Я сидела на кухне и разбирала документы, когда раздался звонок в дверь. Открыв, я увидела родителей с натянутыми улыбками.
— Марина, доченька! — мама протиснулась в прихожую, даже не дожидаясь приглашения. — Мы ненадолго, по делу.
— Проходите, — я кивнула, уже предчувствуя неладное.
Отец устроился на диване, мама примостилась рядом. Я села напротив, сложив руки на коленях.
— У нас тут небольшая проблема возникла, — начал отец, откашлявшись. — Машину помнишь, мою?
— Ну помню. И что?
— Попал я в небольшую аварию. Ничего серьезного, но ремонт нужен. Тысяч триста пятьдесят попросили.
Я молчала, ожидая продолжения.
— Вот мы и подумали, — подхватила мама, — ты же дочь наша единственная… старшая. Могла бы помочь родителям в трудную минуту.
— Единственная? — я усмехнулась. — А Артем кто? Или он уже не сын вам?
— При чем здесь Артем! — мама нахмурилась. — У него своя жизнь, молодая семья. Ему самому на многое нужны деньги.
— Ага, понятно. У него молодая семья, ему нужны деньги. А у меня что, семьи нет? Двое детей, ипотека, кредит на машину.
— Марина, не начинай, — отец поморщился. — Мы же не миллион просим. Триста пятьдесят тысяч — для тебя это не деньги.
— Не деньги? — я почувствовала, как закипаю. — Папа, ты вообще в курсе, сколько я зарабатываю? Сколько мне приходится вкалывать, чтобы свести концы с концами?
— Ну ты же не бедствуешь, — мама обвела взглядом квартиру. — Вон какая квартира, машина у тебя…
— Которые я сама заработала! Сама! Без чьей-либо помощи!
— Вот именно поэтому мы к тебе и пришли, — улыбнулся отец. — Ты у нас самостоятельная, успешная. Поможешь же родителям?
Я встала и прошлась по комнате, пытаясь успокоиться.
— Напомните мне, пожалуйста, что вы подарили мне на тридцатилетие?
— При чем здесь это? — мама вскинула брови.
— Нет, правда, что? Набор полотенец за полторы тысячи. Зато Артему на Новый год — квартира. За шесть миллионов.
— Это совсем другое! — возмутилась мама. — Артем младший, ему нужна была поддержка!
— Ему тридцать два года! Он младше меня всего на год! Какая поддержка?
— У него ребенок родился, им нужно было куда-то переехать от нас, — начала оправдываться мама.
— А у меня когда дети рождались, мне тоже нужно было где-то жить. Я снимала однушку за двадцать пять тысяч в месяц и откладывала на первоначальный взнос по ипотеке. Помню, как просила вас помочь хотя бы немного. Что вы мне ответили?
— Марина, ну зачем ты старое ворошишь? — поморщился отец.
— Нет, давайте вспомним. Вы сказали: «Мы тебя вырастили, выучили, свой долг выполнили. Теперь ты взрослая, справляйся сама». Помните?
— Ну мы же не могли тогда, — начала мама. — У нас денег не было.
— Не было? — я рассмеялась. — А через три года на квартиру Артему откуда взялись шесть миллионов?
— Мы продали дачу, — тихо сказал отец.
— Дачу, которую я помогала вам строить каждые выходные, пока училась в институте? Дачу, где я горбатилась, таскала кирпичи, красила заборы?
— Ты дочь, ты должна была помогать, — отрезала мама.
— Должна была. А Артем почему не помогал? Он же сын, или для сыновей другие правила?
— Он младше был, — пробормотала мама.
— На год! На один год младше! Когда мне было двадцать, ему было девятнадцать. Он что, инвалид был? Не мог приехать на выходные, помочь родителям?
— Зачем ты так, Марина? — мама всхлипнула. — Что ты сейчас хочешь доказать?
