Начиналось всё довольно прозаично и даже как-то обыденно. Ровно в девять утра мой благоверный, Игорь, тихо вылезал из постели, стараясь двигаться так, чтобы кровать не скрипела. Он на цыпочках шел в ванную, умывался, быстро пил кофе на кухне, а затем открывал дверцу большого хозяйственного шкафа в коридоре. Оттуда он с деловым видом извлекал мой дорогой моющий пылесос, огромный набор профессиональной химии для уборки, швабру с насадками из микрофибры и целую стопку специальных впитывающих салфеток.
Упаковав всё это добро в объемную клетчатую сумку, он уезжал. Возвращался ровно через три часа, тяжело дыша, уставший, с испариной на лбу, но какой-то подозрительно довольный. Прямо с порога, еще не сняв куртку, он доставал телефон, набирал номер своей младшей сестры Зои и бодро рапортовал в трубку: «Всё готово, Зоенька. Спасибо тебе огромное!».
Я, признаться честно, первое время вообще не придавала этому значения. Думала, что он просто помогает ей с затяжным ремонтом. Зоя с мужем Валиком недавно взяли квартиру в ипотеку в новостройке, и там шли бесконечные, вялотекущие отделочные работы. Они постоянно жаловались на нехватку денег и рабочих рук.
«Какой у меня всё-таки заботливый муж, — умилялась я про себя, помешивая утреннюю кашу. — Родственникам помогает, работы руками не боится, выходные на них тратит». А благодарил он её, как мне казалось, за то, что она давала ему какие-то полезные советы по проводке или разрешала взять остатки сухих смесей для нашей дачи, где мы планировали перестилать полы.
Но червячок сомнения всё же точил. Почему именно каждое воскресенье? Ни днем позже, ни днем раньше. Почему он каждый раз тащит с собой мой дорогущий пылесос, а не обходится обычным веником? И самое главное, почему интонация у Игоря была такая, словно это Зоя делала ему великое одолжение, а не он бесплатно горбатился на её стройке?
В минувшее воскресенье я решила больше не строить догадок и не ждать у моря погоды. Подождала, пока за Игорем тихо щелкнет замок, накинула легкое пальто, спустилась во двор, прыгнула в свою машину и поехала за ним следом, держа дистанцию в пару машин.
Маршрут меня удивил практически сразу. Игорь поехал вовсе не в новый спальный район, где обитала Зоя, а в самый центр города. На улицу Кирова. Туда, где находилась моя собственная квартира.
Эту роскошную «сталинку» с высоченными потолками под три метра и огромными окнами мне полгода назад оставила в наследство моя тетя. Я вложила в эту недвижимость всю свою годовую премию, все накопленные сбережения до копейки, наняла отличную бригаду мастеров и сделала там идеальный, дорогой дизайнерский ремонт. Настоящий дубовый паркет, хорошая итальянская мебель, сантехника, к которой страшно подходить без специальных перчаток. Я планировала немного передохнуть от этих диких трат, дать краске окончательно высохнуть и сдать её солидным арендаторам на долгий срок, чтобы отбить вложения.
Ключи от этой квартиры были только у меня. И один запасной комплект я дала Игорю на тот случай, если нужно будет заехать полить комнатные цветы или проверить трубы, пока я нахожусь в рабочих командировках.
Я припарковалась у соседнего подъезда, чтобы машина не бросалась в глаза, поднялась на третий этаж и тихонько вставила свой ключ в замочную скважину. Замок поддался бесшумно.
То, что я увидела внутри, заставило меня застыть на месте. Я даже дышать на пару секунд перестала.
В моей гостиной, на моем новом кремовом итальянском диване, закинув ногу на ногу, вальяжно сидела Зоя. На ней был мой шелковый халат, который я неосмотрительно оставила висеть в шкафу. Она неспеша пила кофе из моей любимой кружки с позолотой, с аппетитом жевала мой же швейцарский шоколад, который я прятала в холодильнике, и громко, с начальственными нотками в голосе вещала:
— Игорек, ты под плинтусами-то лучше три тряпкой! Прошлые жильцы жаловались, что пыльно очень, чихали потом. И в ванной волосы из стока вытащить не забудь, а то вода совсем плохо уходит. Давай шевелись быстрее, через час новые люди заезжают, а у нас еще полы влажные.
