Мы мечтали об этом доме три года, откладывая каждый рубль, но когда мечта сбылась, она превратилась в кошмар за один телефонный звонок. Я должна была стать хозяйкой элитного коттеджа, а стала детективом, который раскопал то, что лучше бы навсегда осталось в земле.
***
— Лика, ну посмотри же! Это же просто Версаль местного разлива! — Кирилл раскинул руки, словно хотел обнять весь этот огромный холл.
Я стояла посреди пустой гостиной и не могла отделаться от странного чувства. Паркет сиял, огромная люстра, кажется, стоила как моя почка, а панорамные окна выходили прямо на сосновый бор.
— Версаль, — эхом отозвалась я, пытаясь выдавить улыбку. — Только давай без гильотины, ладно?
Кирилл подошел, обнял меня сзади и уткнулся носом в макушку. От него пахло дорогим парфюмом и… победой. Он всегда пах победой, когда мы тратили деньги. Особенно мои деньги.
— Глупышка. Это наш новый старт. Твоя кондитерская сеть процветает, мой бизнес тоже… ну, почти вышел в плюс. Мы заслужили этот дом в «Сосновке». Знаешь, кто наши соседи? Прокурор области и певица эта, как её…
— Мне всё равно, кто соседи, Кир. Мне главное, чтобы мы потянули ипотеку.
— Какую ипотеку? — он резко развернул меня к себе. — Лика, мы же закрыли сделку наличными! Твоё наследство от бабушки плюс мои накопления. Забыла? Мы свободные люди!
Точно. Наследство. Я продала бабушкину трешку на Арбате и добавила всё, что было на счетах фирмы. Кирилл убедил, что недвижимость сейчас — лучший вклад.
— Да, прости. Просто голова кругом.
— Ты устала. Давай, я сгоняю за шампанским и закажу еду, а ты пока… ну, походи, почувствуй себя королевой.
Он поцеловал меня — быстро, жадно, как целуют, когда хотят поскорее уйти.
Хлопнула тяжелая входная дверь. Я осталась одна. Тишина в доме была густой, ватной. Слишком тихо для дома за сорок миллионов.
Телефон в кармане джинсов завибрировал так резко, что я подпрыгнула. Незнакомый номер.
— Алло?
— Анжелика? Это Инга, бывшая владелица дома.
Голос был низким, прокуренным и каким-то… насмешливым? Мы виделись на сделке всего раз. Эффектная брюнетка лет сорока пяти, вся в брендах, смотрела на меня тогда как на пустое место.
— Да, Инга, здравствуйте. Вы что-то забыли? Мы еще не распаковали вещи, но…
— Я ничего не забыла, деточка. Я звоню, чтобы ты не совершила ошибку всей своей жалкой жизни.
Меня словно током ударило.
— Простите? В каком тоне вы…
— Заткнись и слушай! — рявкнула она так, что я чуть не выронила телефон. — Кирилла твоего нет рядом? Конечно нет, он, небось, побежал «за шампанским» праздновать.
— Откуда вы…
— Мужу ни слова! Ты должна увидеть, что он делал без вас! Прямо сейчас иди в цокольный этаж. Там сауна. За сауной есть техническая комната с бойлером.
— И что?
— За бойлером, справа, есть панель. Она на магнитах. Сними её. И посмотри на то, что твой «успешный бизнесмен» прячет от своей сахарной женушки.
— Я не буду рыться в…
— Иди, дура! Иначе завтра ты окажешься на улице без копейки.
Гудки.
***
Я стояла с телефоном в руке, и сердце колотилось где-то в горле. Бред. Какой-то розыгрыш. Или эта Инга сумасшедшая.
Но ноги сами понесли меня к лестнице вниз.
В цоколе пахло сыростью и новой древесиной. Сауна была великолепна — кедр, стекло, дорогая печь. Я прошла мимо, чувствуя себя воровкой в собственном доме.
Техническая комната. Гудение огромного бойлера действовало на нервы.
