Оля вышла из лифта на седьмом этаже с дорожной сумкой через плечо и пакетом из аэропортового дьюти-фри. В пакете лежали коньяк для Юры и коробка конфет с вишней в шоколаде, которые он таскал по ночам прямо из холодильника. Проект в Хабаровске закрыли на сутки раньше срока, заказчик подписал акты без единой правки, и всю дорогу из аэропорта она представляла, как муж выйдет в прихожую в растянутой майке и начнет ворчать, что она опять ничего не сказала заранее. Звонить ему из аэропорта она нарочно не стала.
Ключ она вставить успела, но замок провернулся изнутри сам, и связка дернулась у нее в пальцах. Дверь распахнулась так резко, что Оля отступила на шаг и задела пакетом перила.
На пороге стоял мужчина лет пятидесяти, высокий, с мокрыми после душа волосами, в серых домашних брюках и футболке с полустертой надписью про рыбалку. На плече у него висело полотенце в желтую полоску. За его спиной Оля увидела свою прихожую, свое зеркало в деревянной раме и свою вешалку, на которой висела чужая кожаная куртка, а весь пол до самой кухни был заставлен мужскими ботинками и картонными коробками, подписанными черным маркером.
– Вы к кому? – спросил мужчина и посмотрел на ее сумку так, как смотрят на тех, кто ходит по квартирам с пылесосами.
– Это сорок вторая? – спросила Оля, хотя видела на двери свои же цифры, которые Юра в прошлом году прикрутил криво.
– Сорок вторая.
– Тогда я домой пришла. А вы кто такой?
Мужчина перевесил полотенце на другое плечо и подпер дверь босой ногой, чтобы она не открылась шире.
– Я здесь живу, – сказал он спокойно, почти устало. – У меня договор до конца месяца, все оплачено, если что.
Оля засмеялась, коротко и глупо, и полезла в карман за телефоном. Юра сбросил вызов после второго гудка, а через полминуты на экране выскочило сообщение: Занят, перезвоню вечером. Мужчина, не стесняясь, наклонился и посмотрел на экран, где над сообщением стояло имя Юрочка и их фотография с Байкала, на которой Юра щурился от ветра.
– Юрий? – Мужчина нахмурился и даже убрал ногу от двери. – Подождите, это он вас сюда прислал?
– Отойдите! – Оля толкнула дверь плечом, и та ударилась о коробку. – Это моя квартира, вы слышите меня вообще?!
Мужчина отступил, но встал боком, как встают, когда в дом заходит сантехник и непонятно, можно ли ему верить. Оля прошла в коридор прямо в сапогах. В кухне на ее столешнице стояла чужая блестящая кофемашина размером с микроволновку, на подоконнике выстроились банки с протеином, а из приоткрытой спальни было видно огромный телевизор, повешенный на стену над ее комодом.
– Вы кто? – повторила она, и голос сорвался на визг. – Фамилия, имя, что вы тут делаете?!
– Андрей, – ответил мужчина, помолчал и зачем-то добавил: – Андрей Викторович. Я тоже, знаете, не ждал, что ко мне хозяйка с чемоданом придет.
Он ушел в комнату и вернулся с синей пластиковой папкой. Внутри лежал договор найма, распечатанный на принтере, и внизу стояла подпись Юры, размашистая, с длинным хвостом у буквы К, которую Оля видела на каждой квитанции за свет. Под договором лежала выписка о переводе на сто сорок тысяч рублей за два месяца вперед.
– Мне сказали, что квартира свободна, – Андрей говорил ровно, но все время поправлял полотенце. – Хозяин временно живет у матери, собственница в командировке. Я свою квартиру продал, жду, пока в новой закончат ремонт, мне нужно было хотя бы на полгода, понимаете?
Оля держала договор двумя пальцами, как грязную тряпку. Она набрала Юру снова и включила громкую связь, чтобы слышали все стены этой квартиры.
– Юра, кто живет в моей квартире?! – закричала она, едва он ответил.
В трубке сигналили машины. Андрей кашлянул в кулак, а Юра молчал так долго, что Оля отняла телефон от уха и проверила, не оборвался ли звонок.
– Оль, только не устраивай скандал, пожалуйста, – сказал он наконец тем голосом, которым обычно уговаривал ее не звонить его маме. – Я все объясню, сейчас правда не время.
