Когда мы с Олегом решили пожениться, квартирный вопрос даже не обсуждался. У меня была своя двухкомнатная – подарок от бабушки, которая всю жизнь проработала на секретном предприятии и получила хорошую квартиру в центре города. У Олега жилья не было, он снимал комнату в коммуналке, так что мы естественным образом поселились у меня.
Бабушка, когда дарила квартиру, предусмотрительно оформила договор дарения на меня еще до нашей свадьбы. «Береженого Бог бережет», – сказала она тогда, поглаживая меня по руке своими сухонькими пальцами.
Первое время мы жили душа в душу. Олег работал инженером на заводе, я – бухгалтером в небольшой фирме. По выходным выбирались на дачу к его родителям – Николаю Петровичу и Валентине Семеновне. Свекор – молчаливый, спокойный мужчина – возился в саду, а свекровь командовала на кухне. Уже тогда я замечала её властный характер, но меня это не касалось – мы приезжали в гости, помогали с огородом и уезжали в свою квартиру.
Всё изменилось, когда Валентина Семеновна попала в больницу с гипертоническим кризом. После выписки врачи рекомендовали ей сменить климат – дача находилась в низине у реки, сырость не способствовала выздоровлению. И Олег предложил родителям временно пожить с нами.
– Только на пару месяцев, пока маме не станет лучше, – убеждал он меня. – Потом они вернутся к себе.
Я согласилась – как могла отказать? Речь шла о здоровье человека. Мы освободили спальню для свекра и свекрови, сами перебрались на раскладной диван в гостиной. Поначалу все шло неплохо – Валентина Семеновна готовила обеды на всю семью, мы с Олегом работали, по вечерам смотрели вместе телевизор.
Но постепенно свекровь начала «осваивать территорию». Сначала переставила всю кухонную утварь по своему усмотрению. Потом заменила шторы, купив новые без согласования со мной. Однажды я пришла домой и не узнала свою гостиную – мебель была передвинута, а мои книги упакованы в коробки.
– Валентина Семеновна, что происходит? – спросила я, стараясь сдержать раздражение.
– Так удобнее, Наташенька, – ответила она, не глядя мне в глаза. – Стол у окна, диван у стены – гораздо практичнее. А книги твои только пыль собирают, я их в кладовку убрала.
Я промолчала, но вечером высказала Олегу свое недовольство.
– Маша, мама просто хочет как лучше, – отмахнулся он. – Она всю жизнь домохозяйкой была, ей нужно чем-то заниматься.
– Но это наша квартира, и мне не нравится, когда без моего ведома всё переставляют!
– Потерпи немного, – попросил он. – Им скоро возвращаться на дачу.
Но через два месяца выяснилось, что возвращаться свекровь не собирается.
– Врач сказал, что маме нужен постоянный контроль за давлением, – сообщил мне Олег. – На даче она одна, если что случится…
– А как же твой отец? Он разве не может за ней присмотреть?
– Отец сам еле ходит с его артритом. Им лучше побыть у нас.
Так временное проживание стало постоянным. Валентина Семеновна окончательно взяла бразды правления в свои руки. Теперь она решала, что готовить на ужин, когда стирать и куда ездить на выходные. Критиковала мою готовку, мой внешний вид, даже то, как я складываю полотенца.
– Машенька, ты совсем не умеешь вести хозяйство, – говорила она с притворным сочувствием. – Хорошо, что я здесь, кто бы научил тебя быть настоящей хозяйкой?
Олег в наши конфликты не вмешивался, а когда я пыталась обсудить с ним ситуацию, отмалчивался или переводил разговор.
– Ты же понимаешь, это моя мать. Я не могу идти против нее.
Точкой кипения стал звонок Олеговой сестры Людмилы. Она сообщила, что приедет к нам с двумя детьми на неделю – якобы проведать родителей. Меня никто даже не спросил, устраивает ли меня этот визит.
– Олег, но у нас и так тесно, – пыталась возразить я. – Где будут спать дети?
– Что-нибудь придумаем, – пожал плечами муж. – Мама уже обрадовалась, ждет внуков.
В день приезда Людмилы я взяла отгул, чтобы подготовить квартиру. Свекровь суетилась на кухне, готовя праздничный обед. Свекор сидел на балконе, куря одну сигарету за другой – единственное место, где Валентина Семеновна позволяла ему курить.