Из ванной комнаты, тяжело сопя и гремя пластиковыми ведрами, выполз мой законный супруг. На нем были натянуты розовые резиновые перчатки по самые локти. В руках он сжимал грязную тряпку. Волосы прилипли ко лбу от усердия.
— Обувь сними немедленно, тут вообще-то только что помыто! — скомандовала Зоя, даже не соизволив повернуть голову в сторону коридора, абсолютно уверенная, что это Игорь топчется у двери.
— А я не планирую здесь задерживаться, Зоя, — произнесла я спокойно, но так твердо, что хрустальные подвески на люстре, казалось, тихо звякнули.
Игорь вздрогнул всем телом, выронил тряпку, и она с мерзким чавкающим звуком шлепнулась прямо на мой сияющий паркет. Лицо мужа мгновенно стало цвета вареной свеклы. Он засуетился, не зная, куда деть руки.
— Марин… а ты чего тут? — он нервно сглотнул, пытаясь спрятать руки в дурацких перчатках за спину, отчего стал похож на провинившегося школьника, пойманного с сигаретой.
Я шагнула в комнату. Информации мне хватило с головой. Всё стало предельно ясно в одну секунду. Мой муж каждое воскресенье благодарил свою наглую сестренку за то, что она милостиво позволяла ему бесплатно батрачить уборщицей. Зоя, никого не спросив, втихую уже целый месяц сдавала мою пустую квартиру посуточно. Деньги, естественно, полностью забирала себе в карман. А родного брата припахала наводить чистоту между заездами клиентов. И он, судя по всему, чувствовал себя причастным к большому и важному делу помощи родственникам.
— Действительно, Марин, чего ты приехала без предупреждения? Прямо как снег на голову, — Зоя наконец-то повернула голову, но даже не подумала встать с дивана. Она небрежно поправила подол моего халата, отряхнула крошки от шоколада на обивку и недовольно поморщилась. — Мы же договорились с Игорем, что квартира пока постоит без жильцов. А мне ипотеку гасить надо, платеж огромный. Что ей простаивать просто так? Я как лучше хотела! Недвижимость должна работать и приносить доход. Мы же родня. Тебе что, жалко для родной золовки? Ты и так хорошо зарабатываешь, у тебя вон должность какая, а нам с Валиком сейчас очень тяжело приходится.
Я стояла и слушала этот бред, не веря своим ушам. Я вспомнила всё. Как месяц назад Зоя театрально причитала на семейном ужине, что ей не хватает на очередной взнос банку, и как Игорь сочувственно кивал, подливая ей чай. Как через пару дней после этого он попросил у меня запасные ключи, сказав: «Мне по пути на работу, заеду просто проверить счетчики, чтобы УК не придиралась».
В голове моей золовки разруха была капитальной, но очень комфортной для нее самой. В её картине мира она не делала ничего плохого. Она просто взяла то, что «плохо лежит».
— Значит так, родня, — я оперлась плечом о стену в коридоре, скрестив руки на груди. — Зоя, снимай халат немедленно. Ключи клади на стол. И на выход. Оба. Прямо сейчас.
— Марин, ну ты чего заводишься с полоборота? — Игорь робко сделал шаг вперед, оставляя на паркете влажные следы. — Ну Зойке правда деньги позарез нужны… Она же никого попало сюда не пускала, только приличных людей выбирала. Парочки там всякие, командировочных, которые целый день на работе. Я сам всё убирал, всё мыл, всё чисто! Ты посмотри, ни пылинки!
— Приличных людей? — я брезгливо провела пальцем по поверхности дорогого комода, на котором отчетливо красовался липкий след от чьего-то стакана. — Игорь, ты в своем уме вообще? Это моя собственность. Моя личная. Не наша общая, не твоя, не Зоина. Какого черта здесь происходит?
