– А что это у нас тут за цифры такие интересные, Леночка? Шесть нулей, надо же… И дата совсем свежая. Это что, на ремонт дачи вы откладываете, а мне молчите, чтобы сюрприз сделать?
Елена замерла в дверях гостиной, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок. В руках у Тамары Ивановны, которая, казалось, просто протирала пыль на полках, был раскрытый файл с документами. Свекровь держала выписку из банка так, словно это была грамота за особые заслуги перед отечеством, и вглядывалась в строчки через свои толстые очки в роговой оправе.
– Тамара Ивановна, положите, пожалуйста, документы на место, – голос Елены прозвучал ровно, но в нём звенела сталь. – Это личные бумаги, они не предназначены для посторонних глаз.
Женщина ничуть не смутилась. Наоборот, она развернулась всем корпусом к невестке, и на её лице появилось выражение праведного возмущения, смешанного с жадным любопытством.
– Какие же это посторонние глаза? Я мать твоего мужа, бабушка ваших будущих детей! У нас в семье секретов быть не должно. Сережа знает, что у тебя такие суммы на счетах лежат без дела? А то он всё жалуется, что резина на машине лысая, а тут, оказывается, миллионерша под боком живет.
Елена не стала вступать в дискуссию. Она быстрым шагом пересекла комнату, аккуратно, но твердо забрала файл из рук опешившей свекрови. Тамара Ивановна даже рот приоткрыла от такой дерзости, но бумагу выпустила. Лена подошла к встроенному шкафу в углу комнаты. Там, за панелью, имитирующей дуб, скрывался небольшой, но надежный сейф.
Она набрала код. Пискнули кнопки. Тяжелая дверца открылась. Елена положила внутрь папку с выписками, добавила туда же лежавшие на столе документы на квартиру и свой паспорт. Затем захлопнула дверцу и провернула ключ, который тут же спрятала в карман домашних брюк.
– Вот так будет надежнее, – сказала она, поворачиваясь к свекрови. – И от пыли, и от сквозняка, и от лишних вопросов.
Тамара Ивановна побагровела. Она опустилась в кресло, картинно схватившись за сердце.
– Ты посмотри на неё! От родной матери прячет! Сейф она завела! Это же надо додуматься – в доме, где все свои, сейфы ставить. Это оскорбление, Лена. Личное оскорбление. Значит, ты мне не доверяешь? Думаешь, я украду?
– Я думаю, Тамара Ивановна, что финансовая гигиена важна в любой семье, – спокойно ответила Елена, проходя на кухню, чтобы поставить чайник. Ей нужно было чем-то занять руки, чтобы не сорваться. – Эти документы лежали в закрытом ящике стола. Чтобы их найти, нужно было целенаправленно выдвинуть ящик и открыть папку. Это не называется «протирать пыль».
– Я искала старый фотоальбом! Сережа говорил, он где-то там лежит! – крикнула ей вслед свекровь.
Лена включила воду, чтобы шум заглушил продолжение тирады. Она знала, что никакого фотоальбома в ящике с документами никогда не было. Там лежали только важные бумаги: договоры, выписки, страховки. И Тамара Ивановна прекрасно это знала. Свекровь гостила у них уже третий день – приехала из пригорода «помочь по хозяйству», пока у неё самой в квартире меняли трубы. Но, как обычно, помощь плавно перетекала в инспекцию.
Елена работала аудитором. Цифры, порядок и четкость были её стихией. Она привыкла всё контролировать, и накопления, которые увидела свекровь, были результатом её десятилетней работы, грамотных инвестиций и продажи бабушкиной «двушки» еще до брака. Это была её подушка безопасности, её фундамент. Сергей знал о существовании денег, но никогда не интересовался точными суммами, полностью доверяя жене ведение бюджета.
Звук открывающегося замка входной двери возвестил о приходе мужа.
– Девочки, я дома! – раздался бодрый голос Сергея. – Купил тот торт, который мама просила!
Лена глубоко вздохнула. Сейчас начнется второй акт пьесы. Она вышла в коридор встретить мужа, но Тамара Ивановна её опередила. Свекровь выплыла в прихожую с выражением вселенской скорби на лице.
