Маша услышала звонок в дверь и вытерла руки о полотенце. Через глазок было видно, как её золовка Лена нетерпеливо переминается с ноги на ногу, крепко держа за руку десятилетнего Артёма.
— Машенька, привет! — защебетала Лена, едва дверь открылась. — Вот, привезла тебе помощника на каникулы!
Артём смотрел в пол, сжимая в руках потёртый рюкзак.
— Лена, мы же не договаривались… — начала Маша, но золовка уже протискивалась в прихожую.
— Да ладно тебе! Вы с Пашей всегда говорили, что рады Тёмке. Вот он и погостит недельку. У меня, знаешь ли, командировка внезапная. — Лена быстро стянула с племянника куртку. — Одежда в рюкзаке, телефон заряжен. Тёма, будь умницей!
— Подожди, какая командировка? — Маша шагнула вперёд, но Лена уже натягивала пальто. — Ты хоть с Пашей созвонилась?
— Да какая разница! Вы же семья! — Лена чмокнула Артёма в макушку. — Я позвоню, как освобожусь. Спасибо вам огромное!
Дверь хлопнула. Маша и Артём остались стоять в прихожей, глядя друг на друга.
— Тётя Маш, а дядя Паша дома? — тихо спросил мальчик.
— Нет, Тёмочка. На работе. — Маша погладила его по голове. — Пойдём, покажу твою комнату. Голодный?
— Немножко.
Она устроила племянника в маленькой комнате, которую они с мужем называли кабинетом. Артём послушно разложил вещи, поел макарон с сосисками и сел рисовать за письменным столом. Маша несколько раз заглядывала к нему — мальчик был тихий, воспитанный, никаких проблем.
Паша вернулся поздно, уставший и голодный.
— Маш, а что это детские тапки в коридоре? — крикнул он из прихожей.
— Лена Артёма привезла. На каникулы. — Маша вышла из кухни, вытирая руки. — Сказала, что у неё командировка.
Паша повесил куртку и прошёл в кухню.
— Ну и отлично. Тёмка хороший парень, потерпим недельку. Где он?
— Спит уже. Лена обещала позвонить, как освободится.
— Нормально. — Паша сел за стол. — А что на ужин?
Неделя прошла быстро. Артём был послушным, тихим ребёнком. Маша водила его на каток, в кино, они вместе пекли печенье. Мальчик явно был рад вниманию, но при этом не навязывался. Только иногда спрашивал:
— Тётя Маш, а мама не звонила?
— Нет пока, Тёмочка. Наверное, там связь плохая.
На восьмой день Маша не выдержала и позвонила Лене сама. Гудки. Потом короткие гудки. Потом снова долгие. Лена не брала трубку.
— Паш, она не отвечает, — сказала Маша вечером, когда они легли спать. — Уже больше недели прошло.
— Может, действительно на объекте где-то. Без связи. — Паша зевнул. — Подождём ещё пару дней.
Ещё через три дня Маша дозвонилась. Лена ответила бодрым голосом:
— Алло! Машка, привет!
— Лена, ты когда за Артёмом приедешь? Уже две недели прошло.
Пауза.
— Слушай, у меня тут такое дело… Я не смогу пока. Совсем закрутилась.
— Как это не сможешь? — Маша почувствовала, как внутри всё сжалось. — Лена, у нас своя жизнь, понимаешь? Мы не можем вечно…
— Да брось ты! — перебила золовка. — У вас квартира большая, денег хватает. А у меня сейчас вообще кошмар. Новая работа, график дикий. Тёмка же не маленький, сам о себе позаботится. Покормить только надо.
— Лена, это твой сын! — Маша повысила голос. — Какая работа? Ты вообще понимаешь, что творишь?
— Не ори на меня! Я что, плохая мать? Я ребёнка к родным людям отвезла, а не чужим каким-то! Вы с Пашкой всегда хотели детей, вот и порадуйтесь. Я позвоню на днях.
— Лена! Лена!
Но та уже отключилась. Маша стояла с телефоном в руке, чувствуя, как по спине стекает холодок.
Паша вернулся домой и сразу понял по лицу жены, что случилось что-то плохое.
— Лена отказывается забирать Артёма, — сказала Маша. — Говорит, у неё новая работа, ей некогда.
— Как это некогда? — Паша снял ботинки и прошёл на кухню. — Это же её ребёнок!
— Она сказала, что позвонит на днях. И бросила трубку.
Паша достал телефон и набрал номер сестры. Та не ответила. Он позвонил ещё раз. И ещё. На пятый раз Лена взяла трубку:
— Чего тебе?
— Лена, ты где? — Паша старался говорить спокойно. — Когда приедешь за сыном?
— Слушай, Пашка, не начинай. Я вас попросила помочь, вы согласились. Что теперь? У меня тут жизнь наладилась наконец. Я нашла работу хорошую, я встречаюсь с человеком…
— Стоп-стоп-стоп, — перебил Паша. — При чём тут твоя личная жизнь? Артём твой сын! Ты не можешь просто оставить его у нас!