— Справа, за бойлером… — прошептала я.
Там было темно и узко. Я включила фонарик на телефоне. Стена как стена. Обшита пластиком. Я поддела край ногтем. Панель легко отошла — действительно, магниты.
Внутри была ниша. Не сейф, просто дыра в бетоне. А в ней — пухлая папка-скоросшиватель и старый, потертый ноутбук.
Я достала папку. Руки дрожали так, что страницы шелестели.
Первый лист. Договор купли-продажи… на имя Кирилла Волкова. Стоп. Но мы оформляли дом в совместную собственность! Я же сама подписывала документы у нотариуса!
Я перевернула страницу. Это был договор… аренды?
«Договор аренды жилого дома с правом выкупа… Арендатор: Волков К.А. Ежемесячный платеж: 300 000 рублей. Срок: 3 месяца».
Я ничего не понимала. Мы купили этот дом. Я отдала деньги. Двадцать пять миллионов рублей.
Дальше шли расписки.
«Я, Волков Кирилл, обязуюсь вернуть Инге Бергман долг в размере 5 000 000 рублей до…».
И еще одна:
«Расписка. Получил от Анжелики С. 25 000 000 рублей на покупку дома. Обязуюсь внести на счет Инги Бергман…».
Но чека о переводе Инге не было.
Я открыла ноутбук. Он не был запаролен. На рабочем столе всего одна папка: «ПРОЕКТ «СЛАДКАЯ»».
Меня затошнило. «Сладкая» — так он меня называл. Кондитерская. Деньги.
Я кликнула.
***
Там были фото. Много фото.
Вот я выхожу из своей первой кофейни три года назад.
Вот я у нотариуса получаю документы на бабушкину квартиру.
Вот выписка с моего банковского счета.
И вордовский файл: «План».
-
Знакомство. (Сделано. «Случайная» авария на парковке).
-
Втирание в доверие. (Сделано. Цветы, красивая жизнь, рассказы о «временных трудностях» в бизнесе).
-
Свадьба. (Сделано. Без брачного контракта — надавить на чувства).
-
Сбор активов. (Продажа её квартиры — в процессе).
-
Финал. (Покупка «воздуха». Имитация сделки с Ингой. Вывод средств в офшор).
Я села прямо на грязный пол. Воздуха не хватало.
Значит, дом не наш. Он просто снял его у своей сообщницы (или тоже жертвы?) Инги, разыграл передо мной спектакль с покупкой, подсунул липовые документы…
А мои двадцать пять миллионов?
Телефон снова ожил. Инга.
— Ну что, насмотрелась? — голос был уже не насмешливым, а усталым.
— Где деньги? — хрипло спросила я.
— У него на криптокошельке, скорее всего. Или уже перевел своей настоящей семье.
— Настоящей… семье?
— О, ты и этого не знала? У него жена в Ростове и двое детей. Он к ним летает каждые выходные под видом «командировок».
Слезы, которые душили меня минуту назад, вдруг высохли. Внутри образовалась ледяная пустота.
— Инга, зачем вы мне это говорите? Вы же с ним заодно. Вы дали ему ключи, вы подыграли на сделке.
— Он кинул и меня, — зло выплюнула трубка. — Обещал погасить мои долги твоими деньгами за эту «аренду» и спектакль. А сам исчез с радаров. Этот дом в залоге у банка, Лика. Завтра придут приставы. Тебе всё равно конец, но я хочу, чтобы ты уничтожила этого гада перед тем, как утонешь.
— Что вы предлагаете?
— Он сейчас вернется. Счастливый, с шампанским. У тебя есть час, чтобы устроить ему прощальную вечеринку.
***
Я встала. Отряхнула джинсы. Странно, но истерики не было. Была только холодная, расчетливая ярость. Та самая, которая помогала мне выстраивать бизнес, когда конкуренты насылали проверки.
Значит, «Сладкая»? Значит, проект?
Я сфотографировала все документы на телефон. Папку и ноутбук сунула обратно за панель.
Поднялась наверх.