– А когда будет время?! Когда я на лавке у подъезда с сумкой ночевать буду?! Ты где вообще?!
– Еду. Сорок минут, Оль, я еду.
Он отключился первым, не дожидаясь, что она скажет. Андрей отошел к окну и, не глядя на нее, негромко сказал, что Юрий уверял его, будто жена вернется не раньше конца месяца, а продление аренды они спокойно обсудят заранее.
Юра приехал через сорок минут, взъерошенный, в расстегнутой куртке, с ключами от машины в кулаке, которые он так и не убрал в карман. Он сразу шагнул к Оле и потянул ее за локоть к лестнице.
– Пойдем выйдем, поговорим нормально.
– Руки убери! – Оля дернулась так, что он отлетел к косяку. – Здесь говори, при нем. Ему, видимо, ты больше моего рассказывал.
Юра посмотрел на Андрея с такой злостью, что тому оставалось только развести руками. Потом муж стянул шапку, смял ее в кулаке и признался, что сдал квартиру, всего на месяц, и ничего страшного в этом нет.
– Мне срочно нужны были деньги, Оль, ты же знаешь, какие у нас сейчас расходы, – говорил он быстро, глядя ей куда-то в ключицу. – Я думал, ты спокойно доработаешь, вернешься, и мы все решим.
– Квартира моя! – Оля ткнула ему в грудь свернутым в трубку договором. – Она моя была еще до тебя, мне ее бабушка оставила, и ты прекрасно знал, что я никому ее сдавать не дам! Ты на что надеялся, что я телевизор в спальне не замечу?!
Юра забормотал, что собирался рассказать после ее приезда, но про шкафы, кофемашину и чужой рабочий стол в гостиной, на котором светился чей-то ноутбук, сказать ничего не смог. Тогда Оля скомкала договор в шар и швырнула ему в лицо. Бумага отскочила от его щеки и укатилась под коробки, а Андрей молча присел, достал ее и стал разглаживать о колено.
– Это, между прочим, мой экземпляр, – сказал он. – И раз уж мы все тут собрались, Юрий мне обещал продление, если ремонт затянется. Он сам предлагал, я не просил.
– Не лезь, а? – Юра развернулся к нему всем телом. – Это семейные дела, тебя они не касаются!
– Я тебе сто сорок тысяч перевел! – Андрей впервые повысил голос и бросил полотенце на тумбочку. – Я вещи сюда перевез, грузчикам заплатил, от другой квартиры отказался, потому что ты мне сказал, что все спокойно! Так что теперь меня очень даже касается!
Оля стояла между ними в сапогах на своем же полу и слышала, как за стенкой у соседей притих телевизор.
– Покажи переводы, – сказала она Юре уже на кухне, отодвинув чужую кофемашину к стене. – Куда ушли деньги, покажи прямо сейчас.
Юра долго тыкал в телефон, открывал банковское приложение, закрывал, снова открывал, потом начал жаловаться на плохую связь в доме. Оля выхватила у него телефон, но экран погас, а пароль он, как выяснилось, поменял еще весной, и этого она за полгода даже не заметила. Юра забрал телефон обратно, сел на табуретку и сказал, что денег почти не осталось.
Еще в марте он взял кредит на автосервис, который они с приятелем Гошей собирались открыть в гаражах за железной дорогой. Гоша через два месяца ушел работать в такси, клиентов за все лето набралось человек пять, а платеж в банк никуда не делся.
– Я хотел сам все закрыть, чтобы ты не переживала, – сказал Юра в пол. – Потом пошли просрочки, проценты, звонки эти с утра до вечера, мне нужно было срочно внести платеж.
Оля посмотрела в сторону ванной, где стояла их старая стиральная машина, дверцу которой приходилось подпирать табуреткой, чтобы она не открылась на отжиме.
– Я полгода стиралку табуреткой подпираю! – закричала она. – Полгода, Юра! Ты мне говорил, что зарплату задерживают, что надо потерпеть, что новую купим летом! А по пятницам в кафе с Гошей ты на какие деньги сидел?! На мои?!
– Да при чем тут кафе…
– При том!
