В понедельник Вероника вышла с совещания почти в два часа дня и обнаружила на телефоне четыре пропущенных от Тамары Ильиничны.
Она даже остановилась посреди коридора.
Четыре звонка от свекрови обычно означали одно из двух: либо случилось что-то серьёзное, либо Кирилл опять каким-то образом оказался участником события, о котором сам ещё не подозревал.
Вероника перезвонила.
— Наконец-то, — сказала Тамара Ильинична. — Ты в пятницу во сколько освободишься?
— Не знаю. У нас сдача проекта.
— Плохо. Тогда тебе надо как-то всё успеть до работы.
Вероника прислонилась плечом к стене.
— Что именно?
Тамара Ильинична заговорила тем деловым голосом, которым обычно сообщала список покупок перед семейным застольем.
В субботу её брату исполнялось шестьдесят лет. От семьи Кирилла надо было купить хороший подарок. От самого Кирилла — заказать букет. Его костюм следовало забрать из химчистки. Веронике поручался салат для общего стола. И ещё желательно заехать за Тамарой Ильиничной, потому что везти две коробки с пирогами в автобусе ей неудобно.
— Подарок пусть Кирилл купит, — сказала Вероника. — Букет тоже может заказать. Химчистка вообще возле его работы.
На том конце возникла пауза.
— Вероника, у Кирилла работа.
— У меня тоже.
— Я понимаю. Но у него сейчас объект сложный.
Вероника невольно усмехнулась.
Она руководила отделом снабжения в строительной компании и последние три недели уходила с работы позже обычного. В пятницу директор должен был принимать большой проект, за который её отдел отвечал почти два месяца.
Но в семейной классификации Тамары Ильиничны существовали просто «работа» и «работа Кирилла». Вторая почему-то всегда считалась тяжелее.
— В пятницу у меня совещание с директором, — напомнила Вероника. — Я не поеду в химчистку, не буду искать подарок и не смогу забрать вас.
— Ну попроси отпроситься на час.
Вот после этой фразы Вероника и поняла, что больше не хочет ничего объяснять.
Она восемь лет была замужем за Кириллом и никогда не считала себя женщиной, которая тащит весь дом одна. Как раз наоборот.
Кирилл готовил по выходным, занимался машиной, оплачивал коммунальные счета, мог сам загрузить стиральную машину и не считал пылесос сложным техническим устройством. Если Вероника задерживалась, он спокойно готовил ужин и не ждал медаль.
В их собственной квартире бытового героизма вообще не требовалось.
Проблема начиналась там, где появлялась Тамара Ильинична.
Свекровь искренне считала сына умным, талантливым и очень занятым человеком. Кирилл работал инженером-проектировщиком, действительно хорошо зарабатывал и часто вёл непростые объекты.
Но за пределами офиса в представлении матери его способности резко заканчивались.
Несколько лет назад Тамара Ильинична впервые попросила Веронику:
— Запиши Кирилла к стоматологу, он всё тянет.
Вероника тогда действительно позвонила в клинику. Просто потому, что номер был у неё под рукой.
Потом попросили заказать Кириллу зимнюю куртку.
Потом узнать, до скольких работает автосервис.
Потом купить подарок крёстной Кирилла.
Потом напомнить ему взять паспорт перед поездкой.
Каждая просьба сама по себе выглядела настолько мелкой, что спорить было глупо.
Вероника и не спорила.
И только через несколько лет заметила, что обслуживает целую невидимую систему.
Если Кирилл не отвечал матери двадцать минут, телефон звонил у Вероники.
— Ты не знаешь, где он?
— На работе.
— А почему не отвечает?
Будто рабочее место Кирилла было оборудовано у Вероники в сумочке.
Если он забывал поздравить двоюродную тётю Раису с днём рождения, Тамара Ильинична говорила:
— Ну ты бы напомнила. Ты же жена.
Если Кирилл несколько месяцев не доходил до окулиста, снова оказывалось, что Вероника недостаточно внимательно следит за мужем.
Самое смешное заключалось в том, что Кирилл почти ничего об этом не знал.
— Вы с мамой прямо подружились, — как-то сказал он, когда Тамара Ильинична позвонила Веронике третий раз за вечер.