В зеркале в прихожей отражалась бледная женщина с безумными глазами.
«Нет, так не пойдет, — сказала я себе. — Ты же счастливая новоселка».
Я умылась ледяной водой. Нащипала щеки, чтобы появился румянец. Достала из коробки два самых дорогих бокала.
Слышу звук мотора. Вернулся.
Кирилл влетел в дом, сияя, как начищенный пятак. В руках пакеты с деликатесами и бутылка «Вдовы Клико».
— А вот и я! Ты скучала, любимая?
— Безумно, — я улыбнулась. Губы растянулись сами собой. — Я просто не могу поверить, что это всё наше.
Он поставил пакеты на кухонный остров.
— Привыкай, малыш. Мы теперь элита. Я, кстати, заказал нам путевку на Мальдивы. Вылет послезавтра. Надо отдохнуть от стресса.
«Конечно. Чтобы я не успела поговорить с соседями или узнать про приставов», — подумала я.
— Кир, а давай сыграем в игру? — я подошла к нему, обняла за шею, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения.
— В какую? — он игриво приподнял бровь.
— В «Правду или Действие». Только по-взрослому.
Он рассмеялся.
— Ты сегодня игривая. Мне нравится этот дом, он на тебя хорошо влияет. Давай. Я выбираю правду. Мне нечего скрывать.
— Отлично.
Я налила шампанское. Пузырьки шипели, как змеи.
— Скажи мне, Кирилл… Как зовут твою жену в Ростове?
Бокал в его руке дрогнул. Шампанское выплеснулось на его белоснежную рубашку.
***
Тишина длилась секунду, но показалась вечностью. Глаза Кирилла изменились мгновенно. Из них исчезла теплота, остался только холодный, колючий страх, который тут же сменился агрессией.
— Ты перегрелась? Какая жена? Лика, что за бред?
— И как зовут твоих детей? — продолжила я, делая глоток. — И, самое интересное, на каком кошельке мои двадцать пять миллионов?
Он поставил бокал на стол. Медленно. Аккуратно.
— Кто тебе звонил?
— Это имеет значение? Проект «Сладкая» закрыт, Кирилл. Я видела папку в подвале. Я видела всё.
Он перестал притворяться. Лицо его исказилось, стало хищным, незнакомым.
— Дура, — выдохнул он. — Любопытная дура. Могли бы жить спокойно еще месяц. Я бы тебя на Мальдивы свозил.
— А потом?
— А потом я бы исчез. А ты бы разбиралась с банком и Ингой. Но ты решила всё испортить прямо сейчас.
Он шагнул ко мне. Я отступила к кухонному острову. Там, под салфеткой, лежал тяжелый керамический нож.
— Не подходи. Я вызвала полицию.
— Врёшь. Ты слишком любишь деньги, чтобы устраивать скандал. Ты же понимаешь, что если меня посадят, ты своих миллионов не увидишь? Они уже далеко.
Он улыбнулся. Мерзко, самоуверенно.
— Хочешь их вернуть? Тогда слушай меня. Ты сейчас сядешь, напишешь, что претензий не имеешь, и мы…
— И мы дождемся гостей, — перебила я его.
В дверь позвонили. Громко, настойчиво.
Кирилл дернулся.
— Кого ты притащила?
— Я никого. Это, наверное, к тебе.
***
Кирилл метнулся к окну. Его лицо стало пепельно-серым.
— Твою мать… Это коллекторы Инги. Или…
В дверь начали колотить.
— Открывай, Волков! Мы знаем, что ты там!
— Ты что, сказала Инге, что я здесь? — он зашипел на меня.
— Я сказала ей, что у нас вечеринка. И что ты готов вернуть долги.
— Ты сумасшедшая! Они меня убьют!
— А мне плевать, — спокойно сказала я. — Ты убил мою веру в людей. Это равноценный обмен.
Дверь содрогнулась от удара. Хлипкий замок, который Кирилл, видимо, тоже не поменял, хрустнул.
