Я толкнула дверь кухни здоровым бедром и замерла.
— Сдавай её матери, Деня. И разводитесь немедленно.
Голос свёкра звучал ровно. Как на планерке.
— Пап, ну подожди, она же еще на костылях…
— Зачем тебе эта обуза? — перебил Николай Петрович. — Ты молодой мужик. Тебе двадцать девять. Найдешь нормальную, здоровую. А эта теперь на всю жизнь калека.
Костыль громко стукнул о плитку.
Они обернулись синхронно. Денис побледнел. Свёкор даже не моргнул.
— О, Катерина проснулась, — хмыкнул Николай. — Чайник ставить?
Я молча доковыляла до стола. Вытянула больную ногу. В ней стояли четыре титановых штыря. Авария случилась четырнадцать месяцев назад. Пьяный водитель влетел в наше такси на перекрестке.
— Доброе утро, — сказала я сухо. — Обсуждаете мой срок годности?
— Мы обсуждаем реальность, Катя, — Николай Петрович сел напротив. — Давай без истерик. Ты теперь инвалид второй группы.
— Папа, прекрати, — Денис нервно дернул плечом.
— Заткнись, Деня, — рявкнул отец. — Я правду говорю. Катька, ты умная баба. Сама всё понимаешь. Реабилитация сжирает сто восемьдесят тысяч каждый месяц. Деня тянет эту лямку, но он надорвется.
Я посмотрела на мужа. Мой милый Дениска. Мы женаты шесть лет. Из них последний год он всё чаще ночевал в другой комнате.
— И что предлагаете? — я сложила руки на столе.
— Развод и девичья фамилия, — легко ответил свёкор. — Квартира куплена в браке. Но первый взнос давал я. Два миллиона рублей. Поэтому продаете, мою долю возвращаете, остатки пилите.
— Я не поеду к матери в Саратов, — отрезала я. — У меня здесь работа.
— На удаленке можно и из Саратова кнопки жать, — усмехнулся Николай. — Зачем тебе Москва? По лестницам тут скакать?
— Деня, — я перевела взгляд на мужа. — Ты тоже так считаешь?
Денис опустил глаза. Стал ковырять ногтем скатерть.
— Катюш… ну мы правда в долгах как в шелках. У меня зарплата не резиновая. А папа предлагает мне долю в его новом бизнесе. Если я… ну, если мы…
— Если ты скинешь балласт, — подсказала я.
— Именно так это и называется, дорогая.
Слова свёкра упали на стол как тяжелые камни.
— Я вас услышала, — я медленно поднялась. — Мне нужно время подумать. Сварите себе пельмени сами.
В спальне я сразу открыла ноутбук. Руки не тряслись. Слез не было. Я плакала в прошлом году, когда хирург сказал, что я больше не смогу бегать. Теперь я просто считала.
Николай Петрович думал, что я просто бухгалтер на удаленке. Катька, перекладывающая бумажки.
Он забыл одну вещь. Я вела его черную бухгалтерию все эти шесть лет.
Денис зашел в комнату через час. Осторожно прикрыл дверь.
— Катя, ты обиделась?
— Нет, Деня. Я обрадовалась.
Он сел на край кровати. Вздохнул.
— Ты пойми папу. Он практичный человек. Он видит цифры.
— А ты что видишь, Денис?
— Я устал, Катюша, — муж потер лицо руками. — Честно. Больницы, врачи, аптеки. Я забыл, когда мы в отпуск ездили. А тут папа базу продает. Тридцать миллионов налички. Обещал мне автосервис открыть.
— Если ты со мной разведешься?
— Он говорит, что это страховка. Чтобы ты потом половину бизнеса не отсудила.
Я усмехнулась. Какой дальновидный Коля.
— То есть, ты меня продаешь за автосервис?
— Не говори так! — вспыхнул Денис. — Мы разведемся только на бумаге! Жить будем… ну, пока у папы. А потом снимем.
На тумбочке звякнул его телефон. Экран загорелся. Денис забыл поставить беззвучный режим.
Я скосила глаза.
Бумаги готовы. Завтра к нотариусу. Вышвырни её до выходных, я пришлю риэлтора на оценку. — 11:45
Денис быстро перевернул телефон экраном вниз.
— Кто пишет? — спросила я.
— Спам, — быстро соврал Дениска. — Слушай, давай я тебе суп погрею?
— Иди грей, — кивнула я.
Когда за ним закрылась дверь, я открыла базу данных компании свёкра. Транзакции. Левые ООО. Обнал через подставные фирмы в Мытищах.
Я скачала всё. Открыла таблицу за май прошлого года. Потом за октябрь. Цифры ложились в ровные, убийственные ряды.
Коля любил говорить, что деньги любят счет. Я умела считать лучше всех.
Он даже не догадывался, какую петлю накинул себе на шею.
В среду они пришли вдвоем.
Денис был в новом костюме. Видимо, отец уже выдал аванс за предательство. Николай Петрович положил на кухонный стол пластиковую папку.
— Соглашение о разделе имущества, — бодро сказал свёкор. — И заявление на развод. Подписывай, Катерина.
Я налила себе кофе. Медленно размешала сахар.
— А что внутри, Николай Петрович?
— Все по-честному. Твоя доля от продажи пойдет на погашение долгов за твое же лечение. Остаток — двести тысяч рублей — я тебе перевожу прямо сегодня. Плюс оплачиваю билет в купе до Саратова.