— Я хочу, чтобы вы поняли. Я всю жизнь была для вас той, на которую можно повесить все обязанности. Помочь на даче — Марина поможет. Посидеть с бабушкой в больнице — Марина посидит. Разобрать ваши бумаги, отвезти вас в поликлинику, купить лекарства — все Марина. А Артем? Артем — мальчик, ему нужно жить своей жизнью.
— Он же младший! — воскликнула мама. — Мы его больше опекали, это естественно!
— Мама, ему сейчас тридцать два! Когда он перестанет быть младшим? В пятьдесят? В шестьдесят?
— Ты просто завидуешь брату, — отец сложил руки на груди. — Признайся.
— Завидую? Да мне не жалко, что ему подарили квартиру! Пусть живет, радуется! Но тогда не надо приходить ко мне и требовать деньги на ремонт машины!
— Мы не требуем, мы просим, — поджала губы мама.
— Вы просите. Хорошо. А вы Артема просили? Обратились к нему за помощью?
Повисло молчание.
— Ну так как? — я скрестила руки на груди.
— Артем… у него сейчас расходов много, — пробормотал отец. — Дочка в садик пошла, нужно платить, жена в декрете…
— Понятно. Артем не может, потому что у него расходы. А то, что у меня двое детей, ипотека, кредиты — это, видимо, не считается.
— Марина, ну почему ты такая жестокая? — всхлипнула мама. — Мы же родители! Неужели тебе не жалко нас?
— Жалко. Искренне жалко. Но знаете, что еще обиднее? Что вы делите детей на любимчиков и тех, кто должен обеспечивать любимчиков.
— Никого мы не делим! — возмутился отец. — Мы вас обоих любим одинаково!
— Одинаково? Папа, серьезно? Артему — квартира за шесть миллионов, мне — полотенца за полторы тысячи. Это ваше «одинаково»?
— Ну у него обстоятельства были! — мама вскочила с дивана. — Ему нужно было жилье! А у тебя уже есть квартира!
— Которую я сама купила! В ипотеку! На тридцать лет! Я плачу по шестьдесят тысяч в месяц! Это больше, чем вся ваша пенсия на двоих!
— Ну и что теперь, ты будешь нам это в укор ставить? — обиделась мама.
— Нет. Я просто хочу, чтобы вы поняли. Я не отказываюсь вам помогать. Но я хочу справедливости.
— Какой еще справедливости? — нахмурился отец.
— Вы подарили Артему квартиру за шесть миллионов. Я не прошу столько же. Но я хочу, чтобы вы компенсировали хотя бы половину. Три миллиона.
— Ты с ума сошла! — побелела мама. — У нас таких денег нет!
— Я знаю. Поэтому предлагаю вариант. Вы продаете гараж. Он стоит примерно миллион. Мне этого достаточно, чтобы закрыть часть ипотеки и снизить ежемесячный платеж.
— Гараж? — отец аж подскочил. — Ты хочешь, чтобы я продал гараж?
— Ну а что? Вы же продали дачу, чтобы купить Артему квартиру. Почему не продать гараж, чтобы помочь дочери?
— Гараж — это другое! Там мои инструменты, мои вещи!
— А дача? Там что, не были ваши вещи? Овощи, которые вы выращивали, цветы мамины, беседка, которую мы вместе строили?
— Дача — это было просто место для отдыха, — отмахнулась мама. — А гараж папе нужен!
— Понятно. Значит, так. Либо вы продаете гараж, ремонтируете машину и даете мне миллион, либо идите просите денег на ремонт у Артема.
— Марина! — мама схватилась за сердце. — Ты же не можешь так с нами!
— Могу. И знаете почему? Потому что всю жизнь я была удобной дочерью. Я не ныла, не жаловалась, не требовала. Я просто работала и справлялась сама. А вы привыкли, что я всегда помогу, всегда выручу. А Артем? Артем — бедненький, несчастненький, ему надо помочь.