– Сереженька… Хорошо, что ты пришел. А то меня тут совсем за чужую держат. Обыскивают взглядом, документы в железные ящики прячут, как от воровки какой-то.
Сергей застыл с коробкой торта в руках, переводя растерянный взгляд с матери на жену.
– Мам, ты о чем? Какие ящики?
– О сейфе твоем, Сережа! Лена твоя демонстративно, у меня перед носом, спрятала всё под замок. Увидела, что я случайно на бумажку взглянула, и всё – как коршун налетела! А там суммы-то, сынок… Ты хоть знаешь, сколько твоя жена от семьи утаивает?
Лена прислонилась к косяку двери, скрестив руки на груди. Сергей посмотрел на неё вопросительно.
– Мама искала фотоальбом в моих налоговых декларациях и банковских выписках, – пояснила Лена сухо. – Я решила, что документам будет безопаснее в сейфе. Чтобы не смущать никого цифрами и не провоцировать лишние фантазии.
Сергей виновато улыбнулся. Он не любил конфликты. Особенно конфликты между двумя главными женщинами в его жизни.
– Мам, ну правда, зачем ты полезла в бумаги? Ты же знаешь, Лена у нас аудитор, у неё там всё строго. Может, это вообще документы клиентов.
– Клиентов! – фыркнула Тамара Ивановна, помогая сыну снять пальто, словно он был маленьким. – Там фамилия её стояла! И сумма такая, что можно не то что дачу мою отремонтировать, а новую построить! И машину тебе, Сережа, нормальную купить, а не на этом корыте ездить. А вы всё «денег нет, денег нет», когда я просила крышу перекрыть…
Вот оно. Лена поняла, что буря не миновала, она только набирает обороты. Ужин обещал быть томным.
За столом царило напряжение. Сергей пытался разрядить обстановку, нахваливая котлеты, но Тамара Ивановна сидела с видом оскорбленной добродетели, ковыряя вилкой пюре.
– В наше время, – начала она издалека, не глядя на невестку, – бюджет был общий. Муж зарплату приносил, жена хозяйство вела, и всё на стол, всё в общую кубышку. А теперь, ишь ты, «моё», «твоё». Семья – это единый организм. Если у одного гангрена, другой ногу не пилит, а лечит. А если у одного миллионы в сейфе, а у другого мать с дырявой крышей на даче мучается – это как называется?
Сергей поперхнулся чаем.
– Мам, крышу мы же договорились весной делать. Мы копим.
– Копите! – Тамара Ивановна победно подняла палец вверх. – А копить-то не надо! Деньги уже есть! Я своими глазами видела. Лена, скажи мужу правду. Сколько там? Три миллиона? Четыре?
Лена аккуратно положила вилку. Звон металла о фарфор прозвучал как гонг.
– Тамара Ивановна, давайте проясним ситуацию, чтобы не возвращаться к этому вопросу, – начала она спокойно, глядя свекрови прямо в глаза. – То, что вы увидели, – это средства, полученные мной от продажи квартиры, доставшейся мне по наследству до брака, плюс мои личные накопления от премий за последние пять лет. С юридической точки зрения, согласно Семейному кодексу РФ, имущество, принадлежавшее каждому из супругов до вступления в брак, а также полученное одним из супругов во время брака в дар или в порядке наследования, является его собственностью.
Свекровь заморгала. Юридические термины всегда сбивали её с толку, но она быстро оправилась.
– Ты мне законами не тычь! Мы люди русские, у нас совесть должна быть выше закона! Твой муж работает на износ, а ты на мешках с золотом сидишь?
– Сережа работает на обычной работе, и его зарплата уходит на текущие расходы, еду и обслуживание его машины, – парировала Лена. – А эти деньги – наш стратегический резерв. И решать, когда и на что его тратить, буду я. Потому что я эти деньги сохранила и приумножила. Если бы мы тратили всё, что я зарабатываю, по первому требованию всех родственников, мы бы до сих пор жили в съемной однушке.
– Значит, для родной свекрови тебе жалко? – Тамара Ивановна перешла к тяжелой артиллерии – слезам. Глаза её влажно заблестели. – Я ведь не себе прошу… Для дачи. Внукам же там потом играть, воздухом дышать. А крыша течет…
Сергей беспомощно посмотрел на жену.
– Лен, может, и правда… Ну, выделим часть? Мама права, крыша там совсем плохая.