На сушилке стояли ее синие тарелки, которые она покупала по одной весь прошлый год, потому что на целый набор было жалко денег. Оля схватила верхнюю и грохнула об пол у его ног, осколки брызнули под стол и по чужим коробкам. Юра поджал ноги на табуретке, а в дверях кухни появился Андрей и молча остался стоять, держась за косяк.
– Ты мог мне сказать правду, – Оля говорила уже тише, но голос у нее срывался. – Мы бы сели и вместе решили. А ты мою квартиру сдал, пока я на другом конце страны по двенадцать часов на объекте торчала.
Юра поднял на нее красные глаза.
– Я не хотел перед тобой неудачником выглядеть, понимаешь?! – выкрикнул он. – Вот и все, вот тебе вся правда!
Оля взяла с сушилки вторую тарелку, подержала ее в руке и поставила обратно так аккуратно, что тарелка даже не звякнула.
– Неудачником, – повторила она. – Ты моим домом расплатился, а переживаешь, как ты выглядишь.
Она вышла на лестничную площадку, прикрыла за собой дверь и встала у мусоропровода, где пахло чужими сигаретами. Марина жила через две улицы и всегда забирала у Оли почту, когда та уезжала.
– Олька? Ты уже прилетела? – удивилась Марина, и где-то у нее гремели кастрюли.
– Марин, у меня в квартире чужой мужик живет, с кофемашиной. Юра его пустил за деньги.
Марина перестала греметь посудой, и в трубке стало тихо. Пауза тянулась так долго, что Оля успела услышать, как внизу кто-то вызвал лифт.
– Он тебе так ничего и не объяснил? – осторожно спросила Марина.
– Так ты знала? – Оля прижала телефон к уху так, что заболело.
Марина рассказала, что две недели назад Юра пришел к ней вечером, сидел у нее на кухне и просил в долг на просроченный кредит. Она отказала, у нее самой ипотека и сын-студент, и тогда Юра сказал, что Оля, возможно, останется работать в Хабаровске еще на несколько месяцев.
– Он говорил, что вы обсуждали переезд и что квартира все равно будет пустовать, – Марина говорила все быстрее. – Я еще спросила, почему ты сама объявление не дала, а он ответил, что тебе там некогда такими вещами заниматься. Оль, я же думала, вы вместе решили! Я бы тебе позвонила…
– Позвонила бы, – сказала Оля и сбросила вызов.
Она вернулась в квартиру, перешагнула через осколки и пересказала все Юре почти слово в слово, глядя, как он сидит на той же табуретке. Юра выслушал и даже не попытался возразить. Он сказал, что просто тянул время и не хотел, чтобы она узнала про долги в разгар командировки, когда у нее и так горела сдача объекта.
– Хорошо, – Оля присела перед ним на корточки, чтобы видеть его лицо. – А про квартиранта почему не сказал? Хотя бы про него, Юра, одно сообщение!
Юра долго молчал и не поднимал глаз. Он подцепил ногтем край скотча на ближайшей коробке и тянул его, пока не оторвал длинную липкую полоску, а потом так и сидел с ней в пальцах, пока в коридоре Андрей шуршал своей синей папкой.
***
Андрей вошел на кухню, наступил тапком на осколок, выругался сквозь зубы и отодвинул его ногой под батарею. Потом положил на стол свою синюю папку, сел на подоконник рядом с банками протеина и сказал, что предлагает всем остыть и решить, как быть дальше, иначе они до ночи будут тут друг на друга орать.
– Давайте я хоть объясню, откуда я тут взялся, – он потер переносицу. – Я после развода квартиру продал, жене половину отдал, на свою половину взял однушку в новостройке. Там ремонт должен был к сентябрю закончиться, а теперь говорят, к Новому году. Я три месяца по съемным мотаюсь, у меня там шкафы, стол, техника, все в коробках. Мне Юрий сказал, что тут на полгода можно спокойно.
– Слушай, ну оставайся еще на две недели, – быстро сказал Юра и встал с табуретки. – Я тебе часть денег верну, потом, как получится. Оль, ну куда он сейчас со всем этим добром денется?
– Часть денег, – повторил Андрей и посмотрел на него, прищурившись. – Это сколько, Юрий? Ты мне сейчас из каких денег вернешь, если ты их потратил? И где я за две недели найду квартиру за ту же цену, чтобы туда шкаф влез?