— Он же мужчина! — возмутился отец.
— Квартира за шесть миллионов, просто потому, что он не родился женщиной? Папа, ты себя слышишь?
— Ему нужно было где-то жить!
— Мне тоже нужно было! Когда я с двумя детьми мыкалась по съемным углам, мне тоже нужно было жилье! Но вы сказали: «Справляйся сама». И я справилась. Взяла ипотеку, работаю на двух работах, чтобы платить. А Артему просто подарили квартиру. Без ипотеки, без обязательств.
— Ну он же младший! — в отчаянии выкрикнула мама.
— Мама, он взрослый мужчина! У него жена, ребенок! Он не младенец, которого нужно опекать!
— Марина, я не понимаю, чего ты хочешь, — устало сказал отец. — Мы пришли попросить помощи, а ты устроила здесь допрос.
— Я хочу, чтобы вы поняли одну простую вещь. Если вы считаете, что можете дарить одному ребенку квартиру за миллионы, а потом приходить к другому просить на ремонт машины — вы ошибаетесь.
— Так ты отказываешь нам? — мама вытерла слезы.
— Я не отказываю. Я предлагаю восстановить справедливость. Продавайте гараж. И дайте мне миллион. Остальное потратите на ремонт.
— Это неслыханно! — вскричал отец.
— Это честно. Вы продали дачу ради Артема. Продайте гараж ради меня. Или признайте, что я для вас — дойная корова, которая должна только давать, ничего не получая взамен.
— Как ты можешь так говорить! — мама заплакала. — Мы тебя родили, вырастили!
— И Артема тоже родили и вырастили. Но это не мешает вам его баловать, а меня использовать.
— Мы никого не используем!
— Тогда идите к Артему. Пусть он даст денег на ремонт. У него же квартира за шесть миллионов, наверняка есть сбережения.
— У него нет денег, он же не работает сейчас! — вырвалось у мамы.
Я замерла.
— Не работает? А на что он живет?
— Ну… жена работает, — пробормотала мама. — А он дома с ребенком сидит.
— Секунду. Ему подарили квартиру, и он еще и не работает? В тридцать два года?
— У него депрессия была, — заступился отец. — Врачи сказали отдохнуть.
— Депрессия. Ясно. А когда у меня была послеродовая депрессия после второго ребенка, я просила вас помочь хотя бы с детьми посидеть пару часов. Что вы ответили?
— Марина, ну мы же не могли тогда, у нас дела были, — начала мама.
— Дела. А с Артемом его детьми вы сидите?
— Ну… иногда, — призналась мама. — Когда жена на работу уходит.
— То есть, Артем не работает, вы сидите с его ребенком, ему подарили квартиру. И при этом вы приходите ко мне просить триста пятьдесят тысяч на ремонт машины?
— Марина, хватит! — отец стукнул кулаком по столу. — Мы родители! Мы вправе просить помощи у детей!
— Вправе. У детей. Во множественном числе. Но почему-то вы просите только у одного ребенка, а второму только даете.
— Потому что ты можешь помочь, а он — нет!
— Я могу, потому что вкалываю как проклятая! А он не может, потому что вы его избаловали до невозможности!
— Это неправда!
— Правда! Всю жизнь вы делали за него все! Уроки за него делали, в институт пристроили по блату, потом работу нашли, а когда он уволился — не настояли, чтобы он искал новую. Теперь он в тридцать два года сидит дома и страдает депрессией, пока жена пашет!
— Ты не имеешь права так говорить о брате! — мама побелела от гнева.
— Имею. Потому что это правда. И вы ее знаете, просто не хотите признавать.
— Ну и что ты предлагаешь? — устало спросил отец. — Бросить сына в беде?
— Я предлагаю перестать считать его вечным ребенком. Ему тридцать два, а не двенадцать. Пусть идет работать, обеспечивает семью, как это делают нормальные мужчины.