Когда раздался звонок в дверь, свекровь первая бросилась открывать. На пороге стояла Людмила – высокая, полная женщина, копия матери, с двумя детьми – мальчиком лет десяти и девочкой около семи.
После бурных приветствий и чаепития встал вопрос о размещении гостей. Я предполагала, что Людмила с детьми будет спать в гостиной на раскладном диване, а мы с Олегом как-нибудь разместимся на полу.
– Машенька, поможешь мне постелить в комнатах? – позвала меня свекровь.
Я пошла за ней, доставая из шкафа чистое постельное белье. И тут Валентина Семеновна выдала:
– Комнату детям сестры, а ты на раскладушке на кухне, – распорядилась свекровь, пока я доставала договор дарения, который всегда хранила в верхнем ящике комода.
Я замерла с бельем в руках.
– Простите, что вы сказали?
– Ну не глухая же ты, – усмехнулась свекровь. – Людочка с детьми будет в вашей комнате, мы с отцом в нашей, а ты на кухне. Олег может с тобой, если хочет, или с детьми в гостиной.
– А почему я должна спать на кухне в собственной квартире? – спросила я, чувствуя, как к щекам приливает кровь.
– Не начинай, – поморщилась свекровь. – Людочка с дороги устала, детям нужно нормально выспаться. Не будешь же ты заставлять детей спать на кухне?
В этот момент в комнату вошел Олег.
– Что за шум? – спросил он, переводя взгляд с меня на мать.
– Твоя жена капризничает, не хочет уступать комнату детям, – пожаловалась Валентина Семеновна.
– Маша, ну в самом деле, – начал Олег. – Всего на неделю…
Я посмотрела на мужа, на его родителей, на договор дарения в своих руках. Что-то внутри меня щелкнуло.
– Нет, – твердо сказала я. – В этой квартире я решаю, кто где спит. Людмила с детьми будет в гостиной на диване, мы с Олегом в нашей спальне, вы в своей комнате. Если кого-то это не устраивает, могу предложить гостиницу неподалеку. Там очень удобные номера.
Валентина Семеновна побагровела:
– Ты как разговариваешь с матерью мужа?! Совсем стыд потеряла! В моем доме…
– В вашем доме? – перебила я её. – Это мой дом. Моя бабушка подарила мне эту квартиру еще до замужества. Вот, – я протянула договор дарения, – можете убедиться.
Свекровь побледнела и опустилась на кровать.
– Олежек, ты знал об этом? – спросила она дрожащим голосом.
Олег неопределенно пожал плечами. Конечно, он знал – мы обсуждали это перед свадьбой.
– И ты позволяешь ей так обращаться с твоей матерью? С твоей сестрой и племянниками?
– Мама, Маша права. Это её квартира, – неожиданно твердо сказал Олег. – И мы все здесь живем благодаря её доброте. Думаю, мы вполне можем уступить гостиную Люде и детям.
Я с удивлением посмотрела на мужа – за все время совместной жизни он впервые открыто встал на мою сторону в споре с матерью.
После этого случая атмосфера в доме стала натянутой. Людмила с детьми разместилась в гостиной, но всем своим видом показывала обиду. Валентина Семеновна перестала готовить на всех, демонстративно делая еду только для себя, мужа и дочери с внуками. Со мной она вообще не разговаривала.
Через три дня, а не через неделю, как планировалось, Людмила собрала детей и уехала, сославшись на какие-то срочные дела.
Когда мы с Олегом остались одни в спальне, я не выдержала:
– Так больше не может продолжаться. Твои родители превратили нашу жизнь в кошмар. Я понимаю, что у твоей мамы проблемы со здоровьем, но это не дает ей права командовать в моем доме и обращаться со мной как с прислугой.
Олег долго молчал, потом сказал:
– Знаешь, ты права. Я поговорю с ними. Может быть, им действительно лучше вернуться на дачу. Или снять квартиру поближе к нам, чтобы мы могли помогать, но жить отдельно.
На следующий день Олег действительно поговорил с родителями. Я не присутствовала при разговоре, но, судя по всему, свекор поддержал идею переезда – ему самому, видимо, надоело стеснение и постоянное напряжение.