Он повернулся к Оле и заговорил тише, уже с ней одной:
– Я вам поверил, потому что он сказал, что все согласовано с женой. Я бы к вам против вашей воли не въехал, мне это зачем? Мне жить спокойно надо, я наскандалился на десять лет вперед.
Оля посмотрела на его тапки, на полотенце, оставленное на тумбочке в прихожей, на зубную щетку, которую она видела в ванной в своем стакане. Ее мутило от мысли, что этот человек месяц спал на ее кровати и ел из ее тарелок, и все-таки злиться на него получалось плохо, потому что он тоже сидел перед ней с договором, который подсунул ему Юра.
– Три дня, – сказала она. – У вас три дня, Андрей Викторович, на то, чтобы найти жилье и вывезти вещи. Переезд оплачивает он.
Она кивнула на мужа, не глядя на него.
– Ты с ума сошла?! – Юра хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнула чужая кофемашина. – Я сейчас не могу ничего оплачивать, я тебе час объясняю, что у меня денег нет!
– А у меня квартиры нет! – закричала Оля в ответ. – Я в собственной квартире в сапогах стою, мне даже переодеться негде, потому что в моем шкафу его рубашки висят! Ты это устроил, ты и плати, хоть почки продавай!
Андрей поднял обе руки, призывая их замолчать, и сказал, что на три дня согласен, но мебель и коробки так быстро не вывозятся, грузчики берут заказы за неделю. Оля ответила, что пусть ищет тех, кто возьмет за три дня. Андрей кивнул, сунул папку под мышку, но в дверях остановился и снова посмотрел на Юру.
– Слушай, я одного не понял, – сказал он. – Если жена у тебя через неделю возвращалась, ты зачем мне про продление на полгода заливал?
– Я думал, договорюсь с Олей, – пробормотал Юра. – Потом бы обсудили.
Андрей хмыкнул, достал телефон, полистал и молча протянул его Оле. Это была переписка за конец сентября. Андрей спрашивал, точно ли собственница не против долгого проживания, а Юра отвечал, что жена в курсе, она только за, ей так даже удобнее, пусть квартира не пустует. Ниже стоял смайлик с поднятым большим пальцем. Оля прочитала переписку два раза подряд, потом вернула телефон и вытерла пальцы о пальто, как после чего-то липкого.
Андрей ушел в спальню звонить перевозчикам, и Оля закрыла дверь кухни так плотно, что задребезжало стекло в ее верхней половине.
– Я за, значит, – сказала она. – Мне удобнее, значит. Ты за меня уже и разговариваешь, Юра? Что ты еще за меня решил, давай сейчас, все сразу, пока я тут стою!
Юра долго ходил от плиты к окну и обратно, наступал на осколки и даже не замечал этого. Сначала он говорил про долги, потом про то, что боялся ее потерять, что если бы она узнала, она бы сразу ушла, а потом вдруг остановился посреди кухни и выложил все остальное. Он собирался сначала закрыть кредит деньгами за аренду, а потом уговорить ее продать квартиру и купить что-нибудь поменьше, на окраине, чтобы разница пошла на общее будущее.
– Я знал, что ты не согласишься, пока не узнаешь всего, – сказал он. – Хотел сначала хоть часть разгрести, а потом уже нормально поговорить, по-человечески.
– Бабушкину квартиру продать, – Оля засмеялась, и смех вышел злой, с хрипом. – А машину свою продать ты не думал? Или гараж этот ваш с Гошей закрыть, пока он тебя совсем не утопил?
– Машина мне для работы нужна! – взвился Юра. – А в сервис я столько сил вбухал, что ты не представляешь! Что мне, все бросить и признать, что я идиот?!
– Да! – Оля подошла к нему вплотную. – Признать, что идиот! Это дешевле, чем мою квартиру продавать!
Юра со всей силы пнул коробку у холодильника, внутри что-то металлически звякнуло, и из спальни сразу высунулся Андрей. Юра махнул ему рукой, мол, все нормально, и Андрей так же молча скрылся.
Оля вышла в прихожую, подняла с пола свой пакет из аэропорта и вернулась. Она вынула оттуда коньяк в подарочной коробке и сунула его Юре в руки.