Вероника тогда только посмотрела на него.
Она могла бы всё рассказать. Но в тот момент тема показалась слишком мелкой. Ну звонит мама. Ну просит что-то. Не семейный же кризис.
Теперь кризис стоял перед ней в виде химчистки, букета, салата и Тамары Ильиничны с пирогами.
— Нет, — сказала Вероника в телефон.
— Что нет?
— Отпрашиваться я не буду. И заниматься подготовкой Кирилла к юбилею тоже не буду.
— Я не понимаю, что сложного купить подарок мужу.
— Ничего. Поэтому он сам его купит.
— Он устанет после работы.
Тут Вероника всё-таки рассмеялась.
Не зло. Скорее от абсурдности происходящего.
— Тамара Ильинична, я вам не служанка и не бесплатное приложение к вашему сыночку. Я не его секретарь, курьер, календарь, стилист и служба доставки. Если Кириллу нужен подарок для собственного дяди, Кирилл его купит.
— Вот даже как.
— Именно так.
Свекровь отключилась первой.
Минут через десять позвонил Кирилл.
— Ты что маме сказала?
Вероника закрыла дверь переговорной, где никого не было.
— Она уже пожаловалась?
— Не пожаловалась. Сказала, что ты объявила её сына недееспособным.
— Я сказала ровно обратное.
Кирилл помолчал.
— А что вообще случилось?
И тогда Вероника впервые перечислила ему всё подряд.
Стоматолога.
Химчистку.
Подарки его родственникам.
Напоминания о днях рождения.
Поиски шиномонтажа.
Заказ рубашек.
Звонки с вопросом, почему Кирилл не отвечает матери.
Отдельное впечатление на него произвела история с двоюродной тётей Раисой.
— Подожди. Это мама тебе звонила, когда я её не поздравил?
— Да.
— А потом ты сказала мне позвонить?
— Да.
— А я ещё удивился, откуда ты знаешь дату.
— Вот теперь знаешь откуда.
Кирилл долго молчал.
— Я думал, мама просто иногда тебе звонит.
— Она и звонит. Иногда утром. Иногда днём. Иногда вечером. Особенно если твоя жизнь недостаточно хорошо организована.
Он хмыкнул.
— Ладно. С юбилеем сам разберусь.
Вероника решила на этом закончить.
Не устраивать семейный суд, не устраивать разбор полётов за все эти годы и не требовать письменных извинений.
Она просто перестала быть промежуточным звеном.
Во вторник Тамара Ильинична написала:
«Напомни Кириллу про диспансеризацию».
Вероника переслала сообщение мужу.
В среду:
«Ему пора ботинки купить, старые уже страшные».
Снова переслала Кириллу.
Через два часа пришло ещё одно:
«Пусть на дачу заедет, там банки надо забрать».
Вероника переслала и это.
К четвергу Кирилл начал смотреть на телефон с опаской.
— У меня такое ощущение, что мама внезапно обнаружила во мне человека с руками, ногами и водительскими правами.
— Поздравляю с совершеннолетием.
— Спасибо.
Вечером пришло новое сообщение.
Тамара Ильинична просила Веронику передать Кириллу, чтобы он не забыл ей позвонить.
Вероника молча показала экран мужу.
Кирилл прочитал два раза.
— Подожди. То есть мама написала тебе, чтобы ты сказала мне, чтобы я позвонил маме?
— Ты быстро схватываешь.
— Это же какой-то семейный интернет через модем.
Он взял свой телефон и позвонил матери сам.
После разговора Кирилл сидел на кухне и задумчиво чистил мандарин.
— Она ещё спросила, почему ты мне не напомнила заказать букет.
— Потому что ты умеешь читать календарь.
— Оказывается.
К юбилею он действительно подготовился самостоятельно.
Подарок дяде выбрал вместе с двоюродным братом — хороший набор инструментов для дачи. Букет заказал через приложение. Костюм забрал в обеденный перерыв, потому что химчистка находилась в трёх кварталах от его офиса. Матери он заказал такси, чтобы ей не пришлось тащить две коробки пирогов в автобусе.
Оставался салат.
Тамара Ильинична настаивала, что кто-то должен привезти оливье.