— Ой, какие мы собственники стали! — фыркнула Зоя, медленно поднимаясь с дивана. Халат она снимать явно не торопилась, наоборот, запахнула его поплотнее. — Можно подумать, убудет от тебя. Ну сдали пару раз, ну заработала я копеечку на хлеб. Тебе всё равно эти деньги погоды не сделают, ты вон на прошлой неделе туфли за тридцать тысяч купила и даже глазом не моргнула. А Валик мой уже полгода без работы сидит, найти нормальное место не может, у него депрессия страшная началась от безделья. Я, между прочим, вам одолжение делаю. Квартира проветривается, трубы не пересыхают, сантехника не ржавеет! И вообще, я не могу сейчас никуда уйти. У меня клиенты через час на пороге будут, люди уже с вокзала едут.
Она произнесла это с такой железобетонной, непробиваемой уверенностью в своей правоте, что мне на секунду захотелось громко рассмеяться прямо ей в лицо. Это был даже не эгоизм. Это была какая-то высшая степень незамутненной наглости, которую редко встретишь в живой природе. Человек забрался в чужой дом, использует чужие вещи, спит на чужой кровати, кладет деньги в свой карман, да еще и искренне считает, что спасает меня от проблем с водопроводом.
Я вспомнила, как полгода назад попросила у Зои на один вечер её дурацкую электрическую фондюшницу, которую ей подарили на свадьбу. Она пылилась на балконе в коробке года три. Знаете, что она мне ответила тогда? «Марин, без обид, но техника дорогая, импортная. Давай ты мне залог пять тысяч оставишь на всякий случай, а то вдруг поцарапаешь покрытие или вилку сломаешь. А как вернешь в целости — я тебе деньги отдам». Залог за кусок пластика с нагревателем. А чужой квартирой за пятнадцать миллионов можно распоряжаться как своей собственной кладовкой.
— Зоя, я не буду повторять дважды. Халат. Ключи. Дверь, — мой голос стал совсем тихим. Но Игорь, прекрасно знающий эту мою интонацию, моментально начал стягивать перчатки, чуть ли не отрывая их вместе с кожей.
— Да подавись ты своими тряпками! — Зоя зло швырнула мой халат на кресло, оставшись в потертых джинсах и вытянутой водолазке. — Жадная ты, Марина, до чужих денег. Игорю с тобой вообще не повезло по жизни. Никакой душевности в тебе нет. Но ключи я тебе всё равно не отдам.
Она гордо вздернула подбородок и уперла руки в бока.
— И почему же мне так интересно знать?
— Потому что я уже взяла жесткую бронь на все майские праздники! — торжествующе объявила она, глядя на меня свысока. — Заедет приличная компания, пятнадцать человек. Праздновать будут юбилей. Они мне уже хороший задаток на карту перевели. Сто пятьдесят тысяч рублей! Так что квартира плотно занята. Иначе мне придется возвращать им в двойном размере по правилам, а я эти деньги уже давно потратила. Мы с Валиком путевки в Турцию купили, отель оплатили. Ему нервы лечить надо на море. Так что до десятого мая даже не суйся сюда и не мешай людям отдыхать. Поняла?
Она смотрела на меня с явным вызовом, абсолютно уверенная, что прижала меня к стенке. Ведь мы же семья. Я же не посмею подставить родственницу на такие огромные деньги и испортить ей долгожданный отпуск.
Игорь стоял ни жив ни мертв, переводя испуганный взгляд с меня на сестру и обратно.
— Пятнадцать человек? На все майские? — я медленно кивнула, переваривая эту цифру. Пятнадцать пьяных тел в моей новой квартире. — Хорошо, Зоя. Я тебя услышала.
Она победно ухмыльнулась, достала из своей сумочки помаду, демонстративно подкрасила губы перед моим чистым зеркалом в прихожей и, бросив брату на прощание: «Игорек, занесешь вечером пылесос, он мне дома самой нужен», вальяжно шагнула за порог.
Игорь остался стоять посреди коридора, теребя в руках снятые перчатки.
— Марин, ну ты не сердись так сильно… — начал он блеять, пытаясь подойти ближе. — Она молодая, глупая еще, жизни не знает. Я всё вычищу, клянусь тебе. Ни одной соринки не останется после этих майских, я сам лично всё с шампунем отмою…
— Ключи на стол, — процедила я сквозь зубы. — Свой комплект. Живо. И собирай манатки. Поедешь сейчас к Зое, раз тебе так нравится работать у нее бесплатной горничной.