— А почему нет? — В голосе Лены появились истеричные нотки. — Вы живёте в трёхкомнатной квартире вдвоём! У тебя зарплата хорошая! А я одна с ребёнком мыкалась десять лет! Десять лет, Павел! Теперь моя очередь пожить для себя!
— Лена, ты вообще в своём уме? Ты мать! Ты не можешь бросить ребёнка!
— Я не бросаю! Я оставляю его у родного дяди! У вас с Машкой всё равно детей нет, вот и займитесь Тёмкой. Мне надо устроить свою жизнь!
— Лена, если ты не приедешь за Артёмом в течение недели, я обращусь в опеку! — закричал Паша.
— Обращайся! — заорала в ответ Лена. — Им только скажи, что ты на хорошей должности, а я одинокая мать без постоянной работы! Думаешь, кому они ребёнка отдадут? Так что давай, звони куда хочешь!
Она бросила трубку. Паша долго смотрел на телефон, потом тяжело опустился на стул.
— Она того… совсем, — сказал он. — Говорит, что я должен взять Тёмку, потому что у меня зарплата и квартира.
Маша села напротив.
— И что мы будем делать?
— Не знаю, — Паша потёр лицо ладонями. — Честно, не знаю.
Артём стоял за дверью кухни и слушал. Он всё слышал. Про маму, которая не хочет его забирать. Про то, что у неё новая работа и новый человек. Про то, что ей надо пожить для себя.
Мальчик тихо вернулся в свою комнату, лёг на кровать и уткнулся лицом в подушку. Он не плакал. Просто лежал, свернувшись клубочком, и смотрел в стену.
На следующее утро Маша и Паша сидели на кухне и пили кофе. Артём появился в дверях — бледный, с красными глазами.
— Доброе утро, Тёмочка, — сказала Маша. — Садись завтракать.
— Тётя Маш, дядя Паш, — мальчик остановился у стола. — Я всё слышал вчера. Про маму.
Супруги переглянулись.
— Тёмушка, послушай… — начала Маша, но племянник покачал головой.
— Не надо. Я понял. Мама не хочет меня забирать. — Голос его был ровным, почти спокойным. — А вы… вы тоже не хотите, чтобы я тут был. Я понимаю. Я постараюсь не мешать. Могу помогать по дому. И учиться буду хорошо.
Маша встала и обняла мальчика.
— Тёмочка, милый, дело не в том, что мы не хотим. Мы тебя любим. Просто… это всё так внезапно. Мы не были готовы.
— Я знаю, — прошептал Артём. — Извините.
— Тебе не за что извиняться, — сказал Паша. — Это не твоя вина. Совсем не твоя.
Мальчик кивнул и сел за стол. Он ел молча, аккуратно, не поднимая глаз.
Несколько дней они жили в странном подвешенном состоянии. Маша звонила Лене — та не брала трубку. Паша написал несколько гневных сообщений — Лена не отвечала. Артём ходил тихий, почти невидимый, старался не попадаться на глаза.
— Я не могу на это смотреть, — сказала Маша вечером. — Видела бы ты, как он сегодня ел. Как будто боится, что мы его выгоним.
— А что мы можем сделать? — Паша сидел на диване, уставившись в телевизор. — Лена не отвечает. В опеку я не хочу обращаться — там такая бюрократия начнётся. И потом… он же действительно не чужой. Это сын моей сестры.
— Значит, просто оставим его у нас?
— А что ещё? — Паша посмотрел на жену. — Выставим на улицу? Отвезём обратно Лене, которая даже дверь не откроет?
Маша опустила голову.
— Я не об этом. Просто… Паш, мы не готовы стать родителями. Особенно вот так, в один день.
— Никто не готов, — тихо сказал Паша. — Но иногда выбора нет.
На следующий день Маша пошла в школу рядом с домом. Узнала, что документы для перевода можно подать через портал госуслуг. Заказала справки. Начала искать информацию о том, как оформить опеку над племянником.
Вечером она сидела за компьютером, когда к ней подошёл Артём.
— Тётя Маш, я могу зайти?
— Конечно, заходи.
Мальчик протянул ей сложенный вчетверо листок.
— Это для тебя. Я нарисовал.
Маша развернула бумагу. На рисунке были три человека — мужчина, женщина и мальчик. Они стояли, держась за руки, и улыбались. Над ними большими неровными буквами было выведено: «Спасибо, что взяли меня».
Маша почувствовала, как к горлу подступил комок.
— Тёмочка… — Она притянула племянника к себе. — Милый мой мальчик.
— Я буду хорошо себя вести, — пробормотал Артём ей в плечо. — Обещаю. И в школе буду стараться. И по дому помогать. Только не отдавайте меня никуда, пожалуйста.
Маша крепче обняла его, чувствуя, как дрожат худенькие плечи.