— У него депрессия!
— У меня тоже была! Но я не могла позволить себе сидеть дома и хандрить! У меня дети, ипотека, счета!
— Ну у тебя и муж есть! — выкрикнула мама.
— Муж, который тоже работает на износ! Мы вдвоем еле справляемся! А Артем один сидит дома, пока жена вкалывает!
— Это не твое дело!
— Становится моим, когда вы приходите просить у меня денег, которые должны были бы просить у него!
— Марина, последний раз спрашиваю, — отец встал с дивана. — Ты поможешь нам или нет?
— Я уже ответила. Продайте гараж. Не продаете — идите к Артему.
— Ты пожалеешь об этом, — мама схватила сумку. — Мы все запомним.
— Помните, мама. Помните, как я вкалывала на даче, пока Артем гулял с друзьями. Помните, как я сидела с бабушкой в реанимации, пока Артем был на море. Помните, как я брала кредит на ваше лечение, пока Артем покупал себе новый телефон.
— Хватит! — отец двинулся к двери. — Пошли, Света. Нам здесь не рады.
— Рады, пап. Но на равных условиях. А не так, что я должна, а Артем — нет.
Они ушли, хлопнув дверью. Я села на диван и закрыла лицо руками. Телефон зазвонил через десять минут.
— Марина? — услышала я голос Артема. — Мама плачет, говорит, ты их выгнала. Что случилось?
— Артем, у родителей проблема с машиной. Нужен ремонт. Они пришли просить у меня денег.
— Ну и дала бы, — удивился он. — Они же родители.
— А почему они не пришли к тебе?
— Ко мне? Марина, у меня нет денег. Я же не работаю.
— Почему не работаешь?
— У меня… проблемы были. Депрессия.
— Артем, тебе тридцать два года. Ты отец семейства. Когда ты начнешь жить как взрослый?
— Что? — он растерялся. — При чем тут это?
— При том, что родители подарили тебе квартиру за шесть миллионов. А потом пришли просить у меня триста пятьдесят тысяч на ремонт. Тебе это не кажется странным?
— Марина, ну я не просил их покупать мне квартиру!
— Но взял. И пользуешься. Бесплатно. А я плачу ипотеку по шестьдесят тысяч в месяц.
— Ну… мне повезло больше, — пробормотал он.
— Повезло? Артем, это не выигрыш в лотерею! Это выбор родителей! Они решили помочь тебе, а не мне!
— Они помогли бы и тебе, если бы у них были деньги!
— У них не было денег на квартиру за шесть миллионов! Они продали дачу!
— Ну… они посчитали, что мне нужнее.
— Почему нужнее? Почему тебе в тридцать два нужнее, чем мне в тридцать?
— Марина, я не знаю! — он повысил голос. — Я не виноват, что они так решили!
— Ты не виноват. Но ты пользуешься плодами их решения. Бесплатной квартирой. При этом не работаешь. А когда им нужны деньги, они идут ко мне.
— А что я должен делать?
— Выйти на работу. Обеспечивать семью. Помогать родителям. Быть взрослым, в конце концов!
— Марина, у меня депрессия!
— У меня тоже была! После рождения второго ребенка! Но я не могла позволить себе сидеть дома! Мне нужно было кормить детей!
— У тебя муж есть!
— Который тоже работает! Мы вдвоем тянем! А ты один сидишь дома!
— Жена нормально зарабатывает!
— Артем, ты слышишь, что говоришь? Ты мужчина, отец, а живешь на содержании у жены!
— Это временно!
— Сколько уже? Полтора года? Это не временно, это образ жизни!
— Марина, за что ты так со мной? — он обиделся. — Я же тебе ничего плохого не сделал!
— Не сделал. Но пользуешься тем, что родители тебя балуют. А мне потом достается.
— Я не просил их баловать меня!
