— Лети, отдыхай, а диван нам оставь! — Екатерина заглянула в большую комнату и звонко цокнула языком.
— Горчичный, велюровый! Шик! Племяшке моей с мужем после поезда в самый раз бока погреть.
Валерия так и застыла у раскрытого дорожного рюкзака с пляжным полотенцем в руках. Свекровь тем временем деловито щупала двумя пальцами плотную штору и что-то прикидывала в уме.
Две светлые комнаты в кирпичной девятиэтажке достались Валерии шесть лет назад после размена родительского жилья.
Заодно от отца перешёл тёплый кирпичный гараж через дорогу. С Серафимом они сошлись три года назад, а ещё через год расписались.
Мужик он был рукастый, чинил стартеры в автосервисе, да и по вечерам халтурил в том самом гараже жены.
За нажжённый свет взносы председателю не платил ни разу. Зато перед матерью робел как первоклассник.
Екатерина жила через три автобусные остановки. Старая вахтёрша студенческого общежития искренне верила: раз её сынок перевёз сюда ящик с отвёртками, то и жильё стало общим.
На прошлой неделе Валерия купила новый раскладной диван, а ещё раньше взяла путёвку в Зеленоградск на десять дней — подышать Балтикой и прогреть ноющую поясницу.
Серафим в пятницу чуть свет укатил в трёхдневный рейс за запчастями под Воронеж. А вечером без звонка нарисовалась свекровь с пучком укропа.
— С чего вдруг ваша племянница должна спать у меня? — спросила Валерия, убирая полотенце в рюкзак.
— Да как ты не понимаешь, голубушка! — Екатерина присела к кухонному столу и принялась обмахиваться сложенной квитанцией.
— Им завтра утром из Тамбова выезжать! Четверо человек! Старшему пацану в техникум поступать, младшему столицу глянуть.
— Пусть гостиницу бронируют. Или жильё посуточно поищут.
— Чужим людям втридорога переплачивать?! — свекровь округлила глаза.
— Не ко мне же их класть? У меня персидский ковёр на полу, враз затопчут!
— А мою обновку, значит, топтать не жалко?
— Эка невидаль, десять суток у тебя поживут! — завела своё Екатерина.
— Ты же всё равно по пляжу гулять будешь. А тут хоромы зря пустуют!
— Не пустуют, а ждут хозяйку, — возразила Валерия и затянула шнурок на рюкзаке.
— Никаких гостей без меня здесь не будет. Закрыли тему!
Она отлично помнила прошлое лето. Екатерина тогда выпросила её старую дачу с беседкой «всего на один субботний юбилей».
После того застолья Валерия два выходных выгребала из мангала сожжённые яблоневые доски для крыльца и чинила сломанный насос в колодце.
— Ну знаешь, Лера, я жизнь прожила, но такой скупости не встречала! — не унималась гостья, подвигая к себе миску с абрикосами.
— Сама посуди: кто твоего кота рыжего кормить станет? А рассаду перцев на балконе поливать?
— За Фунтиком и перцами присмотрит Любовь Кузьминична по соседству.
— Ах, Кузьминична? — Екатерина вмиг притихла.
— Помню, весной она нам с Фимочкой открывала, когда сантехник стояк проверял. А у самого Серафима где ключ?
— Во вторник в ливнёвку у сервиса уронил. Новый выточить всё недосуг было.
— Вечно у него голова в железках, — неожиданно миролюбиво сказала свекровь и поднялась из-за стола.
— Ладно, невестушка, нет так нет. Больно надо кланяться! Перебьёмся как-нибудь у меня. Лёгкого тебе полёта с утреца!
Про свой вечерний рейс Валерия благоразумно промолчала. А вот от внезапной уступчивости родственницы явно запахло жареным. Думаете, бывшая вахтёрша и впрямь отступилась? Как же!
Проводив гостью за порог, Валерия тут же позвонила соседке по этажу. Любовь Кузьминична, бодрая вдова с сорокалетним стажем диспетчера трамвайного депо, вышла в велюровых тапках с помпонами.
— Мать честная, чего такая хмурая? — сразу спросила она.
— Опять свекруха нервы трепала?
— Тётя Люба, выручайте, — попросила Валерия.
— Она завтра нацелилась сюда тамбовскую родню заселить. Решила, будто я утром улетаю!
— Ишь ты, шустрая какая!
— У Фимы ключа нет, так что явится к вам душу вынимать. Соврёт, будто я в последний миг передумала и дала добро.
— Шалишь! — Кузьминична упёрла кулаки в бока.
— Держи карман шире! Чтобы я чужой табор в твоё жильё пустила?