— Купим готовый, — предложила Вероника.
Кирилл вдруг упрямо сказал:
— Нет. Я сам сделаю.
— Зачем?
— Мне уже интересно, на каком этапе мама считает, что мужчина ломается.
В пятницу вечером Вероника закончила проект почти в девять. Когда она вошла на кухню, Кирилл стоял возле огромной кастрюли.
На столе были разложены продукты для оливье — от картошки и яиц до банок с горошком и огурцами.
— Сколько ты решил приготовить?
Кирилл посмотрел в кастрюлю.
— Я немного ошибся.
— Насколько?
— Мама сказала, человек на двадцать пять.
— И?
— Я посчитал примерно по триста граммов на человека.
Вероника закрыла лицо ладонью.
— Кирилл, это семь с половиной килограммов салата.
— Я уже понял.
На юбилей они приехали с контейнером такого размера, что дядя сначала решил, будто племянник привёз ему новый ящик для инструментов.
Тамара Ильинична встретила их прохладно.
Она осмотрела Кирилла, букет, подарок и наконец остановилась на салате.
— Ну конечно. Когда всё делаешь без женщины, получается промышленный масштаб.
— Зато никто голодным не уйдёт, — заметил дядя.
За столом Тамара Ильинична всё-таки не удержалась.
— Вероника теперь решила Кириллу вообще ни в чём не помогать.
Несколько человек подняли головы.
— Это как? — спросила жена именинника.
— Всё теперь сам. И подарки, и химчистка, и запись к врачам.
Тётя Лариса посмотрела на Кирилла.
— А ты раньше к врачу с сопровождающим ходил?
За столом засмеялись.
— Не ходил я с сопровождающим, — сказал Кирилл.
— Тогда в чём проблема?
Тамара Ильинична попыталась объяснить, что в семье жена обычно следит за такими вещами.
Но поддержки не получила.
Оказалось, муж Ларисы сам покупает себе одежду.
Именинник самостоятельно записывается в поликлинику.
Двоюродный брат Кирилла вообще ведёт общий семейный календарь, потому что у него память лучше, чем у жены.
— Том, — сказал брат Тамары Ильиничны, — ты сына инженером вырастила. Неужели думаешь, он с химчисткой не справится?
Тамара Ильинична поджала губы.
Вероника не вмешивалась.
Ей впервые за долгое время вообще не надо было ничего объяснять.
Через пару недель свекровь позвонила вечером.
— Вероника, ты не знаешь, Кирилл зимнюю резину купил?
Вероника уже открыла рот, но Кирилл, сидевший рядом, протянул руку за телефоном.
— Мам, — сказал он, — информацию о состоянии моего автомобиля теперь можно получать непосредственно у владельца автомобиля.
Вероника отвернулась, чтобы не рассмеяться.
Тамара Ильинична что-то ответила.
— Нет, Вероника не обязана знать, где мои шины.
Ещё через минуту он добавил:
— И ботинки я купил.
Пауза.
— Сам.
После этого стало легче.
Не мгновенно.
Тамара Ильинична ещё несколько месяцев иногда забывалась.
Могла спросить Веронику, записался ли Кирилл к врачу, а потом сама осекалась:
— Ладно, я у него спрошу.
Или начинала:
— Напомни ему…
И тут же исправлялась:
— Нет, сама напишу.
Кирилл тоже изменился не после одного разговора. Просто теперь он видел механизм, которого раньше не замечал.
Когда мать пыталась передать через Веронику очередное поручение, он сам вмешивался.
Когда речь шла о его родственниках, подарках или документах, занимался этим без посредников.
А однажды воскресным утром Вероника увидела, как муж сидит на диване с телефоном.
— Что делаешь?
— Записываюсь к парикмахеру.
Она остановилась.
— Сам?
Кирилл поднял голову.
— Я инженер. Решил рискнуть.
С тех пор у них появилась семейная шутка: если человек способен проектировать сложные инженерные системы, существует небольшая вероятность, что ему под силу выбрать время стрижки и нажать кнопку «Записаться».
Но самое приятное для Вероники было даже не это.
А то, что проверять, записался ли он, ей больше ни разу не пришлось.
