— Мам, я папу очень люблю. Честно. Но жить с ним больше не хочу. Это же придется постоянно пельменями питаться, полуфабрикатами всякими. Да и бардак через неделю тут будет такой, что черти ногу сломят. Мам, я давно понял, что вы с папой друг с другом жить не хотите. Это же видно… Но на тебя за развод я не обижаюсь. Так ведь часто бывает. Просто не ужились…
***
В коридоре было темно. Из гостиной пробивался синеватый свет телевизора и доносились звуки какой-то стрельбы и взрывов — Дима снова смотрел боевик или играл в приставку.
— Я дома, — громко сказала Наташа, опуская ношу на пол. Выдохнула, расправляя плечи. Спина отозвалась тупой, ноющей болью.
Тишина. Только автоматная очередь из колонок.
Она стянула сапоги, аккуратно поставила их на полку. Прошла в комнату. Дима лежал на диване, закинув ноги на подлокотник. В руках — геймпад. Глаза прикованы к экрану.
— Привет, говорю, — повторила она, вставая в дверном проеме.
— А? — он даже не повернул головы. — Привет, Нат. Слушай, отойди, ты загораживаешь обзор. Там сейчас босс вылезет.
Наташа молча развернулась и пошла на кухню. Разбирать пакеты. Холодильник гудел, словно жалуясь на свою тяжелую судьбу. Она машинально расставляла продукты: йогурты для Артема, колбасу, которую любит Дима, хотя она просила его не есть столько жирного.
На кухне появился Артем. Пятнадцать лет, высокий, угловатый, в неизменных наушниках на шее. Он заглянул в пакет.
— О, сырки купила? — он выудил глазированный сырок. — Класс.
— Привет, сын. Как дела в школе?
— Норм, — буркнул он, разворачивая фольгу. — Пап, там наши в сети, заходи! — крикнул он в сторону гостиной.
— Сейчас, Темыч, уровень добью! — донеслось оттуда.
Наташа замерла с пакетом молока в руке. Они были командой. Слаженной, понимающей друг друга с полуслова командой. А она была обслуживающим персоналом. Тем, кто приносит еду, стирает носки и вовремя платит за интернет, чтобы «наши были в сети».
— Артем, тебе к репетитору завтра, ты подготовился? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Мам, ну не начинай, а? — Артем закатил глаза. — Успею я. Мы с батей договорились, он мне поможет с историей потом.
— Папа поможет? — Наташа усмехнулась, не сдержавшись. — Он последний раз учебник открывал, когда сам в школе учился.
— Ну вот, опять ты начинаешь, — Артем нахмурился, сразу становясь колючим. — Вечно ты им недовольна. Нормальный он. Он, по крайней мере, мозги не выносит.
Сын развернулся и ушел в свою комнату. Наташа осталась одна. В груди привычно защемило. Страх потерять контакт с сыном был тем самым якорем, который держал ее в этой квартире, в этом браке, в этой жизни, которая давно стала чужой.
Она включила воду, чтобы шум заглушил мысли, и начала чистить овощи.
***
Отношения с Димой умирали долго. Не было ни скандалов с битьем посуды, ни громких измен. Просто однажды она поняла, что тянет лямку за двоих. Дима работал охранником сутки через трое. Остальное время он «искал себя». То хотел заниматься перепродажей машин, то майнить криптовалюту, то просто лежал и рассуждал о том, что в этой стране честному человеку не подняться.
— Дим, нам нужно поменять стиралку, она течет, — говорила Наташа месяц назад.
— Ну подставь тазик, — отмахивался он. — Денег нет сейчас. Вот зарплату дадут…
— Твоей зарплаты хватит только на коммуналку и пару раз в магазин сходить. Я сама куплю. Просто помоги выбрать и привезти.
— Ой, начинается! — взрывался он. — Вечно ты своими деньгами тычешь! «Я сама, я сама». Ну и сама тогда! Тебе лишь бы наряды новые покупать да показывать, какая ты успешная, а мужа унизить.
Наташа тогда промолчала. Она привыкла молчать. Она работала ведущим бухгалтером в крупной фирме. Она пахала. И да, она любила хорошо одеваться, любила комфорт. Разве это преступление?