— Марин, ну пожалуйста, давай дома обсудим! — он попытался обнять меня, но я резко отступила на шаг назад.
— Ключи, Игорь. Иначе я сейчас вызываю наряд полиции и официально оформляю взлом с незаконным проникновением в жилище. А ты пойдешь по делу как соучастник. Выбирай.
Поняв, что я совершенно не шучу, он дрожащими руками вытащил тяжелую связку из кармана джинсов, аккуратно положил на тумбочку и, опустив голову, пошел к выходу, стараясь не смотреть мне в глаза.
Оставшись одна, я первым делом открыла все окна нараспашку, чтобы выветрить стойкий запах Зоиных дешевых сладких духов, въевшийся в шторы. Затем достала телефон и набрала номер проверенного мастера по замкам, которого мне рекомендовал прораб еще во время черновой отделки.
— Здравствуйте, Сергей. Это Марина с Кирова. Мне нужно срочно поменять сердцевину замка во входной двери. И поставить что-нибудь такое мощное, что даже ломом не вскроешь. Да, прямо сегодня. Я доплачу любые деньги за срочность.
Через два часа массивный замок был полностью заменен. Я получила на руки новые блестящие ключи, навсегда отрезав доступ к квартире по старым слепкам. Мастер взял дорого, но это стоило того чувства безопасности, которое ко мне вернулось. Клиентов, которые должны были заехать через час, я, естественно, не дождалась — видимо, Зоя их перехватила на улице или перенесла встречу на другой адрес. Это меня совершенно не волновало.
Я закрыла дверь, спустилась к машине и поехала домой. Внутри бушевал настоящий шторм из эмоций. Обида на мужа за предательство смешивалась с жгучим, едким гневом на его сестрицу. Но я знала одно простое правило: крики и скандалы — это удел слабых людей. Я буду бить наверняка, прямо в больное место. И только делами.
Дома меня встретил мой главный союзник и защитник — мейн-кун по кличке Черчилль. Огромный, пушистый, огненно-рыжий кот с длинными кисточками на ушах и тяжелым взглядом районного прокурора. Он с порога понял, что хозяйка вернулась не в духе. Мягко боднул меня своей лобастой головой прямо в колено, муркнул густым басом и целенаправленно пошел на кухню, оглядываясь. Он показывал всем своим видом, что любой стресс нужно немедленно заедать чем-то вкусным.
Я была с ним абсолютно и безоговорочно согласна. Готовка всегда действовала на меня успокаивающе. Я достала из холодильника кусок отличной фермерской говядины, который берегла для особого случая. Сегодня случай был именно такой.
Я нарезала мясо крупными, сочными кусками, обжарила его до золотистой корочки на раскаленной чугунной сковороде. Нарезала кольцами репчатый лук, добавила горсть лесных грибов, собранных еще в сентябре и замороженных, залила всё это густыми домашними сливками, бросила щепотку розмарина и оставила томиться на самом слабом огне.
По кухне поплыл такой густой, уютный, невероятно сливочно-грибной аромат, что Черчилль уселся прямо у плиты, обернул хвост вокруг лап и принялся гипнотизировать сковородку немигающим взглядом, изредка громко сглатывая слюну. К мясу я приготовила воздушное, идеальное картофельное пюре, щедро сдобрив его куском настоящего сливочного масла.
Когда я наложила себе полную тарелку и села за стол ужинать (Черчилль получил свой законный кусок сырой говядины в миску на полу и громко чавкал), в замке повернулся ключ. Вернулся Игорь. Видимо, до Зои он так и не доехал, побоявшись устраивать там скандал, и решил попытать счастья дома.
Он тихо прошел на кухню, неловко переминаясь с ноги на ногу, принюхался. Вид у него был побитый и жалкий.
— Марин… пахнет просто обалденно. Можно мне тоже тарелочку? Весь день маковой росинки во рту не было.
Черчилль моментально перестал жевать мясо, повернул лобастую голову в сторону мужа и издал низкое, очень предупреждающее рычание. Кот всё понимал гораздо лучше многих людей.
— Твоя еда на нижней полке в холодильнике, Игорь, — не поднимая глаз от своей тарелки, ровным тоном сказала я. — Там бумажная упаковка сосисок и вчерашние холодные макароны в контейнере. Можешь разогреть. А это мясо — исключительно для меня.