– Маме отвези, – сказала она уже совсем тихо. – Ты же у мамы живешь. Вот и живи там дальше. Свои вещи с балкона заберешь, когда Андрей вывезет свои, раньше тут и так ногу поставить некуда.
– Оль, ну подожди, давай хоть пару дней, разберемся…
– Я тридцать дней в Хабаровске разбиралась, пока ты тут разбирался. Иди, Юра.
Он постоял, держа коньяк двумя руками, потом сунул его под мышку, как сверток, и ушел, не попрощавшись с Андреем. Ночевать Оля поехала к Марине, и та до двух часов ночи наливала ей чай и извинялась, пока Оля не попросила ее замолчать.
На следующий день Оля приехала в квартиру к обеду, когда Андрей уехал на работу. Она ходила по комнатам с блокнотом и записывала, что стоит не на своих местах и чего не хватает. Не хватало торшера из гостиной, который, как выяснилось, Юра отнес на балкон, и двух ее подушек. Юра пришел через полчаса, без сумки, в чистой рубашке, и остановился в дверях спальни.
– Можно я скажу, а ты не будешь перебивать? – спросил он. – Хотя бы до конца дослушай, а потом ори сколько хочешь.
Оля не ответила, но села на край кровати и положила блокнот на колени. Юра говорил долго и сбивчиво. Он рассказал, что после первой просрочки три раза садился писать ей сообщение и три раза его стирал, что однажды даже набрал ее номер, а когда она ответила, спросил, какая в Хабаровске погода. А когда она уехала в командировку, он сидел в пустой квартире, и ему показалось, что месяц аренды ничего не изменит, он закроет самый тяжелый платеж, а дальше как-нибудь выкрутится.
– Мне казалось, я все успею исправить до твоего возвращения, – сказал он и сел на подлокотник кресла. – Честно, Оль, я в это верил.
– А если бы я в срок вернулась? – спросила она. – Ты бы мне сразу все сказал? Или Андрей бы до весны тут жил, а ты бы мне врал, что у тебя дома ремонт и ко мне нельзя?
Юра долго смотрел на свои ботинки и ковырял ногтем шов на подлокотнике.
– Я надеялся с ним еще на пару месяцев договориться, – признался он. – А тебе бы потом объяснил, когда с деньгами полегче станет.
– Вот, – сказала Оля и захлопнула блокнот. – Ты с ним договаривался. С чужим мужиком ты договаривался, деньги с него брал, сообщения ему писал. А меня ты даже не спросил ни разу. Я для тебя кто, тумбочка? Ее тоже не спрашивают, куда ее ставить!
– Не говори так.
– А как мне говорить?! Мне жить с человеком, у которого я спрашиваю разрешения стиралку купить, а он у меня даже про квартиру не спрашивает!
Юра попросил ее ничего не решать прямо сейчас, хотя бы не подавать никаких заявлений. Оля сказала, что сейчас она собирается только выгнать отсюда чужие шкафы и вернуть себе собственную спальню, а про остальное говорить будет потом. Они договорились пожить отдельно, а про деньги и кредит разговаривать только с цифрами и бумагами на столе. Юра записал это в заметки в телефоне, и Олю это рассмешило так, что она отвернулась к окну.
Через три дня Андрей приехал с двумя грузчиками и большой машиной, которую поставил прямо на газоне у подъезда. Грузчики выносили шкафы, рабочий стол, кофемашину и бесконечные коробки, а Оля ходила за ними со списком и проверяла, чтобы вместе с чужими вещами не уехали ее. Один раз она догнала грузчика у лифта и вытащила у него из коробки свою сковородку.
Юра пришел помогать без всяких просьб и молча таскал к лифту коробки поменьше. Он ни разу не заговорил с Андреем, а Андрей с ним, и в узком коридоре они расходились боком, прижимаясь к стенам, чтобы случайно не задеть друг друга.
Когда в прихожей осталась последняя коробка, Андрей поднял ее, потом поставил обратно на пол и повернулся к Оле.
– Спасибо, что не выставили меня в первый же вечер, – сказал он. – И простите, что я тут у вас… Ну, вы понимаете.