***
Телефон в кармане домашнего халата коротко вибрировал. Наташа вздрогнула, вытерла руки полотенцем и достала смартфон. На экране высветилось сообщение: «Спокойной ночи. Думаю о тебе».
Сердце пропустило удар, а потом забилось быстро-быстро, как у школьницы. Это был Андрей. Тот самый одноклассник.
Они встретились случайно три недели назад. Наташа выбежала в обеденный перерыв за кофе, и в дверях кофейни столкнулась с мужчиной.
— Наташка? Смирнова? — он расплылся в улыбке.
Андрей изменился. В школе он был тихим троечником, а сейчас перед ней стоял уверенный в себе, подтянутый мужчина в хорошем пальто. Оказалось, у него свой небольшой бизнес, строительная фирма.
Они проболтали час, Наташа опоздала на работу, но ей было все равно. Андрей слушал. Он смотрел ей в глаза, а не в экран телефона. Он спрашивал, что она чувствует, о чем мечтает, устала ли она.
— Ты совсем не изменилась, — говорил он, помешивая ложечкой латте. — Такая же красивая. Даже лучше стала. Знаешь, я ведь в восьмом классе сох по тебе страшно.
Наташа краснела, смеялась, поправляла волосы. Она забыла, каково это — когда на тебя смотрят как на женщину, а не как на функцию.
— А я разведен, — легко сказал он тогда. — Не сошлись характерами. Бывает. Сейчас вот один. Свободен, как ветер.
С того дня они переписывались постоянно. Андрей звонил по вечерам, когда она задерживалась на работе. Несколько раз они ужинали вместе. Он не давил, не наглел, но его присутствие окутывало ее теплым коконом внимания.
— Ты достойна большего, Нат, — говорил он ей на прошлой неделе, держа ее ладонь в своей. — Зачем ты терпишь? Жизнь одна.
И она поверила. Поверила, что может быть по-другому. Что есть сильное плечо. Что можно прийти домой и не видеть спину мужа, играющего в танки, а быть встреченной объятиями.
Наташа быстро набрала ответ: «И я о тебе. Завтра увидимся?»
Ответ не пришел. Ни через минуту, ни через десять. Она вздохнула, убрала телефон. Наверное, занят. Или уснул.
***
Ужин прошел как обычно. Дима ел быстро, чавкая, и рассказывал Артему про какой-то новый уровень в игре.
— Борщ недосолен, — заметил он, отодвигая тарелку.
— Солонка на столе, — сухо ответила Наташа.
— Трудно сразу нормально сделать? — буркнул он, но посолил. — Кстати, Нат, мне тут Серега предложил в гараже подхалтурить. Там надо колеса перекидывать сезонно.
— Хорошо, — кивнула она. — Деньги не лишние.
— Ну… там не сразу деньги. Сначала так, по-братски помогу, а потом он обещал подкинуть клиентов.
Наташа сжала вилку так, что пальцы побелели.
— По-братски? Дим, Артему нужны новые кроссовки. Зимняя резина на мою машину нужна. А ты будешь бесплатно работать?
— Ты опять? — Дима грохнул ложкой об стол. — Я перспективы ищу! Связи нарабатываю! А тебе лишь бы сейчас урвать копейку! Меркантильная ты баба, Наташа.
Артем уткнулся в тарелку, стараясь стать незаметным.
— Я не меркантильная, я реалистка, — тихо сказала она. — Я просто устала тащить все на себе.
— Так не тащи! Кто тебя просит? Живи проще. Зачем тебе эти дорогие сапоги? Вон, в дисконте можно взять нормальные. Нет, нам же надо бренд! А потом ноет, что денег нет.
Наташа встала из-за стола.
— Спасибо за ужин, — бросила она в пустоту и ушла в спальню.
В темноте комнаты она снова достала телефон. Сообщения от Андрея не было. Она набрала его номер. Длинные гудки. Один, второй, третий… «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети».
Тревога холодным червяком зашевелилась в животе. Может, что-то случилось?
***
Следующие три дня превратились в ад. Андрей исчез. Он не читал сообщения, не брал трубку. Просто испарился.
Наташа не находила себе места. На работе все валилось из рук. Она проверяла мессенджеры каждые пять минут. «Был в сети вчера в 18:40». Значит, жив. Значит, телефон работает. Значит… он просто не хочет отвечать.
