— Ты чего копаешься, Сабина? Тащи пластиковые баки от сарая, пока напор не упал! — скомандовала из теплицы Эльза Наумовна.
Инга опустила дорожную сумку прямо на траву у калитки. Её новый навесной замок валялся под кустом смородины.
Дужка была перекушена. А вдоль крыльца ровным рядком стояли два десятка чужих тазов и канистр, обклеенных малярным скотчем.
Дача досталась Инге от родителей шесть лет назад. С тех пор она вложила сюда все свои отпускные и премии. Пробурила глубокую скважину, поставила две крепкие теплицы, развела крупную сортовую клубнику.
Муж Геннадий на грядках не появлялся. Он вечно берёг свою поясницу. Зато его матушка Эльза Наумовна и сестра Сабина обожали приезжать на всё готовое.
Прошлой осенью из хозблока пропал дорогой секатор. А Сабина без спроса взяла ингин опрыскиватель и сломала трубку.
Весной Инга повесила везде новые замки и запасные ключи мужу не дала. Мол, без меня тебе там всё равно делать нечего.
Две недели назад она уехала в ведомственный профилакторий подлечить спину. Должна была вернуться только в воскресенье вечером.
Но в пятницу с утра в корпусе прорвало трубу. Инга не стала ждать ремонта и поехала с автобуса сразу на участок — полить в жару рассаду.
Из-за угла сарая вышла Сабина. На руках — ингины брезентовые рукавицы. В пальцах — два белых ведра из-под шпаклёвки, доверху набитых отборной красной клубникой.
Увидев хозяйку, золовка опешила и чуть не уронила ношу себе на босоножки.
— Мама! — заполошно крикнула Сабина, пятясь к крыльцу.
— Тут эта приехала!
— Кто приехал? Покупательница с углового участка? — Эльза Наумовна выбралась из теплицы, таща полное ведро ранних пупырчатых огурцов.
— Так скажи ей, что за укроп доплата отдельно… Ой. Инга?
Инга шагнула к грядкам. Половина клубничных кустов была нещадно вытоптана. Из её поливочного шланга в чужие пластиковые баки вовсю хлестала ледяная вода. Насос в скважине гудел без передышки.
— Это что за ярмарка на моём участке? — спросила Инга, разглядывая надписи маркером на скотче: «Зинаида, ягода», «Палатка у станции», «Сорок второй участок, вода».
— Кто срезал мои замки?
— А ты чего на два дня раньше прискакала?! — с ходу перешла в наступление Эльза Наумовна, поправляя кофту на пуговицах.
— Хоть бы позвонила, предупредила! Мы тут, между прочим, с шести утра спины гнём!
— На моих грядках? — сузила глаза Инга.
— И в чужую тару?
— А куда её девать, деточка? — свекровь развела руками, изображая крайнюю заботу.
— Жара шпарит, ягода бы до воскресенья сгнила! А у нас в товариществе третьи сутки общая водокачка не работает. Вот мы с Сабиной по-родственному и решили не дать добру пропасть!
— По-родственному продали мою клубнику перекупщикам у станции?! — Инга подошла вплотную к золовке.
— И воду из моей скважины соседям канистрами толкаете?
— Подумаешь, трава и вода! — огрызнулась Сабина, пряча руки в рукавицах за спину.
— Тебе что, убудет? Земля казённая, дождик с неба бесплатно льёт! А у меня по двум кредиткам просрочка, мне нужнее!
— Ты в своём уме, Сабина? — изумилась Инга.
— При чём тут твои кредитки к моему урожаю?
— А при том! — фыркнула золовка.
— Я с утра в дачный чат объявление кинула. Люди свою тару принесли и аванс за бронь мне на карту скинули, а остальное сейчас наличкой донесут. Не отменять же теперь!
— Конечно, не возвращать! — поддакнула Эльза Наумовна.
— Я-то знаю, деточка, у тебя зарплата белая и премии каждый квартал. А Сабиночке банк с утра до вечера телефон обрывает. В семье надо делиться!