– Вы тоже вляпались, – ответила Оля. – Если он вам деньги не вернет, вы мне позвоните. Номер у вас есть, вы его с экрана моего телефона тогда чуть не списали.
Андрей усмехнулся, кивнул и протянул руку Юре. Тот растерялся и пожал ее.
– Больше я с тобой никаких дел иметь не буду, – сказал Андрей, не выпуская его руки. – Деньги переведешь, как обещал, и все на этом.
Юра начал что-то объяснять про сроки, но Андрей уже подхватил коробку и вышел к лифту, где грузчики придерживали двери.
Квартира опустела так быстро, что Оля сначала не узнала ее звук: шаги отдавались в гостиной гулко, как в чужом подъезде. Они с Юрой прошли по комнатам вдвоем. Диван в гостиной стоял у другой стены, ковер был сдвинут, а в спальне над комодом на обоях остались четыре дырки от креплений телевизора и серый квадрат пыли.
– Я мастера вызову, – сказал Юра и потрогал дырку пальцем. – У Гоши есть знакомый, он недорого берет, за день все заделает.
– Ты больше ничего не вызываешь, – сказала Оля. – Ты больше вообще ничего тут не решаешь, пока мне не скажешь. Даже мастера.
Юра постоял, потом достал телефон, записал номер мастера и протянул ей экран, чтобы она видела. Потом спросил, можно ли ему завтра вечером забрать с балкона свои коробки. Оля кивнула и посмотрела на него спокойно, впервые за эти дни не пытаясь угадать, что он недоговаривает. Он поймал ее взгляд, неловко улыбнулся и тут же перестал, а потом ушел, тихо прикрыв за собой дверь.
На следующий вечер Юра пришел за последними вещами. Он вынес с балкона две коробки с инструментами и сумку с зимними куртками, поставил все у двери, а потом снял с кольца ключи от квартиры и положил их на столик в прихожей. Ключи легли рядом с ее связкой, и Оля заметила, что брелок с Байкала на его кольце остался.
– Я в банке был, – сказал он. – Договорился на реструктуризацию, платеж теперь растянули на четыре года. И еще по выходным в шиномонтаж к одному мужику устроился, сезон начинается, там нормально платят.
– Сколько платеж в месяц? – спросила Оля.
– Двадцать три четыреста.
– Документы мне пришли. Все, что подписал, сфотографируй и пришли.
– Пришлю. – Юра переступил с ноги на ногу. – Оль, я не прошу, чтобы ты мне сейчас верила, я понимаю. Я просто больше не хочу делать вид, что у меня все под контролем. Надоело, честно.
– Поговорим потом, – сказала она. – Когда будет о чем, тогда и поговорим. Как раньше уже не будет, Юр, ты это давай сразу запомни.
Он стоял у двери, держа сумку за ручки, и ждал, что она скажет еще хоть что-нибудь. Оля молчала и держала руку на дверной ручке. Юра поднял сумку на плечо, взял под мышку коробку с инструментами и вышел. Оля заперла замок, подергала ручку, отперла и заперла еще раз, а потом вернулась в гостиную, где на ковре остались четыре вдавленных квадрата от ножек чужого шкафа.
Через неделю пришли два сообщения почти одновременно, пока она стояла в очереди в магазине бытовой техники. Андрей писал, что переехал, ремонт в его квартире наконец закончили и помощь ему больше не нужна. Юра прислал фотографию банковского графика и чек о первом платеже по новому графику, а под ним длинное сообщение, которое Оля не стала дочитывать до конца. Она сохранила оба сообщения, убрала телефон в карман и оплатила новую стиральную машину своей картой, с доставкой на субботу.
Вечером она позвонила Марине.
– Приходи в выходные, – сказала Оля. – Поможешь мне сумки после командировки разобрать, они так в коридоре и стоят.
– Приду, конечно, – Марина помолчала. – Оль, а Юра-то вернется домой?
Оля посмотрела на столик в прихожей, где рядом с ее телефоном лежала связка с брелоком от Байкала.
– Не знаю, Марин, – сказала она. – В субботу мне стиралку привезут, поможешь старую до мусорки дотащить, а табуретку я себе на кухню заберу.
Она положила ключи Юры в верхний ящик комода под стопку квитанций за свет и задвинула ящик.