В холл ввалились трое. Но это были не бандиты.
Первой вошла Инга. За ней — двое крепких мужчин в форме ЧОП. А следом… следом вошла женщина. Простая, в дешевом пуховике, с уставшим лицом.
Кирилл замер.
— Надя? — прошептал он.
Женщина посмотрела на него с такой болью, что мне стало не по себе.
— Ты сказал, что едешь на вахту на Север, Кирилл. Что нам нечего есть. А ты… купил дом с этой? — она кивнула на меня.
— Я не с этой, — вмешалась я. — Я спонсор этого банкета. Вы жена?
— Да, — тихо сказала Надя. — Двенадцать лет.
Инга вышла вперед, цокая каблуками по паркету.
— Картина маслом. «Не ждали». Волков, ты думал, я позволю тебе кинуть меня на пять лямов и свалить в закат? Я нашла твою жену через соцсети. Это было несложно, ты же идиот, постил фото детей с геолокацией.
Кирилл вжался в угол.
— Инга, мы договоримся. Деньги есть. Они у меня на счете. Я сейчас всё переведу!
— Переведешь, — кивнула Инга. — Только не мне.
В открытую дверь вошли двое полицейских. Настоящих.
— Волков Кирилл Анатольевич? — спросил старший лейтенант. — На вас поступило заявление о мошенничестве в особо крупном размере.
Я показала телефон.
— Заявление от меня. И вот доказательства. Фото документов, переписок и плана «Сладкая». Я отправила их следователю полчаса назад, пока ты ходил за шампанским.
***
Кирилла выводили в наручниках. Он не кричал, не сопротивлялся. Он просто смотрел на меня.
— Ты ничего не докажешь, — бросил он на пороге. — Я скажу, что это ты меня заставила. Что это ты мошенница.
— Удачи, — усмехнулась я. — Ноутбук в подвале, Кирюша. Там твои пальчики. И твои файлы.
Когда их увезли, в доме остались только мы трое. Я, Инга и Надя.
Надя плакала, сидя на том самом диване, который я выбирала неделю.
Инга закурила прямо в гостиной, стряхивая пепел на дорогой паркет.
— Ну что, девочки, — выдохнула она дым. — Дома у нас нет. Денег, скорее всего, тоже. Этот урод успел всё перегнать на крипту, а ключи, я уверена, забыл «случайно».
— У меня двое детей, — всхлипнула Надя. — И кредит на машину, которую он разбил.
Я посмотрела на них. Обманутая жена. Обманутая подельница. И обманутая «сладкая» дурочка.
— Инга, — сказала я. — А сколько стоит этот дом реально?
— Если быстро продать? Миллионов тридцать. Банк заберет двадцать. Десять останется.
— Продавай, — сказала я.
— Что? — Инга удивленно подняла бровь. — Это мой дом, вообще-то. Формально.
— Ты была в сговоре. Я могу пойти в прокуратуру и сказать, что ты соучастница. Или мы договариваемся. Ты продаешь дом. Закрываешь долг банку. Оставшиеся десять миллионов делим. Три — Наде на детей. Три — тебе за моральный ущерб. Четыре — мне. Это хоть что-то.
Инга посмотрела на меня с уважением.
— А ты не такая уж и сладкая, Лика. Хватка есть.
— Жизнь научила, — я взяла бокал с выдохшимся шампанским. — За бабью глупость. Не чокаясь.
Мы выпили. Три женщины в пустом чужом доме, который никогда не был нашим.
Я потеряла двадцать миллионов. Потеряла мужа. Потеряла веру в любовь.
Но я обрела кое-что поважнее. Я увидела, на что я способна, когда меня загоняют в угол.
И знаете что? Я еще заработаю. Мои торты самые вкусные в городе. А вот Кирилл будет есть баланду лет пять. И это — самый сладкий десерт в моем меню.
А вы проверяли телефоны и ноутбуки своих половинок, или предпочитаете верить на слово, рискуя однажды оказаться в «чужом» доме?