Знаете ведь эту породу людей, которые чужое делят быстрее, чем своё зарабатывают? У Инги сослуживица по бухгалтерии так же раз пустила родню мужа на дачу вишню собрать.
А те за выходные умудрились продать соседям машину чужого перегноя и чугунную ванну для полива. Инга тогда только головой качала — и надо же, сама в такую же историю вляпалась!
— Значит так, — жёстко сказала Инга и выключила рубильник насоса на столбике.
— Вёдра поставили у крыльца, рукавицы мои сняли и обе шагом марш за калитку! С покупателями я сама разберусь.
— Никуда мы не пойдём! — взвизгнула Сабина, притопнув ногой.
— Нам ещё до пяти вечера нужно вторую теплицу обобрать и веранду освободить!
— Кому это освободить? — насторожилась Инга.
— Цыц, Сабина, язык без костей! — шикнула на дочку Эльза Наумовна.
Но было уже поздно. Инга быстро поднялась по ступенькам на веранду. Внутри царил полный разгром.
Её домашние кофты, кастрюли и чистое постельное бельё были кое-как свалены в картонные коробки у перегородки.
На обеденном столе лежал вырванный из чернильной тетради листок. Инга взяла бумагу и прочитала первые строчки, написанные размашистым почерком мужа.
В этот самый миг за забором зашуршали шины. Калитка распахнулась, и во двор, беззаботно насвистывая, вошёл Геннадий. Кепка сдвинута набок, в ладони подбрасывает новенький латунный ключ.
— Мам, ну что, освободили шифоньер? — бодро крикнул он с порога.
— Сейчас эти с тюками подъедут, я им… Инга?!
Увидев жену на крыльце с тетрадным листком в руках, Геннадий мгновенно приуныл и сник. Улыбка сползла с его лица. Рука тут же привычно потянулась к пояснице.
— Ты чего здесь делаешь? — выдавил из себя муж.
— У тебя же путёвка до воскресенья!
— Трубу прорвало, вот и приехала! — Инга спустилась с крыльца и ткнула листком ему в грудь.
— А вот ты мне объясни, Геннадий, что это за бумажка?! Ты сдал мою дачу каким-то людям на всё лето?!
— Инга, ну чего ты сразу начинаешь! — замялся Геннадий, пятясь к бочке для полива.
— Мы же для семьи старались! Мама подсказала отличный вариант, как всем выкрутиться…
— Конечно, мама плохого не посоветует! — вмешалась Эльза Наумовна, гордо выпрямляясь у теплицы.
— Ты же, деточка, только из профилактория вышла! Тебе врачи тяжести таскать и грядки полоть запретили. Зачем участку пустовать, когда хорошие люди готовы за него кругленькую сумму выложить?
— Какие ещё хорошие люди?! — у Инги от возмущения даже слова застряли.
— Кого вы сюда пустили?!
— Семейную пару с городского рынка! — с вызовом выпалила Сабина.
— Они овощами и соленьями торгуют. Им база под заготовки нужна и скважина с водой! Они Гене вчера вечером наличными сразу за два месяца вперёд отстегнули!
— Вчера вечером? — Инга шагнула к мужу.
— То есть ты вчера приехал сюда с болторезом, срезал мои замки и от своего имени сдал чужим торгашам мою родительскую дачу?!
— Ну а что такого?! — Геннадий набычился, стараясь говорить с напором.
— Я тут муж или пустое место?! Мы в браке живём, значит, всё общее! А у Сабины кредитки горят, и мне на машину литые диски позарез нужны были. Старые совсем погнулись!
— Вы уже потратили чужие деньги?! — обомлела Инга.
— А чего их солить? — хмыкнула Сабина.
— Я с утра долг в банк перевела, мне нужнее! А Гена на авторынок заехал, вон у него в багажнике обновка в коробках лежит.
А мы с мамой решили остатки ягод и огурцов продать, всё равно жильцы бы их бесплатно съели!
— А мне вы что врать собирались в воскресенье?! — спросила Инга, в упор глядя на мужа.
