Ольга сжала кухонное полотенце так, что побелели пальцы.
Этот момент она представляла себе последние три дня, но реальность оказалась куда обиднее, чем любые фантазии.
Она посмотрела на мужа. Сергей сидел во главе стола, стиснув вилку. Лицо его было серым. Если бы она знала, что праздник обернётся такой проверкой на прочность, она бы, наверное, просто заперла дверь и выключила свет.
Но всё начиналось совсем иначе.
— Оль, давай отменим, — Сергей виновато отводил глаза, помешивая ложкой остывший кофе.
— Не будем отмечать, а? Завод стоит, зарплату задерживают второй месяц. Ипотечный взнос на носу. Скажем, что не здоровы.
Ольга посмотрела на мужа. Пятьдесят лет. Важная веха. Он так ждал этого дня, так хотел собрать старых друзей. Тех самых, с которыми они двадцать лет жарили шашлыки на даче, летали в Турцию в сытые годы и крестили детей.
Отказать сейчас — это признать поражение. Признать, что они не могут накрыть стол.
— Нет, Сереж, — она решительно встала и открыла кухонный шкафчик. — Мы не будем прятаться. Мы сделаем праздник. Просто… немного другой.
Волшебство из ничего
В кошельке лежало две тысячи пятьсот рублей. До аванса оставалась неделя.
В тот вечер Ольга чувствовала себя настоящим стратегом. Она достала муку, перебрала запасы в кладовке. Банки с маринованными огурчиками, которые она крутила в августе, вдруг показались ей настоящим сокровищем.
Квашеная капуста с клюквой, солёные грузди. Картошка — своя, рассыпчатая.
— Ты волшебница, — Сергей заглянул на кухню, вдыхая аромат, который уже плыл по квартире.
Пахло не устрицами и не хамоном. Пахло детством.
Ольга пекла курник — огромный, румяный, сложный пирог с курицей, рисом, грибами и блинами внутри. Курица была всего одна, но Ольга разобрала её до косточки, сварила густой бульон для соуса, а из остатков поставила основу для завтрашнего супа. Ничего не пропало.
Она резала винегрет, аккуратно крошила яйца в оливье — вместо колбасы пошла отварная куриная грудка, так даже нежнее.
На столе появлялись простые, но сытные блюда. Картошечка с укропом и маслом дымилась в большой керамической миске. Селёдка, купленная по акции, под её руками превратилась в произведение искусства, украшенная тонкими кольцами лука.
Ольга смотрела на стол и уговаривала себя: «Главное — это люди. Они же к нам идут, а не просто поесть».
Гости начали собираться к шести.
Первыми пришли Ивановы — Игорь и Лена. Игорь шумно поздравил Сергея, вручил тонкий конверт и бутылку из магазина. За ними подтянулись Петровы.
— Ого, какой запах! — с порога крикнул Вадим Петров. — Надеюсь, Серега, ты приготовил свои фирменные стейки? Я с обеда ничего не ел, место берёг!
Сергей натянуто улыбнулся, помогая жене Вадима снять шубу. Ольга поймала его взгляд — в нём мелькнула растерянность.
«А где нормальная еда?»
Когда все расселись, повисла странная пауза. Гости, привыкшие за последние годы к нарезкам из дорогих сыров, буженине и красной рыбе, растерянно смотрели на стол.
— Салатики… — протянула Лена Иванова, вилкой перебирая кусочки селёдки. — Оль, ты сама солила? Или в «Пятёрочке» брала?
— Сама, Леночка, всё сама, — Ольга старалась держать улыбку, разливая домашний морс. — Попробуйте курник, он с пылу с жару.
Она начала разрезать пирог. Золотистая корочка хрустнула, выпуская облако горячего пара. Аромат стоял невероятный — сдобного теста, мяса и лука. Ольга раскладывала большие куски по тарелкам, надеясь, что вкус сгладит вид простых блюд.
Игорь Иванов поковырял вилкой начинку.
— Мда… — протянул он так громко, чтобы слышали все за столом. — Антикризисное меню, значит. Тесто да картошка. А нормальное мясо где? Мы вроде не студенты в общаге.
За столом стало тихо. Слышно было только, как тикают часы в коридоре.
Ольга почувствовала, как задержала вздох. Она столько сил вложила в этот вечер, она хотела тепла, а получила ушат ледяной воды.
Но это было ещё не всё.
Лена Иванова, жена Игоря, громко вздохнула, полезла в свою объемную сумку и вытащила палку дорогой сырокопченой колбасы в вакууме.
— Хорошо, что я знала, к кому идём, — усмехнулась она, доставая складной ножик. — Подстраховалась.
Она начала нарезать колбасу прямо на весу, складывая кружочки только себе на тарелку, даже не предлагая соседям.
— Угощайся, Игорек, а то живот сведёт на одних пирогах, — она подмигнула мужу.
Это был не просто намёк. Это была пощёчина. Публичная, звонкая пощёчина всему, что Ольга и Сергей строили годами — их гостеприимству, их дому, их достоинству.