— Она упрямая, тётя Люба. Будет давить на жалость.
— Пусть только сунется этот божий одуванчик, я ей враз обратный маршрут выпишу! — бодренько пообещала соседка.
— Корм Фунтику на полке оставь и отдыхай со спокойной душой.
В субботу выезжать в аэропорт нужно было к шести вечера.
После обеда Валерия заглянула в маленькую парикмахерскую в соседнем доме — подровнять чёлку перед отпуском. Хозяйкой смены оказалась разговорчивая супруга Фимкиного напарника по сервису.
— А ваша-то половина как отпустила одну к морю? — с улыбкой спросила мастерица, щёлкая ножницами.
— Небось тоже на рыбалку с моим рванул?
Валерия в кресле даже бровь приподняла.
— Какая рыбалка? У них же срочный выезд за запчастями под Воронеж до понедельника!
Мастерица прыснула со смеху и опустила расчёску.
— Ой, держите меня семеро! Какой там Воронеж, соседка? Они ещё вчера на рассвете с палатками и удочками под Коломну укатили!
— Точно с вашим? Не путаете?
— Да мне муж полчаса назад фотку прислал! — охотно поделилась та и показала телефон.
— Вон ваш Серафим у костра с копчёным лещом в обнимку сидит! Видать, по субботним пробкам в аэропорт тащиться поленился!
Назад Валерия шла с бумажным кульком черешни и только головой качала. Ну и хитрец! Соврал про трассу, лишь бы жену с багажом не провожать!
Возле подъездной лавочки громоздились картонные коробки и туго набитые спортивные рюкзаки.
Рядом стоял пыльный универсал Серафима с прицепом, а вокруг багажа топтались усатый мужчина и два вихрастых подростка. Лифт был занят, и Валерия поднялась на третий этаж пешком.
Уже на пролёте до неё донёсся возмущённый голос свекрови.
— Ты какое право имеешь командовать, старая?! — распиналась Екатерина перед Любовью Кузьминичной.
— Сноха ещё утром улетела! Тут жильё моего сына, а внизу дети с поезда голодные маются!
— Сына твоего тут только тапки стоптанные! — парировала Кузьминична, не сдвигаясь с порога.
— Хозяйка мне русским языком наказала: ни одну живую душу близко не подпускать!
— Тётя Люба, ну чего вы концерт начинаете? — встрял следом знакомый суетливый тенорок.
Валерия поднялась на этаж. У соседского коврика раскраснелась Екатерина в пёстрой блузке, а рядом мял в пальцах кепку сам Серафим — в рабочей ветровке, пропахшей речным илом и дымом костра.

— О, явился, не запылился! — негромко сказала Валерия.
— Скоро же ты из-под Воронежа обернулся, Фима. На лещах долетел?
Серафим чуть не присел от неожиданности и отступил к перилам. Екатерина тоже сбилась на полуслове, оглядев невестку с ног до головы.
— А ты чего здесь ходишь?! — негодовала свекровь, первой обретя дар речи.
— Ты же у моря уже должна быть!
— У меня вылет вечерний, — ответила Валерия, останавливаясь у своего коврика.
— А вот с чего вы тут на весь подъезд крик подняли? Я вчера ясно сказала: гостей не пущу!
— Лерунь, ну не накручивай из-за ерунды! — забормотал Серафим, пряча глаза.
— Мама на озеро позвонила, сказала, форс-мажор вышел, пришлось удочки сматывать… Делов-то на десять дней! Тёткин муж мне из Тамбова редкий генератор на продажу привёз за полцены!
— Вот и принимай компаньона на мамином персидском ковре. Мой диван тут ни при чём.
Поняв, что уговоры не действуют, Екатерина пошла напролом.
— Ах, ни при чём?! — заявила она на всю лестницу.
— Люба, полюбуйся, какую жадину мой сын пригрел! Я племяннице ещё на прошлой неделе твои комнаты пообещала, раз ты в отпуск намылилась!
Люди вперёд как за пансионат заплатили, а эта фифа теперь родню на улицу гонит!
— В смысле заплатили?! — Валерия смотрела на неё и не верила ушам.
— Кому заплатили? Вы моё жильё за моей спиной сдали?!
— Не сдали, а расходы компенсировали! — не моргнув глазом соврала свекровь.
— И назад хода нет! Фима, ты мужик или пустое место? Скажи ей своё слово!
Серафим насупился, пытаясь выглядеть внушительно при матери, и встал прямо перед женой.
— Короче, Лера, хорош меня перед людьми позорить! — пригрозил он.
— Либо ты сейчас пускаешь родню, либо я уезжаю! В аэропорт со своим рюкзаком и больной спиной потащишься на перекладных автобусах!
