Поезд прибывает в 15:40. Стой на первой платформе у восьмого вагона. У меня тяжелые сумки. И купи обезболивающее, нога жутко ноет. — 13:12
Катя смотрела на светящийся экран телефона. Сообщение от мужа висело поверх заставки.
Она сидела на полу в абсолютно пустой гостиной. Квартира казалась чужой. Гудение холодильника на кухне — единственный звук в этой звенящей тишине.
— Ты все собрала? — раздался из коридора голос грузчика.
— Да, — ответила Катя, не отрывая взгляда от экрана.
— Коробки грузим?
— Грузите.
Трое крепких мужчин в спецовках молча подхватили последние картонные ящики. Пять лет брака уместились в семнадцать коробок. И еще сорок минут оставалось до прибытия поезда, на котором возвращался Игорь.
Возвращался не с деловой конференции, как врал три недели назад. А с элитного курорта. С гипсом на правой ноге и порванными связками.
— Куда едем, хозяйка? — спросил старший грузчик, вытирая пот со лба.
— На склад временного хранения, — ровным тоном произнесла Катерина. — Адрес я вам скинула.
— А ключи кому?
— Оставьте на кухонном столе. Дверь просто захлопните.
Грузчик пожал плечами.
Чужие семейные драмы его не касались.
Телефон в руке Кати завибрировал. Звонила свекровь. Тамара Ильинична звонила уже четвертый раз за утро.
Катя нажала кнопку ответа.
— Катюша, ты выехала? — без приветствия начала свекровь. Голос был требовательным и резким.
— Нет, Тамара Ильинична. Я дома.
— Как дома?! — возмущенно ахнула женщина. — Время половина второго! Тебе ехать через весь город! Пробки! Ты хочешь, чтобы мой сын стоял на платформе с переломом?
— Я вообще никуда не поеду.
В трубке повисла тяжелая пауза.
— Что за глупые шутки, Катерина? — голос свекрови заледенел. — Игорю нужна помощь. Ему тяжело прыгать на костылях. У него три чемодана!
— У него там не только три чемодана, — спокойно ответила Катя. — У него там еще и Олеся. Вот пусть она чемоданы и носит.
— Какая Олеся? Ты в своем уме? Что ты несешь?
— Олеся с его работы. С которой они три недели назад уехали в горы. За четыреста пятьдесят тысяч из наших общих сбережений.
Свекровь громко выдохнула.
— Ты опять шпионила за мужем? Катя, это паранойя! Игорь поехал на тренинг! Это нужно для его карьеры!
— На тренингах не бронируют двухместный люкс с видом на водопады. И не оплачивают парные спа-процедуры на двоих.
— Ну и что?! — вдруг взвизгнула Тамара Ильинична. — Даже если он оступился! Мужчины полигамны! Ты жена, твоя обязанность — встретить мужа, когда он болен! Он травму получил!
— А я получила выписку по его кредитке, — Катя усмехнулась. — Всё, Тамара Ильинична. Больше никаких обязанностей.
— Ты не посмеешь его бросить в таком состоянии!
— Уже бросила. Прощайте.
Катя нажала отбой. Затем открыла настройки контакта и занесла номер свекрови в черный список.
Внутри не было ни боли, ни слез. Только холодная, расчетливая пустота.
Два дня назад она случайно открыла ноутбук Игоря. Он никогда не ставил пароли. Считал, что жена слишком глупа, чтобы лезть в его дела. Но в этот раз синхронизация браузера сыграла против него.
Открытая вкладка бронирования. Чек на двести восемьдесят тысяч за отель. Билеты на двоих. И десятки фотографий в облаке.
Игорь. Олеся. Шампанское. Склоны. А на последнем фото — Игорь на больничной койке, и Олеся держит его за руку с подписью «Мой герой неудачно упал».
Мой герой.
Катя вспомнила, как три года выплачивала кредит за его машину. Как отдавала всю свою зарплату на ремонт этой квартиры. Как отказывала себе в новой одежде, чтобы он мог «выглядеть статусно перед клиентами».
— Катька, ты тут? — в открытую дверь заглянула соседка снизу, Марина.
— Тут, — Катя встала с пола.
Марина обвела взглядом голые стены, демонтированные светильники и отсутствие штор.
— Ты прямо всё вывезла?
— Всё, что покупала на свои деньги, — кивнула Катерина. — То есть, вообще всё.
— И даже холодильник?
— И даже микроволновку.
Марина покачала головой, прижимая руки к груди.
— Жестко ты, Катюх. А он на костылях. Как он вообще поднимется сюда?
— На лифте.
— Так лифт со вчерашнего дня на ремонте! — округлила глаза соседка. — Он же на девятый этаж по ступеням не заползет!
Катя медленно застегнула молнию на сумочке.
— Это его проблемы. Я оплачивала аренду этой квартиры последние полгода. Вчера я расторгла договор. Хозяйка придет менять замки вечером.
— Ты оставила его без жилья?!
— Я вернула себя к заводским настройкам, Марин.
В 14:15 зазвонил мобильный. Вызов от Игоря.
Катя смотрела на экран. Отвечать не хотелось. Но она должна была поставить точку.
— Да, — сухо сказала она.
— Ты выехала?! — сквозь шум вагонных колес проорал Игорь. Голос был раздраженным. — Почему ты сообщения не читаешь?
— Я прочитала.
— Так почему молчишь? Ты где сейчас едешь?
— Я не еду, Игорь.