Сергей медленно поднялся со стула. Его лицо, обычно мягкое и добродушное, сейчас напоминало каменную маску. Он посмотрел на пирог, который испекла Ольга, потом на колбасу на тарелке Лены.
— Знаете что… — начал он тихо, но в тишине его голос прозвучал как гром.
«Дверь захлопнется сама»
Сергей взял вилку и аккуратно подцепил кусок курника, который лежал на его тарелке. Он поднёс его ко рту, откусил, медленно прожевал и только потом поднял глаза на Игоря.
— Знаешь, Игорь, — сказал он спокойно, без крика, но от этого тона у Ольги побежали мурашки по спине.
— В этом пироге нет мраморной говядины, ты прав. Зато здесь есть то, чего ты, похоже, давно не пробовал.
Он обвёл взглядом стол.
— Моя жена двое суток не выходила с кухни. Она сама создала праздник из муки и воды. Потому что хотела порадовать меня. И вас.
Сергей усмехнулся, глядя на нарезанную колбасу на тарелке Лены.
— А вы… Вы пришли не ко мне на день рождения. Вы пришли поесть.
Лена замерла с кусочком колбасы в руке. В комнате стало так тихо, что было слышно, как гудит холодильник на кухне.
— Этот пирог для меня дороже любого стейка, — Сергей положил руку на плечо Ольги, которая сидела, опустив глаза. — Потому что он настоящий. А если вам важнее ценник на продуктах, чем уважение к хозяйке дома, то…
Он кивнул в сторону прихожей:
— Дверь там. Замок английский, захлопнется сам.
Игорь густо покраснел. Он открыл было рот, чтобы отшутиться, сказать привычное «да ладно тебе, Серёга, чего завёлся», но наткнулся на взгляд друга и осёкся. В глазах Сергея не было обиды. Там было спокойное, холодное понимание.
Уход лишних
— Ну, знаешь… — фыркнула Лена.
Она резким движением смахнула нарезанную колбасу обратно в пакет. Вжикнула молния на сумке. В тишине этот звук показался оглушительным.
Лена встала, одёрнула дорогой джемпер и кивнула мужу:
— Пошли отсюда. Нам здесь не рады.
За ними, пряча глаза и бормоча что-то невнятное про «забыли выключить утюг» и «завтра рано вставать», потянулись Петровы. Им было неловко, но оставаться в квартире, где только что вскрылась такая неудобная правда, они не смогли. Слишком привыкли быть там, где комфортно.
Хлопнула входная дверь.
Ольга всё так же смотрела на скатерть. Ей казалось, что вечер безнадежно испорчен. Стол наполовину пуст. Праздник разбит.
— Оль, — раздался тихий голос.
Она подняла глаза. За столом осталась сидеть только одна пара — скромные Костя и Марина, школьные друзья Сергея, которых она позвала просто «для ровного счёта».
Марина протянула свою пустую тарелку:
— Оленька, а можно мне добавки? Я такой вкуснятины лет десять не ела. Честно. Сейчас ведь всё готовое покупают, «пластмассовое» какое-то. А у тебя… уютно.
Костя молча налил себе морса из графина, поднял стакан в сторону Сергея и просто сказал:
— С днём рождения, брат. Хорошо сидим. Без лишних.
Генеральная уборка жизни
И вдруг напряжение, сжимавшее грудь Ольги весь вечер, исчезло. Она выдохнула.
Оставшееся время они просидели вчетвером. И это был самый тёплый вечер за последние годы.
Они ели тот самый «антикризисный» курник, макали домашний хлеб в соус, хрустели огурцами и смеялись до слёз, вспоминая школьные проделки. Исчезла надобность держать лицо, изображать успех и соответствовать чьим-то ожиданиям.
Для настоящего праздника не нужны деликатесы. Нужны люди, которые не смотрят в твою тарелку с калькулятором.
Когда за Костей и Мариной закрылась дверь, было уже за полночь.
Ольга начала убирать со стола. Сергей подошёл, обнял её и уткнулся носом в макушку. От него пахло родным теплом.
— Прости меня, — тихо сказала она. — Я испортила твой праздник. Разогнала всех старых друзей.
— Ты не разогнала друзей, Оля, — Сергей развернул её к себе и посмотрел прямо в глаза.
— Ты помогла мне увидеть, кто из них настоящий. А кто просто уже попутчик до первого поворота.
Он улыбнулся. Той самой улыбкой, за которую она полюбила его двадцать лет назад.
— Ты сегодня провела генеральную уборку в нашей жизни. И знаешь что? Дышать стало намного легче.
Ольга посмотрела на остатки пирога на блюде. Он был уже неровный, остывший, но всё такой же золотистый. Сегодня они потеряли несколько знакомых, но, кажется, обрели что-то куда более ценное — свою семейную крепость.
А вы когда-нибудь замечали, как моментально пустеет дом в трудные времена? И жалели ли вы о тех, кто ушёл, громко хлопнув дверью, или вздыхали с облегчением?
