— Прислуживать вам? Это твоя драгоценная маменька так решила, да? — Оля швырнула на стол пакет с продуктами. — Я, значит, после смены в больнице должна ещё и вас обслуживать?
— Оль, ну что ты… Мама просто хотела помочь…
— Помочь?! Она третий месяц у нас живёт! А я как прислуга — стирай, готовь, убирай!
— Она же болеет…
— Болеет она! Вчера три часа по телефону с подружками трещала, а как посуду помыть — так сразу сердце прихватило!
Оля впервые увидела, как муж побледнел от её слов. Андрей молча встал и вышел из кухни.
Три месяца назад всё началось невинно. Свекровь Галина Петровна приехала на неделю — подлечиться после операции. Оля сама предложила:
— Мам, оставайтесь сколько нужно. Я же медик, присмотрю.
Первую неделю всё было прекрасно. Галина Петровна благодарила за каждую чашку чая, извинялась, что доставляет неудобства. Оля готовила диетические блюда, следила за приёмом лекарств, делала уколы.
— Олечка, ты ангел, — говорила свекровь. — Андрюше так повезло с женой.
На второй неделе начались мелкие замечания:
— Олечка, а борщ-то жидковат вышел. Я Андрюше всегда густой варила.
— В квартире душновато. Надо чаще проветривать.
— Ой, а рубашки-то не так гладишь. Воротничок заломлен.
Оля терпела. Пожилой человек, больна, характер портится — всё понятно.
К концу первого месяца Галина Петровна освоилась окончательно. Переставила посуду в шкафах — «так удобнее». Выбросила Олины специи — «химия сплошная». Заняла лучшее кресло у телевизора.
— Андрюша, скажи жене, пусть котлеты делает не из покупного фарша. Невкусно.
— Мам, Оля после суточного дежурства. Некогда ей мясо крутить.
— Я вот всю жизнь работала и всё успевала. И квартира блестела, и обед из трёх блюд.
Оля прикусила язык. Вспомнила, как Андрей рассказывал: в детстве они с отцом часто ели пельмени из пачки, пока мама на совещаниях пропадала.
Вчерашний день стал последней каплей. Оля вернулась с ночной смены — приняла трое тяжёлых родов, одни с осложнениями. Мечтала только о душе и сне.
Галина Петровна встретила в коридоре:
— Олечка, я тут подумала. Надо генеральную уборку затеять. Пыль по углам, окна мутные. Что люди скажут?
— Какие люди, мам?
— Ну как же! Завтра мои подруги придут. Я их на чай пригласила. Ты тортик испечёшь? Магазинные — это несерьёзно.
Оля молча прошла в спальню. Легла прямо в форме.
Через час разбудил Андрей:
— Оль, мама спрашивает, ты обед готовить будешь? Она голодная.
— Пусть сама приготовит. Руки-ноги на месте.
— Ну что ты… Она же болеет.
Оля села на кровати:
— Знаешь что? Вчера твоя больная мамочка три часа по телефону обсуждала соседку. Потом час красилась. Потом смотрела сериал. А как я попросила хотя бы картошку почистить — сразу давление подскочило!
После скандала за ужином Андрей долго сидел в гостиной. Галина Петровна демонстративно закрылась в комнате — «сердечные капли пить».
Оля собирала вещи.
— Ты куда? — Андрей стоял в дверях спальни.
— К маме на пару дней. Отдохну от вашего санатория.
— Оль, ну не уходи. Давай поговорим.
— О чём? О том, что я третий месяц обслуживаю здоровую женщину, которая просто не хочет жить отдельно?
— Она правда болеет…
— Андрей, я акушер-гинеколог с пятнадцатилетним стажем. Думаешь, я не вижу симулянтку?
Муж сел на кровать:
— Но она моя мать. Я не могу её выгнать.
— А я твоя жена. Или уже бывшая?