Он тяжело, с надрывом вздохнул, достал унылые сосиски, бросил их в кипяток и сел на самый край табуретки, подальше от кота.
— Марин, ну давай нормально поговорим. Ну виноват я, признаю. Дурак набитый. Но Зойка мне всю плешь проела за этот месяц! Плакала каждый день в трубку, что Валик работу найти не может, лежит носом к стене, что ипотека их душит, скоро есть нечего будет. А у нас квартира пустая стоит без дела. Она и предложила такой вариант… А я, ну, чтобы чужих людей с улицы не нанимать и не платить им, решил сам там убирать. Бесплатно. Чтобы ей больше чистых денег досталось на жизнь.
— Бесплатно? — я усмехнулась, отрезая кусочек нежнейшей говядины. — И химию мою дорогую ты тоже ей бесплатно возил из нашего дома? И моющий пылесос таскал, фильтры к которому стоят как крыло от самолета? Ты в курсе, сколько стоит одна бутылка того средства для паркета?
— Зоя мне хоть бензин оплачивала, — пробормотал он, ковыряя вилкой лопнувшую сосиску. — По тысяче рублей после каждой уборки переводила. Вот я ей и говорил «спасибо». А химию и пылесос… Я бы потом всё возместил.
— Мелочи, Игорь, это когда человек берет взаймы тысячу рублей до зарплаты и забывает отдать. А когда твоя сестра устраивает проходной двор и притон в моей квартире, рискуя моим свежим ремонтом, и кладет в свой карман чистую прибыль, пока ты там чужие унитазы драишь в розовых перчатках — это уже не мелочи. Это наглость, переходящая в слабоумие.
— Ну она же извинится! «Вот увидишь!» —с надеждой в голосе сказал он. — Я ей звонил из машины, ругался. Она завтра вечером приедет. С Валиком вместе. Поговорят с тобой по-человечески, всё объяснят.
— Пусть приезжают, — я пожала плечами, отправляя в рот гриб в сливочном соусе. — Я всегда открыта к диалогу. Чайник поставлю.
Следующим вечером, как по расписанию, раздался настойчивый звонок в дверь. Черчилль, мирно спавший на пуфике в коридоре, тут же поднял голову и недовольно дернул хвостом. Он Зою терпеть не мог. В ее прошлый визит кот целенаправленно сбросил ее дорогую норковую шапку прямо в свой лоток с наполнителем и долго закапывал.
На пороге стояла Зоя. Рядом переминался с ноги на ногу ее муж Валик — крупный, рыхлый мужчина с вечно недовольным и уставшим лицом, который последние полгода находился в активном поиске себя и смысла жизни, не вставая с дивана. В руках Валик держал прозрачную пластиковую коробку с самым дешевым рулетом из ближайшего супермаркета.
— Мир, труд, май! — фальшиво бодро выдал с порога Валик, тяжело шагая в прихожую прямо в ботинках. — Марин, ну чего вы там с Игорем раздули из мухи слона на пустом месте? Обычные бабские разборки, честное слово. Мы вам вот сладенького принесли к чаю. Давайте мириться.
Зоя, не дожидаясь приглашения и не разуваясь, прошла на кухню и уверенно уселась на мой любимый стул у окна.
— Марина, давай без лишних обид и нервов, — начала она снисходительным тоном воспитательницы, отчитывающей неразумного ребенка за сломанную игрушку. — Я понимаю, ты вчера вспылила. Это нормально, женские гормоны скачут, устаешь на работе, все дела. Но давай мыслить конструктивно и по-взрослому. Я тебе принесла пять тысяч рублей наличными. За износ квартиры, так сказать. Держи.
Она небрежно бросила на стол измятую пятитысячную купюру.
— И ты мне сейчас отдаешь ключи обратно. Потому что в пятницу заезжают те самые люди на майские. Пятнадцать человек. У них там большой праздник намечается, не важно какой. Валик с ними уже договор на бумаге подписал. Всё официально.
— Договор? — я приподняла бровь, глядя на Валика. — На сдачу чужой недвижимости без нотариальной доверенности и документов на право собственности? Валик, ты же вроде неглупый мужик, ты знаешь, что это чистая уголовная статья о мошенничестве?