— В смысле не едешь?! — взревел он в трубку. — Катя, прекрати свои истерики! У меня адски болит нога! Мне нужно, чтобы ты подъехала прямо к перрону! Дай денег охраннику, пусть пустит машину к путям!
— Попроси Олесю понести твои сумки.
На том конце провода повисла тяжелая тишина. Только мерный стук колес.
— Что? — голос Игоря стал тихим и настороженным.
— Олесю. Попроси. Понести. Твои. Сумки. — раздельно произнесла Катя.
— Кать, ты что-то путаешь.
— Я путала последние пять лет, Игорь.
— Катя, послушай меня внимательно! — снова сорвался на крик муж. — Это все рабочие моменты! Я тебе все объясню дома! Сейчас не время для этих бабских обид! Я инвалид сейчас, ты понимаешь?! Я ходить не могу!
— Тогда оставайся жить на вокзале. В зале ожидания есть удобные кресла.
— Ты обязана меня встретить! Мы муж и жена!
— Были.
— Ты дура?! Я тебе все зубы выбью, когда приеду! — в трубке послышались отборные ругательства. — Жди дома! И только попробуй мне дверь не открыть!
— Дверь будет открыта, — Катя усмехнулась.
Она сбросила вызов.
Руки немного дрожали, но внутри разгоралось приятное чувство свободы.
Она подошла к встроенному в стену сейфу. Набрала код.
Внутри лежала пачка наличных. Семьсот двадцать тысяч рублей. Их «подушка безопасности». Деньги, которые они копили на первоначальный взнос за свое жилье.
Катя знала, что половина суммы формально принадлежит Игорю. Но она также знала, сколько он спустил на курорте со своей любовницей.
Она молча взяла все деньги. До последней купюры. Положила в свою сумку.
— Вот теперь мы в расчете, — прошептала она самой себе.
Она спустилась вниз, вышла во двор. В лицо ударил теплый июльский ветер.
У подъезда ее ждало такси. Катя села на заднее сиденье.
— На Ленинградский вокзал, — сказала она водителю.
Ей нужно было уехать в другой город. К родителям. Подальше от скандалов, дележки имущества и грязных объяснений.
Ее телефон начал разрываться от сообщений.
Катя, не дури. У меня реально тяжелая ситуация. Нога синеет. Приезжай. — 14:40
Ты хочешь, чтобы я прямо на перроне сдох? Я позвоню твоей матери! — 14:45
Кать, ну прости меня. Это была случайность. Клянусь. Забери меня с вокзала, пожалуйста. — 14:50
Катя смотрела на сменяющиеся за окном пейзажи Москвы.
Она набрала номер своей мамы.
— Алло, мам. Я еду к вам.
— Катюша? Что случилось? — тревожно спросила мать. — Игорь уже звонил мне с чужого номера. Орал как резаный. Сказал, что ты его бросила на вокзале со сломанной ногой! Это правда?!
— Правда.
— Дочь, ты в своем уме?! — голос матери дрогнул. — Так нельзя! С больными людьми так не поступают! Вы же семья!
— Мам, он мне изменил. Он потратил полмиллиона на любовницу, пока я ела гречку, чтобы мы накопили на квартиру.
— Ну изменил! Все через это проходят! Но человек сейчас беспомощен! Катька, опомнись! Оставь гордость! Поезжай и забери его! Разводиться будете потом, по-человечески! Ты же его на улице бросаешь!
— Он меня бросил гораздо раньше, — холодно ответила Катерина.
— Ты не по-христиански поступаешь! Так тебе это боком выйдет! — плакала мать.
Катя сбросила звонок. Она не ожидала, что даже родная мать встанет на сторону больного, но предавшего ее человека.
В 15:40 ее телефон показал уведомление от приложения такси. Поезд Игоря прибыл на Курский вокзал.
Катя в этот момент садилась в Сапсан до Санкт-Петербурга.
В мессенджер полетели новые сообщения от Игоря.
Я стою на перроне. Тебя нет. Ты где?! — 15:45
Катя, Олеся уехала на такси со своим мужем, который ее встречал! Я тут один с тремя чемоданами и костылями! Я не могу их сдвинуть! — 15:52
Ответь, мразь! У меня нет денег на носильщика! Я потратил все наличные! — 16:01
Катя, умоляю. Вызови мне хотя бы грузчиков. Мне больно стоять. Идет дождь. — 16:15
Катя смотрела на эти строки, пока поезд плавно набирал скорость, покидая столицу.
Она вспомнила его слова: «Я тебе все зубы выбью, когда приеду». Вспомнила фото с Олесей. Вспомнила годы экономии.
Она открыла переписку с мужем в последний раз.
Отправила одно единственное сообщение:
«Ключи от пустой съемной квартиры на столе. Аренда закончилась. Замки сменят завтра утром. В сейфе пусто. Выживай, герой».
После этого она нажала кнопку «Заблокировать» во всех мессенджерах. Достала сим-карту из телефона и сломала ее пополам, выбросив в мусорное ведро между вагонами.
Ее не волновало, как он доберется до пустой квартиры без лифта на девятый этаж. Ее не волновало, на какие деньги он будет снимать жилье и питаться.
Она забрала всё. Оставив его ровно в том же состоянии, в котором он оставлял её морально все эти годы.
Некоторые подруги потом назовут ее жестокой. Родная мать скажет, что Катя перешла грань, ведь мстить беспомощному человеку — это низость, а забирать общие деньги — воровство.
А как бы вы поступили на её месте?