— Никуда мы тебя не отдадим, — сказала она твёрдо. — Слышишь? Никуда. Ты останешься с нами.
Когда Паша вернулся с работы, Маша показала ему рисунок.
— Смотри, что Тёмка нарисовал.
Паша долго рассматривал детский рисунок, потом тяжело вздохнул.
— Значит, решили?
— Решили, — кивнула Маша. — У нас нет выбора. И знаешь что? Может, это и к лучшему.
— Как это к лучшему? — удивился Паша. — Лена бросила на нас ребёнка!
— Да. Но посмотри на него. Он же хороший мальчик. Умный, воспитанный. Ему просто нужна семья. Настоящая семья, которая его не бросит. — Маша взяла мужа за руку. — Паш, мы столько лет говорили о детях. А теперь есть ребёнок, который в нас нуждается. Который хочет остаться с нами.
Паша молчал, глядя на рисунок.
— Я позвонил своему другу-юристу, — сказал он наконец. — Он говорит, что если Лена не объявится, мы можем оформить опекунство. Сначала временное, потом постоянное. Будем считаться законными представителями.
— То есть практически усыновление?
— Ну, не совсем. Но права и обязанности те же.
Маша кивнула.
— Хорошо. Давай так и сделаем.
Через неделю Лена всё-таки позвонила. Маша сразу включила громкую связь, чтобы Паша тоже слышал.
— Машка, привет! Ну как вы там? Тёмка не балуется?
— Лена, когда ты приедешь за сыном? — спросила Маша холодно.
— Ой, слушай, я не могу пока. Вообще закрутилась тут. Работа, понимаешь. График плавающий, отпросится не могу.
— Лена, прошёл месяц, — вмешался Паша. — Ты оставила ребёнка и пропала. Это называется уклонение от родительских обязанностей.
— Да что ты мне угрожаешь? — взвилась золовка. — Я ребёнка родному брату привезла, а не на вокзале бросила!
— Ты сказала, что привезла на каникулы. А по факту подбросила и смылась, — сказала Маша. — У тебя даже совести не хватило сказать правду сразу.
— А зачем? Вы бы отказались! — Лена перешла на визг. — У вас своих детей нет, вот и растите моего! Я что, плохое делаю? Хорошему дяде и тёте оставляю!
— Лена, последний раз спрашиваю, — сказал Паша жёстко. — Ты заберёшь Артёма или нет?
Пауза.
— Нет, — ответила Лена тихо. — Не заберу. Мне он сейчас не нужен. Пусть поживёт у вас. Потом посмотрим.
— Хорошо, — сказал Паша. — Тогда мы оформляем опекунство. Временное, а потом постоянное. Юрист говорит, что при твоём согласии это делается быстро.
— Оформляйте, мне без разницы, — бросила Лена. — Только денег не просите. У меня их нет.
— Нам твои деньги не нужны, — сказала Маша. — Нам нужно, чтобы ты официально написала отказ от воспитания. Мы пришлём тебе документы, ты подпишешь.
— Да хоть сейчас! — Лена уже была на грани истерики. — Присылайте что хотите! Я подпишу и забуду про вас!
— Забыть про нас ты можешь, — сказал Паша холодно. — Но про сына забывать не надо было.
Он отключился. Маша и Паша сидели молча, переваривая разговор.
— Ну вот и всё, — сказала наконец Маша. — Теперь официально.
— Да. Теперь Тёмка наш, — кивнул Паша.
Они пошли в комнату к Артёму. Мальчик сидел за столом и делал уроки.
— Тёмочка, нам надо с тобой поговорить, — сказала Маша.
Артём поднял голову. В его глазах была тревога.
— Садись, — Паша указал на кровать. — Мы только что говорили с твоей мамой.
— Она… она приедет? — спросил мальчик тихо.
— Нет, — Маша села рядом и взяла его за руку. — Не приедет. Она сказала, что хочет, чтобы ты остался с нами. Навсегда.
Артём молчал. Потом спросил:
— А вы хотите?
— Хотим, — сказал Паша твёрдо. — Мы будем оформлять опекунство. Это значит, что мы станем твоими законными представителями. Как родители.
— То есть я буду жить с вами всегда?
— Всегда, — кивнула Маша. — Если ты сам этого хочешь.
Артём молчал долго. Потом вдруг обхватил Машу руками и уткнулся ей в плечо. Его плечи затряслись от беззвучных рыданий.
— Я хочу, — всхлипывал он. — Я очень хочу. Только не отдавайте меня, пожалуйста. Я буду хорошим. Обещаю.
— Мы знаем, что ты хороший, — Паша положил руку ему на голову. — И никуда мы тебя не отдадим. Ты теперь наш сын. Навсегда.
Маша гладила мальчика по спине, чувствуя, как в её собственных глазах стоят слёзы. Паша обнял их обоих.
Так они и сидели втроём — новая, неожиданная, но самая настоящая семья.