Валик закашлялся чаем, который Игорь успел ему услужливо налить.
— Какая статья, Марин, ты чего придумываешь? Мы же родственники! Кто там проверять будет эти бумажки? У них юбилей, пятнадцать человек приглашены, а ночевать останутся только четверо. Я им фотографии твоей гостиной и большой лоджии отправил, сказал, что места для праздника хватит.
Я мысленно представила пятнадцать пьяных человек на моей белоснежной лоджии с панорамными окнами в пол, с сигаретами и пеплом, летящим на дорогой ламинат, и почувствовала, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость.
— Ключи я не дам, — спокойно сказала я, сдвигая по столу её мятую купюру обратно в её сторону. — Квартира надежно закрыта. Замок поменян. Майские праздники отменяются.
Зоя побледнела. Фальшивая, снисходительная улыбка моментально слетела с ее лица.
— Ты не поняла меня, Марина. Я УЖЕ взяла с этих людей сто пятьдесят тысяч задатка. Мы с Валиком на эти деньги сразу же купили путевки на море! Они полностью невозвратные. Если я не пущу их в пятницу в квартиру, они с меня эти деньги стрясут силой! Да еще и неустойку огромную потребуют, там мужики серьезные приедут, Валик с ними лично встречался, они шутить не будут. Ты что, хочешь родную сестру мужа под проблемы подставить из-за своей принципиальности?
— Ты сама себя подставила, Зоя, — я медленно встала из-за стола, давая понять, что наш короткий разговор окончен. — Ты продала услугу, которая тебе не принадлежит. А теперь решай свои финансовые проблемы сама. Как умеешь.
— Ах ты дрянь! — Зоя резко вскочила, с грохотом опрокинув стул на пол. Черчилль угрожающе зашипел из коридора, выгнув спину. — Да ты просто от черной зависти бесишься, что я умею крутиться и деньги делать из воздуха, а ты только над своими счетами чахнешь целыми днями! Игорь, скажи ей! Поставь жену на место! Это и твоя квартира тоже! Вы же в браке состоите, всё пополам!
— Квартира досталась Марине по наследству от родственников, Зоя. Это только ее личная собственность, я к ней отношения не имею, — тихо, но на удивление твердо сказал Игорь, стоя у раковины. Впервые за два дня он подал голос в мою защиту. Видимо, перспектива иметь дело с обманутыми и злыми арендаторами пугала его гораздо больше, чем гнев младшей сестры.
— Предатель! Тряпка! — завизжала Зоя, хватая обалдевшего Валика за рукав куртки. — Пошли отсюда немедленно! Ничего, Марина, мы приедем в пятницу вечером к квартире вместе с людьми! Ты не посмеешь нас так опозорить перед компанией! Сама прибежишь как миленькая ключи новые отдавать, когда они там дверь выносить начнут!
Они вылетели из квартиры, хлопнув входной дверью так сильно, что чуть петли с мясом не вырвало.
Игорь посмотрел на меня с нескрываемым ужасом.
— Марин… что теперь будет? Они же реально приедут в пятницу туда. И люди эти приедут с вещами. Будет дикий скандал на весь дом. Соседи сто процентов полицию вызовут, там жильцы нервные.
— Не вызовут, Игорь, не переживай, — я подошла к окну и посмотрела, как Зоя с Валиком, ругаясь на ходу, садятся в свою машину. — Я всё улажу тихо и мирно. А ты пока иди, разбери свой любимый пылесос, промой фильтры. Заслужил отдых.
Остаток недели прошел в нашем доме в очень напряженном молчании. Игорь ходил исключительно на цыпочках, боясь лишний раз попасться мне на глаза и спровоцировать ссору. Зоя обрывала ему телефон с утра до ночи, писала гневные сообщения, но он, по моему настоятельному совету, просто поставил её номер в блок.
Наступила пятница. Первый день длинных, долгожданных майских выходных.
В пять часов вечера я подъехала к своему дому на улице Кирова. Подниматься в квартиру не стала. Спокойно села на лавочку в сквере прямо напротив моего подъезда, достала термокружку с горячим кофе и стала ждать развития событий. Погода стояла чудесная, светило яркое солнце, пели птицы. Идеальный теплый день для выезда на природу. Или для расплаты.
