Походу, мать была права
— Походу, мать была права. Ты нищенка из глухой деревни. Собирай свои вещи и проваливай! — рявкнул Владимир, схватив Женю за плечо и грубо выталкивая её в подъезд.
Она едва удержала на руках пятилетнюю дочку, Лизу, которая, испугавшись, вцепилась в мамину шею и зарылась лицом в её плечо. Холодный ветер хлестнул по щекам, но Женя даже не дрогнула. Наоборот — уголки её губ дрогнули в лёгкой, почти насмешливой улыбке.
— Ну, гад… сам напросился, — прошептала она, не повышая голоса, но так, чтобы он услышал каждое слово.
Владимир, стоя на пороге квартиры, с вызовом скрестил руки на груди. Его дорогой костюм, свежевыбритое лицо, идеальная причёска — всё говорило о том, что он теперь «свой» в этом мире богатых родственников. Особенно после того, как его мать, Валентина Петровна, оформила на него половину своей недвижимости и перевела на его счёт почти все свои сбережения.
— Ты думала, я буду терпеть твою деревенскую манеру, твои вечные просьбы о помощи, твои жалкие попытки влезть в наш круг? — презрительно фыркнул он. — Мама тебя терпела из жалости. А я — нет. Убирайся. И не смей появляться здесь снова.
Женя медленно опустила взгляд на дочку, осторожно поправила ей шапочку и, не отвечая, повернулась спиной к бывшему мужу. Она не заплакала. Не закричала. Не упала на колени с мольбами. Просто спустилась по лестнице, вышла во двор и направилась к машине — старенькой, но надёжной «Ладе», которую купила ещё до замужества на свои кровные.
А внутри неё уже всё горело. Не от боли. От решимости.
Когда Женя приехала в город с чемоданом, полным надежд и веры в любовь. Владимир тогда был другим — внимательным, заботливым, обещал золотые горы. Он ухаживал за ней, как принцессу, возил на свидания, дарил цветы, говорил, что она — его судьба. А когда она забеременела, он поклялся, что будет лучшим отцом на свете.
Но всё изменилось после свадьбы. Особенно — после знакомства с его матерью.
Валентина Петровна сразу дала понять: деревенская жена — это временная ошибка сына. Она не скрывала своего презрения, называла Женю «простушкой», «необразованной», «недостойной их семьи». А когда родилась Лиза — и вовсе заявила, что ребёнок, скорее всего, не от Владимира. «У таких, как ты, всегда кто-то на примете», — сказала она однажды прямо в лицо.
Женя терпела. Работала уборщицей, пока Владимир учился в институте. Потом — в офисе секретарём, чтобы он мог делать карьеру. Она готовила, стирала, ухаживала за дочкой, а он всё чаще задерживался «на работе» — то есть у своей однокурсницы Маши, с которой, как потом выяснилось, давно крутил роман.
Но Женя молчала. Потому что верила: если она будет хорошей женой, хорошей матерью, всё наладится. Пока однажды не услышала разговор Владимира с матерью.
— …она нам только мешает, — говорил он. — Давай оформим на меня квартиру, а её просто выставим. Пусть возвращается в свою деревню. Кто её вообще знает? Без без связей…
— Только аккуратно, — ответила Валентина Петровна. — Чтобы не было скандала. А то ещё заявление подаст…
Женя тогда стояла за дверью, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Но не выдала себя. Просто ушла в детскую, прижала к себе дочку и приняла решение.
Через неделю после выдворения из квартиры Женя получила официальное уведомление: Владимир подал на развод и требует передачи ребёнка ему, мотивируя это «неблагоприятными условиями проживания матери».
Она не стала отвечать адвокатам. Вместо этого отправилась к нотариусу.
Ещё год назад, после смерти бабушки, Женя унаследовала не только дом в деревне, но и 5 миллионов рублей — деньги, которые бабушка копила всю жизнь. У нее было большое хозяйство.И земли.Женя никому не рассказывала об этом. Ни Владимиру, ни его матери.Женя уже тогда чувствовала холод от мужа и придирки свекрови. Она перевела средства на счёт в другом банке, оформила депозит, а дом в деревне оформила на имя своей подруги детства — той самой, что работала юристом.
И вот теперь она достала из сейфа документы, которые всё изменили.
Сначала — договор дарения. Бабушкин дом, оформленный на подругу, был возвращён Жене по обратному договору. Затем — выписка из банка: 5 миллионов рублей на её имя. И, наконец, документы на новую квартиру — трёхкомнатную, в хорошем районе, купленную наличными за 4,2 миллиона.
Она не просто ушла. Она ушла с планом.
Суд прошёл быстро. Владимир пришёл уверенный, в дорогом костюме, с адвокатом от матери. Он даже не потрудился взглянуть на Женю — сидел, скучающе барабаня пальцами по столу.
Но когда судья зачитала решение, его лицо исказилось.
— Иск ответчика оставить без удовлетворения. Мать, Евгения Сергеевна, остаётся единственным законным опекуном ребёнка. Кроме того, суд обязывает истца выплачивать алименты в размере 25% от всех видов дохода, включая доходы от сдачи в аренду имущества, принадлежащего его матери, Валентине Петровне, и оформленного на него в 2024 году.
— Что?! — вскочил Владимир. — Это что за чушь?!
— Документы были представлены, — спокойно сказала Женя, впервые подняв на него глаза. — Вы думали, я не знаю, что ваша мама оформила на вас квартиру на Новом Арбате? Или что вы сдаёте её за 180 тысяч в месяц? Я знаю всё. И теперь — суд тоже.
Валентина Петровна, сидевшая в зале, побледнела. Она хотела было встать и закричать, но её остановил взгляд Жени — холодный, уверенный, почти царственный.
— Вы считали меня нищей дурой из деревни, — сказала Женя, обращаясь к ним обоим. — Но знаете, что самое интересное? Вы сами себе выкопали яму. Потому что, пока вы строили козни, я собирала доказательства. И ждала.
Через месяц после суда Женя переехала в новую квартиру. Лиза получила свою комнату с розовыми обоями и мягким ковром. А Женя открыла небольшое агентство по организации праздников — дело, о котором мечтала ещё в школе.
Она больше не смотрела назад. Ни на Владимира, ни на его мать. Хотя слухи до неё доходили.
Говорили, что Валентина Петровна заболела — сердце не выдержало. Говорили, что Владимир пытался вернуться, стоял под окнами, просил прощения. Но Женя даже не выходила на балкон.
Однажды Лиза спросила:
— Мама, а почему папа больше не приходит?
Женя обняла дочку и мягко ответила:
— Потому что он не понял одного: настоящая ценность — не в деньгах и не в квартирах. А в тех, кто рядом. И если человек тебя выгоняет на улицу с ребёнком на руках… он сам выбирает, кем быть — отцом или просто прохожим.
Лиза задумалась, потом кивнула и убежала играть.
А Женя подошла к окну, открыла его и глубоко вдохнула свежий весенний воздух.
Да, походу, мать Владимира была права.
Только не в том, что Женя — нищенка.
А в том, что она — опасна.
Потому что умеет молчать.
А потом — действовать.