В четверг она не выдержала. После работы поехала к тому бизнес-центру, где, как он говорил, у него офис. Она просидела в машине два часа, глядя на вращающиеся двери. И увидела его.
Андрей вышел из здания. Не один. Под руку его держала молодая, очень яркая девушка в короткой шубке. Она смеялась, запрокидывая голову, а он что-то шептал ей на ухо и открывал перед ней дверь новенького внедорожника.
Наташа вжалась в сиденье своего старенького седана, словно боясь, что он ее заметит. Хотя тонировка скрывала ее надежно.
Внедорожник выехал с парковки. Наташа сидела, глядя в одну точку. Внутри было пусто. Выжжено. Даже слез не было.
Она достала телефон и набрала его номер еще раз. Глядя вслед уезжающей машине.
— Да? — голос Андрея в трубке был веселым.
— Привет, — сказала она. — Это Наташа.
— А… Нат, привет, — голос сразу изменился, стал деловитым и скучающим. — Слушай, я сейчас говорить не могу. Совещание важное. Запарка дикая.
— Совещание? — переспросила она, вспоминая девушку в шубке. — В семь вечера?
— Ну да, бизнес, сама понимаешь. Клиенты сложные.
— Андрей, что происходит? Ты пропал. Мы же договаривались…
— Ой, Нат, ну не грузи, а? — он перебил ее, и в его тоне прорезалось раздражение. — Ну пообщались, ну вспомнили молодость. Чего ты сразу драму устраиваешь? Я мужчина свободный, у меня дела. Освобожусь — наберу. Все, давай.
Гудки.
Наташа медленно опустила телефон. «Не грузи». «Пообщались».
Вот и все «сильное плечо». Вот и вся любовь. Он просто поиграл. Потешил самолюбие, увидел, что она готова ради него на все, и ему стало скучно. Или просто появилась новая, более удобная игрушка.
Она чувствовала себя грязной. Использованной. Глупой.
***
Домой она вернулась поздно. Дима и Артем сидели на кухне, ели пельмени из пачки.
— О, явилась, — сказал Дима с набитым ртом. — А мы тут голодаем. Ты где шлялась?
Наташа посмотрела на него. На его растянутую футболку, на пятно от кетчупа на столе. Посмотрела на Артема, который даже не поднял глаз от телефона.
— Я работала, — сказала она. Голос был чужим.
— Работала она, — хмыкнул Дима. — Ладно, садись, пельмени еще остались. Только они остыли уже.
— Я не голодна.
Она прошла в ванную. Включила воду, села на бортик ванны и закрыла лицо руками.
Она осталась одна. Совсем одна. Иллюзия, что кто-то придет и спасет ее, рассыпалась в прах. Нет никакого рыцаря. Есть только она, этот дом, эти долги, этот муж, которому на нее плевать, и сын, который отдаляется с каждым днем.
Наташа посмотрела на свое отражение в зеркале. Усталые глаза, морщинки в уголках губ. «Что ты делаешь?» — спросила она себя. — «Ты ждала, что мужик решит твои проблемы? Ты, взрослая, умная тетка, повелась как школьница?»
Злость. Холодная, ясная злость начала подниматься внутри. Злость не на Андрея — он просто показал ей, кто он есть. Злость на себя. За то, что позволила себе быть слабой. За то, что поставила свое счастье в зависимость от кого-то другого.
***
В субботу утром Наташа проснулась раньше всех. Она не стала готовить завтрак на троих. Сварила кофе только себе. Села за кухонный стол с листком бумаги и ручкой.
Она считала. Доходы, расходы. Кредит за машину. Оплата квартиры. Репетиторы Артема. Еда.
Если она разведется, ей придется снимать квартиру — эта принадлежала родителям Димы, хотя жили они тут уже пятнадцать лет. Съем заберет половину зарплаты. Алименты? С официальной зарплаты охранника это копейки.
Но цифры складывались. Впритык, но складывались. Если убрать расходы на Диму — его еду, его сигареты, его бензин (машина была ее, но ездил он часто), бесконечные мелкие траты «дай тыщу до зарплаты»… Выходило даже чуть свободнее.
В кухню вошел Дима.
— О, кофе есть? Налей мне тоже.
Наташа подняла на него взгляд.
— Налей сам. У тебя есть руки.
Дима замер, удивленно моргнув.