Ровно в половине шестого во двор нервно въехал Зоин грязный седан. Следом за ним, громко урча мощными моторами, вползли три огромных черных внедорожника. Машины припарковались как попало, перегородив проезд.
Из них начали шумно выгружаться люди. Те самые «серьезные мужики». Их было действительно человек пятнадцать. Крепкие, громкоголосые, в спортивных костюмах.
Они доставали из багажников тяжёлые ящики с напитками, огромные пакеты с закусками и коробки с готовой едой. Судя по приготовлениям, эти люди собирались праздновать юбилей с таким размахом, что моему новенькому дизайнерскому ремонту оставалось только посочувствовать. А площадкой для этого грандиозного веселья Зоя любезно назначила мою квартиру.
Зоя выскочила из своей машины первая. Она была бледная как полотно, нервно теребила ручку сумочки. Валик жался позади нее, пряча глаза и делая вид, что он вообще просто водитель.
Она подошла к домофону, набрала номер моей квартиры. Естественно, никто не ответил, потому что там никого не было. Она набрала еще раз, потом еще. Потом достала телефон и начала звонить мне. Я видела входящий вызов, но просто сбросила его, отпив кофе.
Мужики с тяжелыми ящиками начали проявлять явное нетерпение.
— Слышь, хозяйка, долго нам тут под дверью торчать? — гаркнул один из них, самый здоровый, с толстой цепью на шее и барсеткой в руке. — Открывай давай быстрее, у нас мясо киснет на солнце, пиво греется.
— Сейчас-сейчас, мальчики, минуточку терпения, — засуетилась Зоя, лицо её пошло буграми от натуги. — Тут накладка небольшая вышла с ключами… Сестра мужа сейчас подъедет, подвезет запасные.
Я поняла, что пора заканчивать это представление. Медленно встала со скамейки, отряхнула пальто, выбросила стаканчик в урну и не спеша направилась прямо к подъезду, сквозь толпу мужиков.
— Добрый вечер, молодые люди, — громко сказала я, подходя ближе. — А что здесь происходит? Вы к кому приехали?
Зоя резко обернулась и, увидев меня, чуть не задохнулась от смеси облегчения и дикой злости.
— Наконец-то явилась! — злобно выдавила она сквозь зубы, бросаясь ко мне. — Давай ключи, быстро! Не позорь меня перед клиентами!
Я аккуратно, но сильно отодвинула её в сторону рукой и повернулась к главному из компании, который держал барсетку.
— Вы эту квартиру арендовали? На все майские праздники?
— Ну да, — нахмурился здоровяк, подозрительно глядя на нас обеих. — Сто пятьдесят косарей вот этой дамочке на карту перевели. А что, какие-то проблемы нарисовались?
— Боюсь, что да, проблемы серьезные, — я сочувственно вздохнула и покачала головой. — Дело в том, что эта женщина — обыкновенная мошенница. Я являюсь единственной законной собственницей этой недвижимости. Вот, можете сами взглянуть, — я достала из сумки свежую выписку из реестра с печатью и свой паспорт в развернутом виде. — Я эту квартиру не сдаю. Ни посуточно, ни на праздники, ни вам, ни кому-либо еще. Ключей у нее нет, я сменила замки. Прав на эту недвижимость у нее тоже нет.
Мужики разом замолчали, только слышно было, как кто-то звякнул бутылкой. Валик попытался незаметно слиться с кирпичной стеной дома и исчезнуть из поля зрения.
— В смысле не сдаете? — здоровяк медленно повернулся к Зое. Его лицо начало стремительно наливаться дурной кровью. — Слышь, коза, это что за фокусы дешевые? Мы бабки немалые заплатили, мы ехали три часа по пробкам с другого конца города! Мы праздник планировали!
— Она нагло врет! — истерично завизжала Зоя, тыча в меня дрожащим пальцем. — Это квартира моего родного брата! Она просто мстит мне из личной неприязни, вредничает! Марин, прекрати немедленно этот спектакль, открой дверь, я кому говорю!