Лена перевела взгляд на мужа. В её глазах не было злости, только усталость и твердость.
– Сережа, мы обсуждали это. Дача записана на твою маму. Она собственник. Мы предлагали ей переоформить дачу на тебя дарственной, и тогда мы бы сделали там капитальный ремонт. Помнишь, что она ответила?
Сергей опустил глаза.
– Помню.
– Она сказала: «Пока я жива, я хозяйка». Это её право. Но вкладывать миллион рублей в чужую собственность, не имея никаких гарантий, я не буду. Это финансово безграмотно. Мы можем помочь с текущим ремонтом, залатать дыры, это стоит тысяч пятьдесят. Но перекрывать крышу металлочерепицей и менять полы за счет моих добрачных накоплений мы не будем.
Тамара Ивановна всхлипнула, но как-то неубедительно. Аргумент про собственность был для неё болезненным. Она действительно держалась за свою недвижимость мертвой хваткой, используя её как рычаг давления на сына, но при этом требуя инвестиций от невестки.
– Ты меркантильная, Лена. У тебя калькулятор вместо сердца, – прошипела свекровь. – А если со мной что случится? Если мне операция понадобится? Тоже скажешь – «финансово нецелесообразно»?
– Если речь пойдет о здоровье и жизни – мы отдадим всё, что есть, – твердо сказала Лена. – И сейф откроем, и кредиты возьмем, если надо будет. Но путать жизненную необходимость с «хотелками» и попытками распоряжаться чужим карманом я не дам. Вы сегодня нарушили мои границы, Тамара Ивановна. Вы рылись в моих вещах.
– Я не рылась! Оно само лежало!
– В папке, в ящике, под книгами, – уточнила Лена. – Теперь документы в сейфе. Код знаю только я. Ключ у меня. И это не обсуждается. Тема закрыта.
Лена встала из-за стола, давая понять, что разговор окончен. Она начала убирать посуду. Тамара Ивановна сидела красная, надутая, но молчала. Она поняла, что перегнула палку. Невестка была вежливой, но жесткой. С такой где сядешь, там и слезешь.
Вечер прошел в гнетущей тишине. Свекровь ушла в свою комнату, сославшись на мигрень. Сергей остался на кухне с женой.
Он подошел к Лене, которая мыла посуду, и обнял её со спины, уткнувшись носом в макушку.
– Прости меня, – тихо сказал он. – Я знаю, что ты права. Просто… маму жалко. Она стареет, ей хочется внимания, хочется, чтобы о ней заботились.
Лена выключила воду и вытерла руки полотенцем. Повернулась к мужу.
– Сережа, забота и спонсирование капризов – это разные вещи. Мы покупаем ей лекарства, мы возим ей продукты, мы оплачиваем коммуналку за эту несчастную дачу зимой. Но я не позволю ей считать мои деньги и решать, на что их тратить. Ты же знаешь, я копила это не на шубы и не на бриллианты.
– Знаю, – вздохнул Сергей. – На расширение. На квартиру побольше, в хорошем районе.
– Именно. И если я сейчас начну раздавать по кускам – «на крышу», «на зубы троюродной тете», «на новый забор», потому что у соседки лучше, – от нашей мечты ничего не останется. Ты хочешь, чтобы у наших детей была своя комната?
– Хочу.
– Тогда ты должен меня поддержать. И объяснить маме, что в нашей семье финансовые решения принимаем мы с тобой, а не она. И что лазить по чужим ящикам – это табу.
Сергей кивнул. Он выглядел уставшим. Быть буфером между двумя сильными женщинами – нелегкая задача.
– Она завтра уезжает, – сказал он. – Сказала, что у неё там трубы уже доделали, соседка позвонила.
– Вот и славно, – Лена не смогла скрыть облегчения. – Вызовем ей такси «Комфорт плюс», оплатим поездку. Пусть едет с удобством.
На следующее утро сборы проходили в подчеркнуто официальной обстановке. Тамара Ивановна поджимала губы и отвечала односложно. Когда такси уже ждало у подъезда, она, надевая пальто, всё-таки не удержалась от последней шпильки.
– Ну, живите, богатеи. Чахните над своим златом. Смотри, Лена, как бы этот сейф тебе поперек горла не встал. Деньги счастья не приносят, если ими с близкими не делиться.
