькая, сверкающая смазкой безынерционная катушка Shimano. Сбоку на коробке сохранился ценник специализированного магазина для профессиональной рыбалки: «Катушка безынерционная Shimano Twin Power C3000 — 48 200 рублей».
Марина замерла, разглядывая золотистый бок японской катушки. Сорок восемь тысяч рублей. На катушку. Для рыбы, у которой мозгов нет.
Она аккуратно прикрыла коробку и вернулась в машину. В голове вместо обиды звенела хрустальная ясность. Марина открыла приложение банка — никаких возвратов от «ТехноМира», зато в топливном счете светилась предоплата за три дня аренды домика на рыболовной базе «Озерная» на предстоящие выходные. Те самые, когда Вадик должен уехать в «тяжелую командировку в Тверь».
Дома Марина дождалась, пока муж уйдет в душ, и открыла его планшет. Пароль он не менял со дня покупки. В мессенджере без труда нашелся чат с коллегой Серегой.
«Серега, здорово! Ну как пылесос, Юлька довольна?» — писал Вадим в субботу.
«Братан, пылесос — пушка! Юлька пищит. Шестьдесят пять тысяч за новый аппарат в коробке — это подарок. Лови наличку на карту».
«От души! Только Марине ни слова. Я сказал, что в магазин сдал. Бабы начнут выносить мозг про бюджет. А я себе наконец Shimano Twin Power взял, о которой три года мечтал! И на «Озерную» нам как раз осталось. В пятницу стартуем!»
Марина медленно закрыла планшет. Удивительно, но плакать не хотелось. Наоборот, внутри разлилось теплое чувство. Синдром бедной девочки, которая обязана себе во всем отказывать ради общего блага, испарился. Экономили в этом доме только на ней. А муж с мамой очень удобно устроились на её чувстве вины.
В пятницу утром Вадим уехал в свою «тяжелую командировку», старательно симулируя уныние на лице. Как только его «Октавия» скрылась за поворотом, Марина вызвала такси.
Она заехала в гараж, забрала коробку с новенькой Shimano Twin Power, а заодно прихватила дорогой японский спиннинг, который муж втихаря купил в прошлом году. Через час Марина уже сидела в кабинете генерального директора их компании, заядлого рыбака Валерия Семеновича. Тот округлил глаза от восторга и, не торгуясь, отсчитал ей наличными шестьдесят тысяч рублей за весь комплект.
Из офиса Марина поехала прямо в «ТехноМир». Добавив немного личных денег, она купила самую топовую модель робота-пылесоса — с лазерной навигацией и базой самоочистки. Дома она сорвала скотч, подключила базу и запустила круглого помощника шуршать по паркету. Наблюдать за тем, как прибор за восемьдесят тысяч безропотно собирает пыль, было чистым терапевтическим удовольствием.
В воскресенье вечером вернулся Вадим. Попытался открыть дверь своим ключом, но замок даже не провернулся. Он удивленно постучал. Марина открыла. Из глубины квартиры доносилось тихое, сытое жужжание.
— Марин, а с замком что? — спросил муж, прижимая к груди пакет с тремя жалкими окунями. — И что это там шумит?
— О, Вадик, привет! — улыбнулась Марина. — Это наш новый робот-пылесос. Я подумала, ты был прав: надо рациональнее относиться к бюджету.
Вадим нахмурился:
— Откуда деньги? Возврат же еще не пришел…
— Так я сделала свой возврат, — ласково пояснила она, прислонившись к косяку. — Съездила в гараж, забрала твою катушку Shimano и спиннинг. Валерий Семенович купил их с радостью. Так что я просто обменяла твою чепуху на чистые полы. Все как ты учил.
Вадим нахмурился, рот его беззвучно открылся.
— Ты не имела права! Это же мое хобби! — наконец выдавил он.
— В семье нет твоего хобби, есть семейный бюджет, — хладнокровно отрезала Марина. — Твои вещи я уже отвезла твоей маме. Ей там скучно одной в двух комнатах, а ты как раз покажешь мастер-класс со шваброй. Руки не отвалятся. Счастливого пути!
Она закрыла дверь и повернула замок. Из прихожей раздался сытый писк робота-пылесоса, вернувшегося на базу. Марина улыбнулась. На душе было тепло, спокойно и очень чисто.