— Можете прямо сейчас вызвать наряд полиции, если мне не верите, — спокойно продолжила я, обращаясь к арендаторам и игнорируя крики Зои. — Пусть приедут, проверят все документы. Квартира моя. Я внутрь никого не пущу. Если вы перевели ей деньги, настоятельно рекомендую требовать их обратно прямо здесь и сейчас. Иначе останетесь сегодня вечером и без денег, и без места для праздника. До свидания, хороших выходных.
Я развернулась и пошла прочь со двора, не оборачиваясь. В спину мне летели отчаянные, полные паники крики Зои, густой бас Валика, пытающегося что-то невнятно мямлить про то, что «пацаны, мы всё вернем, зуб даю», и громкая, отборная ругань пятнадцати очень злых, разочарованных и пока еще трезвых мужчин.
Я села в машину, включила любимую джазовую радиостанцию погромче и поехала домой. На душе было необычайно легко и светло. Никакого чувства вины я не испытывала. Только чистое, концентрированное удовлетворение от того, что справедливость восторжествовала, а чужая наглость получила ровно по заслугам.
Последствия этого пятничного вечера разгребались родственниками еще очень долго.
В Турцию Зоя с Валиком, естественно, никуда не полетели. Разъяренные арендаторы не отходили от них ни на шаг прямо во дворе, угрожая проколоть колеса, пока Валик не съездил домой за всеми своими накоплениями, а Зоя в слезах не оформила быстрый микрозайм в телефоне, чтобы вернуть им всю сумму в сто пятьдесят тысяч прямо там, на капоте внедорожника. Плюс им пришлось компенсировать мужикам бензин и расходы на срочный поиск новой базы отдыха за городом, куда те уехали злые как черти.
Чтобы раскидать образовавшиеся долги под бешеные проценты, Валику со слезами на глазах пришлось продать свой любимый мощный игровой компьютер, за которым он так старательно «лечил депрессию» полгода, и устроиться-таки на реальную работу — возить заказы курьером на своей машине с утра до ночи. Зоя звонила Игорю, плакала в трубку, проклинала меня последними словами, называла бездушной тварью и требовала, чтобы он со мной немедленно развелся, раз я такая змея.
Игорь не развелся. Наоборот, он стал удивительно покладистым, тихим и внимательным мужем. Правда, мне пришлось провести с ним очень жесткую и долгую воспитательную беседу на кухне. Я дала ему четко понять: если я еще хоть раз узнаю, что он тайком работает бесплатной прислугой у своей сестры в ущерб нашей семье, или если Зоя хоть раз появится на пороге моего дома с тортиком или без — его вещи будут выставлены на лестничную клетку ровно в тот же день в мусорных пакетах. Игорь всё понял с первого раза. Теперь по воскресеньям он никуда не ездит. Он берет пылесос и убирает нашу квартиру. И, знаете, делает это на совесть, старается.
А ту квартиру на улице Кирова я благополучно сдала через неделю. Тихой семейной паре врачей, на длительный срок. Они оказались очень спокойными, чистоплотными людьми, которые ценили чужой труд. Замок во входную дверь я на всякий случай поставила электронный, с управлением кодом через специальное приложение в моем телефоне, чтобы точно спать спокойно и контролировать доступ.
Вчера вечером я сидела на кухне, пила зеленый чай с мятой и гладила мурчащего, теплого Черчилля. Игорь возился в ванной — чинил подтекающий кран, тихо напевая что-то себе под нос.
Родственников не выбирают. Это чистая правда, с которой глупо спорить. Но выбирать, позволять ли им садиться тебе на шею, нагло пользоваться твоим имуществом и свешивать ножки — это исключительно наше личное право. И иногда, чтобы доходчиво донести эту простую истину до зарвавшихся людей, не нужно долгих разговоров и уговоров. Достаточно просто поменять дверной замок. И с удовольствием наблюдать, как чужая наглость с размаху разбивается о закрытую стальную дверь.
Мои хорошие, желаю вам такого семейного счастья, в котором нет места тайнам за спиной друг друга! Пусть близкие доверяют вам, советуются с вами и никогда не ставят чужие интересы выше вашего спокойствия. Ведь настоящая любовь начинается не с красивых обещаний, а с уважения. Ваша Дарья!
