Раздельный бюджет
Доедая котлеты, которые привезла моя мать, Кирилл небрежно бросил:
Теперь у нас раздельный бюджет. Хватит жить за мой счёт.
Я замерла, вилка застыла в воздухе. За окном тихо шуршал дождь, в детской заплакал сын — полгода ему всего. Я уже собиралась встать, но решила дослушать.
Но я же в декрете, — тихо сказала я. — Ты сам хотел, чтобы я сидела с Максимкой до трех лет.
Кирилл откинулся на спинку дивана, закинул ноги на кофейный столик и, не глядя на меня, процедил:
Надо было раньше голову включать.Когда забеременела.
Я не закричала. Не бросила вилку. Не расплакалась. Просто медленно прожевала последний кусок котлеты — маминой, домашней, с любовью приготовленной. А потом встала, убрала посуду и ушла в детскую укачивать сына.
Но внутри что-то щёлкнуло. Не боль — решимость.
Я, Катя, не из робкого десятка. Всю жизнь сама за себя могла постоять. Училась на бюджете, работала официанткой, чтобы оплатить репетиторов.Когда выучилась устроилась на работу по специальности. Вышла замуж не за деньги, а потому что верила: Кирилл — мой человек. Он тогда клялся, что будет заботиться о нас с ребёнком, что для него важнее семьи ничего нет. Я поверила. Ушла с хорошей должности в логистике, когда забеременела. Он сказал: «Ты будешь лучшей мамой. Я всё обеспечу».
А теперь — «раздельный бюджет».
На следующее утро, пока Кирилл дрых до обеда (работает удалённо, «фриланс», как он называет это), я достала ноутбук и начала действовать.
Первым делом — проверила все совместные счета. Оказалось, что основной счёт, на который поступает его доход, оформлен только на него. А мой счёт — с остатком в 12 тысяч — давно не пополнялся. Но я не растерялась.
Вспомнила, как ещё до свадьбы бабушка перед смертью передала мне конверт: «На чёрный день, Катюшенька. Не говори никому». Там были не только сбережения в 500 тысяч рублей, но и документы на небольшую дачу под Калугой, оформленную на меня. Я тогда её сдавала — жили в городе, дачей
не пользовались вот и сдала что бы не стояла пустая.
Теперь — решила продать.
Связалась с риелтором. Через три дня дачу продали за 3,2 миллиона.Она была в хорошем районе ,не далеко от города. Деньги перевела на новый счёт — в другой банк, без уведомлений Кириллу. Потом нашла объявление: сдаётся однокомнатная квартира с мебелью, рядом с садиком и больницей. Внесла залог, подписала договор.
А в тот же вечер, когда Кирилл, наконец, проснулся и, зевая, потянулся к холодильнику, я сказала:
Я уезжаю. С Максимом. Сегодня.
Он фыркнул:
Куда уехать? У тебя же ни копейки. Да и куда ты без меня?
У меня есть деньги. И квартира. А твои — оставь себе. Раздельный бюджет, помнишь?
Он сначала засмеялся. Потом нахмурился.
Ты шутишь? Ты с ума сошла? Без меня ты ни на что не способна!
Я спокойно сложила вещи ребёнка в сумку. Памперсы, одежда, игрушки. Потом — свои. Всё, что нужно на первое время. Паспорта, свидетельство о рождении Максима, банковскую карту.
Ты хотя бы знаешь, сколько стоит снять квартиру? — кричал он вслед. — Ты думаешь, на что кормить ребёнка? На воздушных шариках?
На твои алименты, — ответила я, уже у двери.
Он замер.
Какие алименты?
Ты — отец. Закон обязывает тебя содержать ребёнка. Суд взыщет. А пока — я подам на развод и на алименты. И не волнуйся: я укажу твою реальную зарплату. У меня есть скриншоты твоих переводов от клиентов. И чеки с доставкой, где указан твой доход за последние полгода.
Лицо его побледнело.
Ты… ты этого не сделаешь.
Сделаю. Потому что я не из тех, кто ждёт, пока их выгонят из жизни. Я сама уйду — и заберу с собой всё, что моё по праву.
Он стоял, как парализованный. Я щёлкнула выключателем в прихожей — свет погас. Последнее, что я услышала, было:
Кать… подожди…
Но я уже закрыла дверь.
Первые две недели были трудными. Новый район, новые лица, ноутбук на коленях, пока Максим спал. Я искала удалённую работу — логистика, координация доставок, всё, что угодно. На третий день нашла: компания искала администратора на частичную занятость. Зарплата — скромная, но стабильная.
Когда надо было сидела с Максимом мама.
А через месяц получила повышение. Потому что работала чётко, без эмоций, как всегда.
Кирилл звонил. Сначала орал, потом умолял. Говорил, что «перегнул», что «это была шутка», что «он не может без нас». Я слушала молча, потом говорила:
Ты выбрал раздельный бюджет. Значит, живи отдельно.
Он подал встречный иск — требовал опеку над ребёнком, мотивируя это тем, что «я не способна обеспечивать ребёнка». Судья спросил: «Алименты платите?» Кирилл замялся. Оказалось — нет. Ни копейки. А у меня — работа, договор аренды, справка о доходах.
Дело закрыли в мою пользу.
Прошло полгода.
Я сижу на балконе новой квартиры — уже не съёмной, а купленной. Максим ползает по коврику, смеётся, пытаясь поймать солнечного зайчика. В холодильнике — еда. В шкафу — одежда. В сердце — покой.
Кирилл появился вчера. Принёс игрушку для сына. Стоял на лестничной площадке, не решаясь звонить. Я вышла, взяла коробку, сказала:
Спасибо. Но заходить только по графику свиданий. И сначала — оплати задолженность по алиментам.
Он кивнул. Молча.
А потом, уже почти уходя, прошептал:
Ты меня переиграла…
Нет, — ответила я. — Я просто перестала играть по твоим правилам.
Теперь я знаю: никакой мужчина не решает за меня, достойна ли я денег, заботы или уважения. Особенно если сам сидит на чужом обеспечении и называет это «своим счётом».
Раздельный бюджет? Пожалуйста. Только теперь — по-настоящему раздельный.
И это — моя победа.