В дверь постучали:
— Андрюшенька, у меня таблетки закончились. Съезди в дежурную аптеку.
— Мам, попозже.
— Мне плохо! Олька довела! Скорую вызывай!
Андрей вскочил. Оля усмехнулась:
— Беги к мамочке. Скорую не вызывай — позор будет. Это истерика, а не сердечный приступ.
Через час Оля сидела у матери на кухне. Рассказывала, плакала, злилась.
— Доченька, — мама наливала чай, — а ты точно всё правильно делаешь?
— В смысле? Она же нагло пользуется!
— Это да. Но ты им шанса не даёшь.
— Какого шанса?
— Понять, что без тебя они — никто. Ты бегаешь, обслуживаешь, терпишь. А надо по-другому.
Мама загадочно улыбнулась:
— Возвращайся домой. Только правила меняй.
Утром Оля вернулась. Галина Петровна сидела на кухне — в халате, с кислой миной.
— Явилась? Андрюша всю ночь не спал, переживал.
— Где он?
— На работу уехал. Есть хочется. Приготовь что-нибудь.
Оля спокойно прошла мимо, приняла душ, переоделась. Достала телефон:
— Алло, Андрей? Я дома. Твоя мама голодная. Еды в холодильнике полно, пусть готовит. Я на сутки ухожу.
— Но она же…
— Всё, милый. Целую.
Оля собрала сумку и направилась к двери.
— Ты куда?! — Галина Петровна выскочила в коридор. — А обед? А уборка?
— Я на работу. Кстати, ваши подружки через два часа придут. Успеете тортик испечь.
Вечером следующего дня Оля вернулась с дежурства. Квартира встретила странными запахами и тишиной.
На кухне — горы грязной посуды, на плите — пригоревшая кастрюля. В гостиной — пустые чашки, крошки на ковре.
Андрей сидел в спальне:
— Оль, это ад был. Мама подруг пригласила, а готовить не стала. Сказала — плохо себя чувствует. Я с работы сорвался, по магазинам бегал, стол накрывал. Потом они четыре часа сидели, а мама им про тебя рассказывала. Какая ты неумеха, нерадивая…
— И?
— Я не выдержал. Сказал при всех, что ты — врач высшей категории, троих детей за сутки на свет помогаешь появиться. А она — здоровая женщина, которая притворяется больной.
Оля села рядом:
— Ну и как мамочка?
— Обиделась. Сказала, что завтра домой уедет. Что я предатель.
— Жалко тебе её?
— Знаешь… Нет. Я сегодня понял — она всю жизнь так. Отца извела, меня под каблук пыталась загнать. Теперь тебя выжить хочет.
Утром Галина Петровна демонстративно собирала вещи. Андрей молча вызвал такси, помог донести сумки.
— Я тебе этого не прощу, — прошипела она сыну. — Жену выбрал вместо матери!
— Мам, я вас не выгоняю. Но жить будем порознь.
— Посмотрю, как ты запоёшь, когда она тебя бросит!
— Не дождётесь, — Оля стояла в дверях. — Андрюша, поднимайся. Завтрак готов.
Галина Петровна фыркнула и хлопнула дверью.
Вечером позвонила — плакала, жаловалась на сердце, умоляла приехать.
— Мам, вызывайте скорую, если плохо, — спокойно ответил Андрей и положил трубку.
Через неделю снова звонок:
— Сыночек, я тортик испекла, твой любимый. Приезжайте в гости.
— Спасибо, мам. Приедем в воскресенье на пару часов.
Оля обняла мужа:
— Думаешь, она поняла?
— Нет. Но теперь это её проблемы, не наши.
За окном шёл снег. Они пили чай на кухне — там, где всё было расставлено так, как удобно им. В их доме. В их жизни. Без прислуживания.
А Галина Петровна в эту минуту набирала номер младшего сына:
— Алёшенька, я тут подумала… Может, к вам на недельку приеду? Подлечиться надо…