— Ты чего такая дерзкая с утра? ПМС, что ли?
— Дима, нам надо поговорить. Серьезно.
— Опять? — он закатил глаза, наливая воду в кружку мимо чашки. — Ну давай, начинай свою песню. Мало денег, я плохой, ты святая.
— Я подаю на развод.
Дима поперхнулся водой. Закашлялся, вытирая рот ладонью.
— Чего? Ты с дуба рухнула? Какой развод?
— Обычный. Через суд, так как у нас несовершеннолетний ребенок.
— Да ты блефуешь, — он криво усмехнулся, но в глазах мелькнул страх. — Куда ты пойдешь? Кому ты нужна в свои тридцать семь с прицепом?
— Мне все равно, кому я нужна. Главное, что ты мне больше не нужен. Я устала, Дима. Я больше не хочу так жить.
— А Артем? Ты о сыне подумала? — он сразу достал свой главный козырь. — Он тебя возненавидит. Мы с ним друзья. Ты хочешь лишить парня отца?
Наташа почувствовала, как внутри все сжалось. Это был удар под дых.
— Мы это обсудим с Артемом.
— Ага, удачи, — Дима зло рассмеялся. — Он тебя пошлет. Скажет, что останется со мной. И что ты будешь делать? Выгонишь нас? Квартира-то моих предков.
— Квартира твоих родителей, да. Я уйду. Сниму жилье. А Артем… он сам решит.
— Ну-ну. Вали. Посмотрим, как ты приползешь через неделю.
***
Наташа знала, что разговор с сыном будет самым сложным. Она ждала, пока Дима уйдет в магазин за сигаретами.
Артем сидел в своей комнате, делал вид, что читает, хотя на экране монитора была открыта соцсеть.
— Темыч, можно к тебе? — Наташа присела на край кровати.
— Чего, мам? Если про уборку, я потом…
— Нет. Не про уборку. Отложи телефон, пожалуйста.
Артем нехотя снял наушники и повернулся к ней. В его взгляде читалась настороженность. Он чувствовал напряжение в доме.
— Артем, я решила развестись с папой.
Повисла тишина. Тяжелая, ватная. Наташа слышала, как тикают часы на стене.
— Я так и знал, — наконец сказал Артем. Он не кричал, не плакал. Просто смотрел в пол.
— Артем, ты же видишь, мы живем как соседи. Мы чужие люди. Я так больше не могу. Это не значит, что мы перестанем быть твоими родителями. Папа останется папой.
— И что теперь? — он поднял на нее глаза. В них была не злость, а какая-то взрослая усталость. — Ты уедешь?
— Да. Я сниму квартиру. Здесь оставаться я не могу. И… я хочу, чтобы ты поехал со мной. Но я пойму, если ты захочешь остаться здесь.
Артем молчал. Он крутил в руках провод от наушников.
— Папа говорит, что ты нас бросаешь, потому что нашла себе кого-то богатого, — тихо сказал он.
Наташа горько усмехнулась.
— Нет, Артем. Никого нет. Я ухожу в никуда. Просто потому, что хочу уважать себя. Папа… он хороший человек, наверное. Но он не хочет взрослеть. А я устала быть мамой для двоих.
Артем хмыкнул.
— Это точно. Он вчера у меня сто рублей стрельнул на пиво, сказал, что тебе потом отдаст.
Наташа удивленно посмотрела на сына.
— Знаешь, мам, — Артем вдруг отложил наушники совсем. — Я ведь не слепой. Я вижу, что ты пашешь, а он… ну, он просто есть. С ним прикольно, да. Можно в приставку порубиться, он уроки делать не заставляет. Но…
Он замолчал, подбирая слова.
— Но что?
— Но когда у меня кроссовки порвались, ты пошла и купила. А он сказал «залепи скотчем». И когда я заболел в прошлом году, ты ночами сидела, а он в соседней комнате спал, потому что «ему на работу вставать», хотя у него выходной был.
Наташа почувствовала, как к горлу подкатил ком. Она думала, он не помнит. Думала, он принимает это как должное.
— Я люблю папу, — продолжил Артем. — Но жить с ним… Мам, он же меня кормить пельменями будет три раза в день. И грязью мы зарастем через неделю.
— Значит… ты поедешь со мной?