— Какой щедрый подарок, — я села напротив.
— Скажи спасибо, что вообще что-то даю. Мог бы и по судам затаскать. Доказать, что ты сидела на нашей шее.
— Катя, подпиши, — тихо подал голос Денис. — Так будет лучше. Начнем с чистого листа.
— Ты с чистого автосервиса, Деня. А я с инвалидной коляски в Саратове.
— Такова жизнь, — развел руками Николай. — Выживает сильнейший. Ничего личного.
— Ничего личного, — согласилась я.
Я выдвинула ящик стола. Достала свою папку. Толстую, серую. Положила поверх документов свёкра.
— Что это? — нахмурился Коля.
— Реальность, Николай Петрович. Вы же любите реальность?
Я открыла первый лист.
— ООО «Вектор-Плюс». Фирма-прокладка. Через неё в прошлом году вы прогнали сорок два миллиона рублей без уплаты налогов.
Свёкор поперхнулся воздухом. Лицо мгновенно стало серым.
— Ты что несешь, дура?
— Страница восемь, — спокойно продолжила я, переворачивая лист. — Выписки со счетов. Поддельные акты выполненных работ. Три подписи вашего заместителя, которого вы уволили прошлой зимой.
Денис непонимающе хлопал глазами.
— Пап? О чем она?
— Заткнись! — рявкнул Николай, хватая папку. Но я положила сверху ладонь.
— Не спешите. Это копия. Оригиналы на трех разных флешках. Одна у меня. Две — в банковских ячейках.
— Ты меня шантажируешь? — прошипел свёкор. Его шея пошла красными пятнами.
— Выживает сильнейший. Ничего личного, — я вернула ему его же слова.
— Катька, ты сядешь вместе со мной! Ты главбух!
Я рассмеялась. Звонко и искренне.
— Ошибаетесь, Коленька. Я просто фрилансер. Все электронные подписи — ваши. Я никогда не числилась в штате. Я просто инвалид, которая из дома заходила в программу посмотреть накладушки. А если налоговая получит этот архив… Уголовное дело. Конфискация.
В кухне повисла звенящая тишина. Было слышно, как гудит холодильник.
— Чего ты хочешь? — хрипло спросил свёкор.
— Мы переписываем эту квартиру на меня целиком. Дарственная от Дениса.
— Что?! — взвизгнул муж.
— Сидеть, — рявкнула я на него. Денис плюхнулся обратно на стул.
— Дальше, — я посмотрела на Николая. — Три миллиона рублей отступных на мой счет. И вы исчезаете из моей жизни.
— Ты сдурела? — Николай Петрович ударил кулаком по столу. — Три миллиона?! За эту конуру и твое молчание?
— Можете не платить. Завтра утром налоговая инспекция получит заказное письмо. Посчитайте, сколько вам насчитают штрафов и пеней. Миллионов двадцать? Плюс срок. Лет пять.
— Тварь хромая.
— Соглашение готовим завтра у моего нотариуса, — я проигнорировала оскорбление. — Доверенность на продажу машины Дениса тоже оформим на меня. Это бонус за моральный ущерб.
— Катя, ты лишаешь меня всего! — заныл Денис. — А как же автосервис?
— А автосервис тебе папа купит. Из тех денег, что останутся после уплаты налогов.
В пятницу утром мы сидели в кабинете нотариуса.
Денис подписывал бумаги трясущимися руками. Он постарел лет на десять. Свёкор стоял у окна, засунув руки в карманы брюк. Он перевел мне деньги ровно в восемь утра. Три миллиона двести тысяч. Я выбила еще двести за срочность.
— Готово, — нотариус поставил печать. — Поздравляю с успешным разрешением имущественных вопросов.
Я сгребла документы в сумку. Поднялась, опираясь на костыль.
— Флешки, — глухо потребовал Николай.
Я бросила ему на стол ключи от двух банковских ячеек и маленький пластиковый прямоугольник.
— Наслаждайтесь.
Мы вышли на улицу. Стояла душная летняя жара. Денис топтался на тротуаре, глядя на меня побитой собакой.
— Катюш, — неуверенно начал он. — Может… ну… поговорим? Отец вспылил, но мы же с тобой родные люди. Я не хочу разводиться. Ты теперь с квартирой. С деньгами. Давай я вернусь?
Я посмотрела на него. Вспомнила, как он перевернул телефон. Как жалел деньги на мои обезболивающие.
— Деня, иди к папе, — я поправила сумку на плече. — И скажи ему спасибо. Без его амбиций я бы никогда не стала миллионершей.
— Ты бессердечная стерва, — бросил в спину вышедший из здания свёкор. — Мы тебя с ложечки кормили.
— А потом решили выкинуть ложечку, — я повернулась к ним. — Знаете, что самое смешное? Я ведь и правда любила твоего сына, Коля. Но вы научили меня считать.
Я вызвала такси класса «комфорт». Села на заднее сиденье, закинув больную ногу. Обернулась через стекло. Денис стоял у дороги и растерянно смотрел на уезжающую машину. У него больше не было ни жены, ни квартиры, ни машины. А автосервис отец ему теперь точно не купит.
Я переступила через них, как они хотели переступить через меня, оставив их ни с чем, кроме их собственной жадности.
А вы бы пожалели такого мужа?