Валентина Семеновна сначала наотрез отказалась, обвинила меня во всех смертных грехах и даже пригрозила, что Олег пожалеет, если выберет меня, а не родную мать. Но когда даже муж встал на сторону сына, ей пришлось смириться.
Через неделю свекор нашел небольшую, но уютную квартиру недалеко от нас, и они с Валентиной Семеновной переехали. Мы помогли им с переездом, купили новый диван и телевизор.
Постепенно отношения начали налаживаться. Без ежедневного столкновения интересов мы стали спокойнее общаться. Я регулярно навещала свекровь, приносила домашнюю выпечку и свежие фрукты. Олег помогал отцу с ремонтом и бытовыми проблемами. Валентина Семеновна по-прежнему пыталась давать мне советы по хозяйству, но уже не в форме приказов, а скорее как рекомендации.
Когда через полгода мы узнали, что ждем ребенка, Валентина Семеновна первой примчалась с подарками и предложениями помощи.
– Машенька, я буду лучшей бабушкой на свете, вот увидишь, – говорила она, расставляя на столе банки с вареньем и соленьями. – Буду приходить помогать с малышом, когда ты устанешь. Можешь даже ночевать у нас иногда, чтобы выспаться.
Я улыбнулась и поймала понимающий взгляд Олега. Мы оба знали, что свекровь не изменилась – она всегда будет стремиться руководить и контролировать. Но теперь мы нашли баланс – общение на расстоянии, без вторжения в личное пространство.
На седьмом месяце беременности меня ждал еще один сюрприз. Однажды вечером Валентина Семеновна пришла к нам с необычно торжественным видом.
– Машенька, Олежек, у меня для вас новость, – сказала она, присаживаясь в кресло. – Мы с отцом решили, что нашу дачу перепишем на будущего внука. Земля там хорошая, дом крепкий, будет куда летом выезжать с ребенком.
Я растерянно посмотрела на свекровь. Это было так неожиданно и… мило с её стороны.
– Спасибо, мама, – растроганно сказал Олег. – Это очень щедрый подарок.
– Ну что вы, – махнула рукой Валентина Семеновна. – Кому еще оставлять, как не внуку? Только одно условие – летом буду приезжать помогать с огородом. Не могу я без земли, сами понимаете.
Мы с Олегом переглянулись и рассмеялись. Всё возвращалось на круги своя, но уже в новом, более здоровом формате. Валентина Семеновна всегда будет стремиться руководить, но теперь это было скорее забавно, чем раздражающе.
В августе родился наш сын – Александр, названный в честь моей бабушки Александры. Валентина Семеновна приходила каждый день, помогала с малышом, готовила обеды, но к вечеру всегда уходила домой. И это было идеальное решение для всех.
Однажды, когда Сашеньке исполнилось три месяца, мы собрались на даче – я, Олег, малыш, свекор со свекровью. День выдался теплый, бархатный сентябрь радовал последним теплом.
– Знаешь, Маша, – задумчиво сказала Валентина Семеновна, когда мы вдвоем сидели на веранде, а мужчины возились с яблонями в саду, – я ведь тогда очень обиделась на тебя из-за той истории с квартирой. Думала, как она смеет, молодая еще совсем, а такая дерзкая.
Я напряглась, ожидая новых претензий, но свекровь неожиданно улыбнулась.
– А потом поняла, что ты правильно сделала. Я ведь тоже когда-то свою свекровь на место ставила. И тоже из-за жилья. Только у меня тогда не было никакого договора дарения, пришлось характером брать.
Она засмеялась, и я впервые увидела в ней не грозную свекровь, а просто женщину, которая тоже когда-то была молодой невесткой.
– Думаю, нам всем стало лучше после того случая, – продолжила Валентина Семеновна. – У вас свой дом, у нас – свой. Олежка стал увереннее в себе. А у Сашеньки теперь есть и квартира в городе, и дача. Не жизнь, а малина!
Я улыбнулась, глядя на спящего в коляске сына. Да, жизнь наладилась. И, может быть, самым важным результатом того конфликта стало не распределение жилья, а то, что мы все научились уважать границы друг друга. А это, пожалуй, дороже любой недвижимости.