— Поеду, — он вздохнул, как будто принимал трудное мужское решение. — Но к отцу буду приходить. Ладно?
— Конечно! — Наташа порывисто обняла сына. Слезы все-таки брызнули из глаз. — Конечно, родной. В любое время.
Артем неловко похлопал ее по спине.
— Ты не реви, мам. Нормально все будет. Ты у меня крутая. Справимся.
***
Вечером был скандал. Дима кричал, обвинял ее в предательстве, в разрушении семьи. Потом, когда понял, что Артем на ее стороне, перешел к оскорблениям.
— Воспитали предателя! — орал он, брызгая слюной. — Маменькин сынок! Ну и валите! Посмотрим, как вы без меня завоете!
Наташа собирала вещи молча. Спокойно. Методично. Ее руки не дрожали.
Они съехали через три дня. Нашли небольшую «двушку» недалеко от школы Артема. Квартира была скромной, без ремонта, но чистой.
Первый вечер в новом доме был странным. Было тихо. Никто не бубнил телевизором, никто не требовал еды.
Они заказали пиццу — маленькое нарушение правил. Сидели на полу среди коробок.
— Мам, а тебе тот мужик, с которым ты встречалась… он нравился? — вдруг спросил Артем, откусывая кусок пепперони.
Наташа поперхнулась соком.
— Какой мужик? Ты о чем?
— Ну, я же видел, ты переписывалась, улыбалась. Счастливая ходила. А потом грустная стала. Он тебя обидел?
Наташа посмотрела на сына с новым уважением. Он вырос. Он все видел.
— Знаешь… Да, обидел. Он оказался пустышкой. Я думала, он принц, а он… так, конь в пальто.
— Ну и дурак он, — авторитетно заявил Артем. — Ты у меня красивая. И умная. Найдем мы тебе нормального. Или сама найдешь. Только, мам, давай не такого, как папа, ладно? Чтобы не лежал на диване.
Наташа рассмеялась. Впервые за долгое время — искренне, громко.
— Обещаю, сын. Никаких диванов.
***
Прошло полгода.
Наташа шла по улице, наслаждаясь теплым осенним солнцем. На ней было новое пальто — она купила его с премии, которую ей дали за закрытие сложного квартального отчета.
Жизнь без Димы оказалась удивительно легкой. Да, денег было не так много, но они были управляемыми. Никто не тянул из кошелька. Дома было чисто. Вечера были спокойными.
Артем сдержал слово — он общался с отцом. Ходил к нему по выходным, но возвращался всегда с облегчением. Рассказывал, что дома у отца бардак, что тот снова ищет работу и жалуется на жизнь. Дима пытался через сына передавать просьбы о деньгах, но Наташа твердо пресекла это. «У папы есть руки и ноги. Пусть работает».
С Андреем она столкнулась еще раз — случайно, в супермаркете. Он был один, выглядел помятым. Увидев ее, попытался включить свое обаяние:
— О, Наташенька! Как ты похорошела! Может, кофе?
Она посмотрела на него как на пустое место.
— Нет, Андрей. Я спешу. У меня дела.
И прошла мимо, даже не замедлив шаг. Ей было все равно. Абсолютно.
Она подходила к своему подъезду. У двери стоял мужчина с большим букетом осенних хризантем. Это был Павел Николаевич, главный инженер из их компании. Серьезный, немногословный мужчина, вдовец, который последние два месяца настойчиво, но очень деликатно за ней ухаживал. Он помогал ей с переездом мебели, чинил компьютер Артему, а сегодня пригласил в театр.
— Наталья Викторовна, — он шагнул ей навстречу, чуть смущаясь. — Это вам. Вы сегодня прекрасно выглядите.
Наташа приняла цветы. Их терпкий, горьковатый аромат ударил в нос. Запах осени. Запах перемен.
— Спасибо, Павел, — улыбнулась она. — Артем дома, делает уроки. У нас есть полчаса на кофе перед театром?
— Конечно, — его лицо просияло. — Я торт купил. Тот, который Артем любит.
Она открыла дверь подъезда. Впереди была лестница. Ступеньки вверх.
Она больше не искала спасителя. Она не нуждалась в том, чтобы кто-то решал ее проблемы. Она научилась решать их сама. Но теперь она знала точно: рядом должен быть тот, кто не тянет вниз, а идет рядом.