— Ну наконец-то! — поддакнула Екатерина.
— Золотые слова, сынок!
— И из гаража я тогда ни за что не съеду! — разошёлся Серафим, чувствуя поддержку.
— Там моих заказов и инструмента до потолка, ты меня оттуда клещами не вытащишь! До самолёта часы остались — выбирай!
Валерия стояла у перил и перекладывала кулёк с черешней из правой руки в левую.
Потом вытащила из кармана чек из парикмахерской, свернула его тонкой трубочкой и убрала обратно. Внутри всё похолодело от такой подлости мужа, но спорить с ним расхотелось окончательно.
Тут снизу по ступенькам тяжело поднялась полная женщина в розовой панаме.
— Тётя Катя, ну долго нам ещё у прицепа куковать? — запыхавшись, спросила тамбовская гостья.
— Младший пить просит, жарища на дворе! Мы же вам на карту за все десять суток вперёд перевели, как вы сами просили!
Екатерина переменилась в лице и замахала на неё обеими руками.
— Погоди ты, при ком мелешь! Иди вниз к детям!
— Зачем же вниз? — Валерия шагнула навстречу гостье.
— Здравствуйте! Хозяйка этой квартиры — я. Сдавать жильё я и в мыслях не держала, а ваших переводов в глаза не видела!
Полная женщина в панаме вытаращила глаза.
— Да ладно?! А кому же мы тогда платили?! Тётя Катя божилась, что сноха сама просила на отпуск подсобить!
— В свой карман ваша тётя Катя всё сложила, — популярно объяснила Валерия.
— Так что трясите оплату обратно прямо сейчас, пока она у банкомата не забыла пароль!
— Ах ты ж бесстыжая! — ахнула племянница и надвинулась на тётку.
— Со своих же шкуру драть вздумала?! А ну возвращай перевод сию минуту, иначе я матери в Тамбов позвоню!
— Стой, не ори на весь дом! — затараторила пунцовая Екатерина, пятясь к ступенькам.
— Сейчас всё решим, пойдём к машине, не позорь меня перед чужими!
Гостья подхватила свекровь под локоть и поволокла вниз разбираться. На этаже остался только растерянный Серафим.
— Лера, ты зачем нас подставила?! — выдавил он.
— Это же срам на всю родню!
— А врать мне про Воронеж и торговать моим углом — не срам? — Валерия достала из кармана ключи с кожаным брелоком и протянула соседке.
— Держите, тётя Люба, спрячьте у себя в серванте. Это от моего гаража — Фима вчера сам у зеркала бросил, когда на липовый рейс собирался!
— С превеликим удовольствием! — оживилась Кузьминична, забирая брелок.
— Будут в целости и сохранности!
— Эй, как это в серванте?! — стушевался муж.
— У меня там чужой генератор разобран на верстаке!
— Прилечу с моря через десять дней — при мне свой хлам в прицеп и погрузишь, — ответила Валерия, отпирая жильё.
— Заодно долг по счётчику за всю зиму председателю закроешь. А до аэропорта я на такси доеду — не обеднею! Лети, Фимочка, отдыхай к маме на ковёр, а диван оставь моему коту!
Через полчаса Валерия вышла из подъезда с лёгким рюкзаком за плечами и села в подъехавшее жёлтое такси.
У соседней лавочки кипели страсти: племянница в розовой панаме тыкала телефоном в нос понурой Екатерине, усатый зять с руганью перекладывал коробки обратно в прицеп Серафима, а Любовь Кузьминична с крыльца весело помахала отъезжающей соседке.
К середине июня Валерия прилетела из Зеленоградска загоревшая и с отдохнувшей спиной.
Кузьминична за привезённым марципаном со смаком выложила новости: тамбовская родня в ту субботу стребовала с тётки все деньги назад, но на гостиницу тратиться пожадничала и ввалилась табором к самой Екатерине!
Десять суток гости спали вповалку на том самом персидском ковре, подчистую смели из морозилки домашние пельмени, а младший подросток мячом сшиб в зале хрустальный плафон.
Серафим объявился у гаражей в первые же выходные, чтобы забрать под присмотром Валерии свои ящики и зимнюю резину.
Отсчитав мятыми купюрами долг за свет, он надулся от важности и буркнул, что у матери ему даже привольнее, а жена ещё сама прибежит кланяться, когда на кухне кран потечёт — после чего укатил вместе с коробкой своих старых рубашек.
А вечером в тихой проветренной комнате рыжий Фунтик вальяжно растянулся поперёк горчичного дивана, честно отработав своё законное место.


