— Но и не отказывался. Квартиру взял. От работы отказался. На родительской шее сидишь. И при этом считаешь себя жертвой депрессии.
— Марина, ты просто злая! — выкрикнул он. — Завидуешь мне!
— Не завидую, Артем. Мне жаль тебя. Потому что ты так и не повзрослел. А родители тебе в этом помогли.
— Не хочу с тобой разговаривать! — он бросил трубку.
Я положила телефон и посмотрела в окно. Через час позвонила мама.
— Марина, ну зачем ты расстроила Артема? Он теперь весь на нервах!
— Мам, я просто сказала правду.
— Какую правду? Что он не работает? Он же болеет!
— Мам, он не болеет. Он привык, что вы за него все решаете и все даете.
— Это неправда!
— Правда. И пока вы будете его баловать, он так и будет сидеть на шее у жены и у вас.
— Марина, я не узнаю тебя! Ты стала такой жестокой!
— Я стала честной. Я устала быть удобной дочерью, которая должна всех обеспечивать.
— Никто тебя не заставляет!
— Вы пришли просить триста пятьдесят тысяч. Это не заставляете?
— Мы попросили! Ты могла отказать по-человечески!
— Я и отказала по-человечески. Предложила вариант. Продайте гараж.
— Папе нужен гараж!
— А Артему не нужна работа? Мам, открой глаза! Ваш младший сын превратился в иждивенца! И вы ему в этом помогли!
— Ты жестокая и эгоистичная! — мама разрыдалась. — Я тебя такой не воспитывала!
— Вы меня воспитали работать и не ныть. Вот я и работаю. А Артема вы воспитали требовать и получать. Вот он и требует.
— Мы с тобой больше не будем разговаривать! — мама бросила трубку.
Прошло три дня. Родители не звонили. Артем тоже молчал. Я продолжала работать, забирать детей из школы, платить по счетам.
На четвертый день позвонил отец.
— Марина, нам нужно встретиться.
— Хорошо. Приезжайте.
Они пришли вдвоем. Мама выглядела усталой, отец — мрачным.
— Мы подумали, — начал отец. — Ты права. Мы действительно балуем Артема.
Я молчала, не веря своим ушам.
— Мы поговорили с ним, — продолжала мама. — Серьезно поговорили. Сказали, что пора начинать работать. Он… согласился.
— Правда?
— Да. Он уже нашел вакансию. На следующей неделе выходит.
— Это хорошо.
— И насчет гаража, — отец помолчал. — Я готов его продать. Но с одним условием.
— Каким?
— Ты поможешь нам с ремонтом машины сейчас. А когда гараж продастся — мы отдадим тебе миллион и вернем деньги за ремонт.
Я задумалась.
— Договорились, — протянула я руку.
Отец пожал ее.
— Спасибо, доченька, — мама обняла меня. — Прости нас. Мы правда не понимали, что так несправедливо с тобой поступали.
— Главное, что поняли.
— Поняли. И знаешь, мы еще подумали. Когда гараж продастся, мы отдадим тебе не миллион, а полтора. Чтобы ты быстрее ипотеку закрыла.
У меня навернулись слезы.
— Спасибо.
— Это тебе спасибо. За то, что открыла нам глаза. Мы действительно сделали из Артема маменькиного сынка. Пора это исправлять.
Через месяц гараж продали за миллион двести тысяч. Родители отдали мне обещанные полтора миллиона — из продажи и своих накоплений. Я закрыла часть ипотеки и вздохнула с облегчением.
Артем вышел на работу. Сначала ныл, жаловался, но постепенно втянулся. Через три месяца его даже начали хвалить.
Родители стали относиться ко мне и к нему более-менее одинаково. Приезжали к обоим, сидели с обоими внуками, помогали обоим по мере сил.
А я поняла главное — иногда нужно постоять за себя. Даже если это родители. Даже если это больно. Потому что справедливость важнее удобства.