– Счастливой дороги, Тамара Ивановна, – улыбнулась Лена, протягивая ей пакет с пирожками, которые испекла утром. – Это вам в дорогу. И спасибо, что напомнили про безопасность документов. Я давно собиралась всё убрать, да руки не доходили. Вы меня очень мотивировали.
Свекровь фыркнула, выхватила пакет и вышла за дверь, даже не обернувшись. Сергей пошел провожать её до машины.
Когда дверь закрылась, Лена прислонилась спиной к прохладному металлу. В квартире наконец-то стало тихо. Она прошла в комнату, подошла к сейфу. Ей не нужно было проверять содержимое, она знала, что там всё на месте. Дело было не в деньгах как таковых. Дело было в праве на личное пространство.
Она вспомнила, как десять лет назад, когда они только поженились, Тамара Ивановна пришла к ним и без спроса переставила всю посуду на кухне, потому что «так удобнее». Тогда Лена промолчала, будучи молодой и неопытной невесткой. Потом были советы, как одеваться, как готовить борщ, когда рожать детей. Свекровь всегда пыталась захватить территорию. Финансы были последним бастионом. И если бы Лена сейчас уступила, если бы показала слабость или чувство вины, Тамара Ивановна взяла бы под контроль и это.
Вернулся Сергей. Он выглядел так, будто разгрузил вагон с углем.
– Уехала, – выдохнул он, разуваясь. – Всю дорогу до машины выговаривала мне, какая ты черствая.
– А ты что?
– А я сказал, что люблю тебя. И что деньги твои, ты их заработала, и я не имею морального права их у тебя отбирать.
Лена подошла и поцеловала мужа.
– Спасибо. Это было важно услышать.
– Но знаешь, Лен… – Сергей замялся. – Она ведь не успокоится. Будет теперь всем родственникам рассказывать, что мы миллионеры и ей корки хлеба жалеем.
– Пусть рассказывают, – пожала плечами Лена. – Язык без костей. Зато теперь никто не будет просить у нас «пять тысяч до зарплаты» и забывать отдавать. Все будут знать: у Лены сейф, у Лены всё строго. Это даже удобно. Репутация жадины иногда экономит кучу нервов и средств.
Сергей рассмеялся. Напряжение последних дней начало отступать.
– Слушай, а давай на выходных поедем смотреть варианты квартир? Просто приценимся. Раз уж тайна вскрыта, чего тянуть?
– Давай, – согласилась Лена. – Но только после того, как я сменю код на сейфе. На всякий случай. Я заметила, как внимательно твоя мама смотрела на мои руки, когда я набирала комбинацию.
– Да ладно тебе, она же не шпион! – махнул рукой Сергей, но потом задумался и добавил: – Хотя… с её талантами она могла бы в разведке работать. Меняй. Береженого Бог бережет.
Лена подошла к окну. Внизу отъезжало желтое такси, увозя Тамару Ивановну и её претензии. Солнце пробивалось сквозь облака, освещая комнату. Сейф в углу больше не казался чужеродным предметом мебели. Теперь это был гарант их спокойствия.
Вечером они сидели на диване, смотрели фильм и пили чай с оставшимся тортом. Телефон Сергея пискнул – пришло сообщение.
– От мамы, – сказал он, глядя на экран. – Пишет: «Доехала нормально. Пирожки вкусные. Крышу всё-таки подлатайте весной, хоть рубероидом, а то стыдно перед соседями».
Лена улыбнулась. Это было предложение перемирия. На условиях Тамары Ивановны, конечно, но с признанием поражения в главной битве.
– Напиши ей, что рубероид привезем, – разрешила Лена. – И мастера оплатим. Но только текущий ремонт.
– Ты лучшая, – Сергей быстро набрал ответ.
Лена знала, что это не последняя попытка свекрови проверить их границы на прочность. Будут еще обиды, манипуляции и «сердечные приступы». Но теперь у неё был сейф. И речь шла не только о железном ящике с кодовым замком, но и о той внутренней уверенности, которая появилась у неё сегодня. Уверенности в том, что она имеет право сказать «нет» и не чувствовать себя виноватой. А это, пожалуй, было дороже любых накоплений.