Геннадий покосился на мать и пробубнил себе под нос:
— Ну… сказал бы, что в домике проводка замкнула и шершни под крышей расплодились.
Посидела бы одно лето в городе на балконе, не развалилась бы! А осенью мы бы тебе пару банок помидоров привезли.
— Немедленно бери телефон, звони этим торгашам и отменяй всё! — потребовала Инга.
— И задаток им вернёте до копейки!
Не успел Геннадий ответить, как за забором затарахтел мотор. У ворот притормозил тентованный грузовичок. Хлопнули дверцы кабины, и показались двое: коренастый мужик в клетчатой рубахе и полная женщина с узлами.
А следом по узкой аллее уже спешили соседки с тарой за клубникой и сварщик Кузьмич с углового участка.
Геннадий глянул на приехавших, потом на жену. Лицо его вдруг сделалось злым и упрямым.
— Никому я звонить не буду! — прошипел он вполголоса, надвигаясь на Ингу.
— Люди уже вещи и бочки привезли! Денег у нас больше нет: Сабина всё на кредитку закинула, а я диски купил!
Если ты сейчас рот откроешь и сделку сорвёшь, этот мужик с нас неустойку вдвойне стребует! Поняла?!
— Вот именно, деточка! — подхватила Эльза Наумовна, грозно сдвинув брови.
— В расписке так и написано: если хозяева передумают — возвращают задаток в двойном размере! У тебя такие деньжищи лишние есть? Из своей зарплаты будешь им отдавать!
— Так что не позорь меня перед людьми! — с нажимом добавил Геннадий, указывая на ингину дорожную сумку у травы.
— Бери свои пожитки, дуй на автобус и катись обратно в город! Я тут мужик, я уже всё решил!
— Правильно, Гена! — потешалась Сабина.
— Поставь её на место, а то раскомандовалась тут!
Инга не закричала и не заплакала. Она без слов опустилась на верхнюю ступеньку крыльца, уставилась на ряды чужих тазов с надписями на скотче и устало потёрла виски.
Шесть лет она тянула этот воз. Терпела, когда муж прикрывался больной поясницей, сносила наглую свекровь, жалела непутёвую золовку. И вот какую цену ей назначили.
Она поднялась со ступеньки, одёрнула светлую куртку и смерила мужа взглядом.
— Значит, спину мою пожалели? — негромко, но чётко проговорила Инга.
— Шесть лет я на этих грядках горбатилась и скважину со своих премий бурила, пока ты, Геннадий, мне про радикулит пел!
Ты на моей родительской даче замки срезал, сестрице долги закрыл, себе колёса прикупил, а меня на автобус гонишь?! Хватит!
Вёдра с ягодой я сама продам, а задаток жильцам вернёте из своего кармана! И чтоб через минуту вас троих за моей калиткой не было!
— Ты чего несёшь, Инга, замолчи сейчас же! — дёрнулся к ней Геннадий.
Но Инга уже шагнула к воротам и настежь распахнула калитку перед приезжими.
— Здорово, Инга! С приездом! — басовито поздоровался подошедший сосед Кузьмич, кивая на перекушенный замок в траве.
— Как спина после санатория? А я вчера смотрю — муж твой с болторезом у твоей калитки возится, замки твои режет. Думал, ты ключ потеряла!
— Здравствуйте, Кузьмич! — отозвалась Инга и повернулась к семейной паре у грузовичка.
— А вам, добрые люди, разгружаться не советую. Хозяйка этого участка — я, и сдавать дачу я никому не собиралась!
Коренастый мужик в клетчатой рубахе остановился с мешком сахара на плече. Он нахмурился и оглядел растерянного Геннадия.
— Это как понимать, уважаемый? — с угрозой спросил арендатор, сгружая мешок на землю.
— Ты же нам вчера пел, что дача твоя и жена с тёщей в другом городе живут! Мы на рынке склад освободили, полную машину банок и капусты пригнали!
— Мужик, ну ты не кипятись, сейчас всё порешаем… — забормотал Геннадий, отступая к бочке.
— Ну подумаешь, жена раньше времени приехала!
— Чего ты там порешаешь, махинатор?! — рявкнула полная жена арендатора, упирая руки в бока.
— Нам чужие семейные разборки даром не облокотились! Сейчас хозяйка кран перекроет, свет вырубит — и где мы соленья крутить будем?! А ну гони наши кровные обратно! И за солярку сверху накинешь!
— Нету у меня сейчас наличных! — затараторил Геннадий, а лицо его пошло красными пятнами.
— Мы уже всё раскидали! Я вам через месяц с получки частями отдам!
— Какой ещё месяц?! — взревел коренастый Макар, шагнув во двор.
— Ты меня за дурака держишь?!
— А вы не переживайте, у них всё при себе! — охотно подсказала Инга, указывая на машину мужа за воротами.
— У Геннадия в багажнике четыре новеньких литых диска в заводских коробках лежат. Он их час назад на ваши денежки купил, даже чек из бардачка не выкинул!
А у сестрицы его, вон той в рукавицах, на карточке свежая предоплата за мою клубнику болтается!
— Ах ты ж жук навозный! — Макар ухватил Геннадия за локоть и потащил к легковушке.
— Открывай багажник живо! У меня свояк на авторынке как раз резиной и дисками торгует, сейчас по закупочной цене твои коробки заберу!
— Не трожь диски, я их полгода выбирал! — взвыл Геннадий, цепляясь за крышку багажника.
— Мама, Сабина, ну скажите хоть слово!
— А я тут при чём?! — завизжала Сабина, пятясь к крыльцу.
— У меня деньги уже в банке на счёте, я ничего снимать не буду! Мне нужнее!
— Снимешь как миленькая, красавица! — жена арендатора грудью надвинулась на Сабину и сунула ей под нос свой телефон.
— Переводи давай по номеру всё, что наторговала! И вы, мамаша, кошелёк доставайте, а то сейчас ваш сынок ещё и запаску с магнитолой нам за простой грузовика снимет!
— Караул, грабят! — запричитала Эльза Наумовна, хватаясь за пузырёк валерьянки в кармане кофты.
— Гена, сынок, да отдай ты им эти проклятые колёса!
Коренастый Макар церемониться не стал. Под его присмотром понурый Геннадий своими руками перетаскал из багажника в кузов грузовичка все четыре коробки с блестящими дисками.
Сабина, всхлипывая от злости, тыкала пальцем в экран и переводила до копейки всё, что пришло ей с утра за чужую ягоду.
А недостающую разницу пришлось вытряхивать из кошелька Эльзе Наумовне — свекровь со слезами отсчитала всю свою пенсионную заначку.
— Чтоб я ещё раз с твоими идеями связался, мама! — огрызнулся Геннадий, потирая поясницу у пустого багажника.
— Сам виноват, тюфяк! — набросилась на него Сабина.
— Не мог жене рот заткнуть!
Пока родня у ворот грызлась между собой, Инга у крыльца приветливо встретила соседок.
Женщины с удовольствием разобрали полные вёдра со спелой клубникой и огурцами, только остаток наличными отдали прямо в руки настоящей хозяйке.
А сосед Кузьмич за два ведра огурцов через полчаса приварил к калитке и сараю стальные проушины и повесил пудовые гаражные замки.
Прошло два месяца. К августу вещи Геннадия вместе с коробками от снастей перекочевали с ингиного балкона на лестничную площадку, а оттуда — в двушку к Эльзе Наумовне.
Теперь он спит там на скрипучей раскладушке в проходной комнате и по-прежнему ездит на старых гнутых штамповках.
А свекровь с Сабиной ничуть не изменились.
Сидят каждый вечер на лавочке у подъезда и жалуются соседкам, какая Инга оказалась бессердечная скряга: пожалела для родных горсть клубники и выгнала из дома такого хозяйственного мужа.
А вы бы пустили мужа обратно после такой дачной самодеятельности или тоже сразу указали бы всей родне на калитку?
