— А ну пусти! Какая ещё «закрытая вечеринка»? Я мать! Я этого… ну, мужа её, Генку, грудью кормила! А значит, и на этот праздник имею полное моральное право!
Голос Зинаиды Петровны, звонкий и пронзительный, как пила-болгарка, перекрывал даже саксофон, звучавший в холле ресторана «Ампир». Администратор, молоденький мальчик с испуганными глазами, пытался заслонить собой проход в банкетный зал, но куда там — против него пёрла тяжелая артиллерия в лице свекрови, золовки Люси и двух её невоспитанных отпрысков.
— Женщина, послушайте, Ольга Викторовна внесла списки гостей за две недели! — пищал администратор. — Вас там нет!
— Списки! — фыркнула Люся, поправляя на плече лямку дешевого, но блестящего платья. — Для родни списки не нужны. Мы сюрприз! Сюр-приз! Понял?
Сзади плёлся Гена. Муж. Точнее, человек, который по паспорту всё ещё числился мужем Ольги. Он виновато вжимал голову в плечи, пытаясь стать невидимым на фоне золочёных колонн. В руках он сжимал пакет с чем-то звякающим — видимо, «домашненьким», которое мама настояла прихватить, чтобы «не переплачивать буржуям».
Двери распахнулись.
В малом VIP-зале повисла тишина. Ольга, статная женщина в изумрудном костюме, замерла с бокалом шампанского. Сегодня ей исполнялось пятьдесят. Вокруг сидели не просто друзья, а коллеги, партнеры по аудиторскому бизнесу и пара старых университетских подруг. Люди интеллигентные, спокойные, ценящие личное пространство.
— Оленька! — взвизгнула Зинаида Петровна, раскинув руки, словно коршун крылья. — А мы думали, опоздаем! Поезд задержали, представляешь? Но мы тут! С юбилеем, дочка!
Ольга медленно поставила бокал на накрахмаленную скатерть. Внутри неё, где-то в районе солнечного сплетения, привычно сжался холодный комок. Двадцать лет она терпела эту простоту, которая, как известно, хуже воровства. Двадцать лет она оплачивала кредиты Люси, лечила зубы Зинаиде Петровне и вытаскивала Гену из депрессий, которые он лечил на диване перед телевизором.
Но сегодня что-то изменилось. Вернее, изменилось всё.
— Зинаида Петровна, — голос Ольги звучал ровно, профессионально-сухо. Так она обычно говорила с налоговыми инспекторами. — Я не приглашала вас.
— Ой, да брось ты эти церемонии! — Свекровь уже по-хозяйски отодвигала стул, на котором лежала сумочка главного бухгалтера крупного холдинга. — Свои же люди! Генка, чего встал? Разливай! Люська, сади детей вон туда, поближе к фруктам.
Гости Ольги вежливо, но с недоумением переглядывались. Ситуация становилась патовой. Выгнать скандалящих родственников — значит устроить сцену. Позволить им остаться — испортить вечер.
— Мама, может, не надо? — робко подал голос Гена.
— Цыц! — прикрикнула на него мать. — Жена юбилей справляет, деньги лопатой гребёт, а родня должна в коридоре стоять? Оля, мы, кстати, с ночёвкой. Гостиницу не снимали, у вас переночуем, чай, трёшка позволяет.
Ольга посмотрела на мужа. В его глазах читалась привычная смесь страха перед матерью и надежды, что жена, как всегда, всё «разрулит». Заплатит, улыбнётся, потерпит.
— Хорошо, — вдруг улыбнулась Ольга. Улыбка вышла острой, как лезвие. — Проходите. Садитесь за соседний столик, он как раз свободен.
— Во! Другой разговор! — Зинаида Петровна плюхнулась на стул. — Официант! Меню неси! И водочки, графинчик, а то шампанское это — тьфу, кислятина.
Родственники расположились с размахом. Люся громко обсуждала, что «салаты тут, небось, заветренные», дети начали ковырять вилками обивку стульев. Зинаида Петровна, не стесняясь, комментировала тосты гостей Ольги: «Ишь, как завернул! Процветания желает! Лучше б внуков пожелал!».
Ольга же продолжала вести вечер, словно ничего не произошло. Она общалась с партнерами, принимала поздравления, смеялась.
— Оля, ты святая, — шепнула ей подруга Лена. — Я бы их уже охраной вывела.
— Не переживай, — тихо ответила Ольга, подмигнув. — В психологии есть такое понятие — «эффект незавершённого действия». Но сегодня мы всё завершим.
Через два часа, когда родственники наели и напили на весьма приличную сумму — осетрина, икра, коллекционный коньяк (Зинаида Петровна решила, что гулять так гулять за счет невестки), — Ольга встала.
— Друзья, — сказала она громко. — Спасибо, что разделили со мной этот вечер. Официальная часть закончена, десерт будет подан на террасе. Прошу всех туда.
Гости потянулись к выходу. Зинаида Петровна, вытирая жирные губы салфеткой, попыталась встать следом:
— А мы? Мы тоже на террасу! Тортик-то будет?
К их столику бесшумно подошел официант. В руках у него была кожаная папка.
— Ваш счёт, пожалуйста.
Зинаида Петровна уставилась на парня, как на умалишённого.
— Ты чего, милок? Какой счёт? Вон именинница платит! Мы с ней!
Официант вежливо, но твёрдо покачал головой:
— Ольга Викторовна оплатила банкет согласно утверждённому списку гостей и смете. Ваш заказ был сделан сверх сметы, за отдельным столом. Ольга Викторовна предупредила, что этот стол обслуживается по индивидуальному чеку.
— Оля! — взвизгнула Люся. — Это что за фокусы?!
Ольга остановилась в дверях террасы. Она обернулась. В этот момент она выглядела не как уставшая русская баба, тащащая на себе воз, а как настоящая хозяйка своей жизни.
— Это не фокусы, Люда. Это гражданско-правовые отношения, — спокойно пояснила она. — Видите ли, вы не учли одну маленькую деталь. Юридическую.
Она открыла клатч и достала сложенный лист бумаги.
— Гена вам не сказал? Мы официально разведены. Уже неделю как. Свидетельство о расторжении брака у меня на руках.
В зале повисла та самая тишина, которую так любят описывать в романах, только здесь она была наполнена не звоном, а скрипом шестеренок в голове Зинаиды Петровны.
— Как… разведены? — прохрипел Гена. Он-то знал, но надеялся, что мама «надавит», и Оля передумает, вернет, простит.
— Так, — кивнула Ольга. — Согласно закону, бывшие родственники не являются членами семьи. Алиментных обязательств по вашему содержанию, Зинаида Петровна, у меня нет. Бюджет у нас раздельный. Я угощаю своих друзей. А вы, как посторонние люди, пришедшие в ресторан без приглашения, платите за себя сами.
— Да у нас и денег то таких нет! — ахнула свекровь, заглядывая в чек. Сумма там стояла внушительная — ресторан был дорогой, а аппетит у деревенской родни был зверский. — Семьдесят тыщ! Олька, ты что, с ума сошла? Гена, скажи ей!
— А Гена мне теперь никто, — отрезала Ольга. — Кстати, квартира тоже моя. Добрачная собственность. Так что ночевать вам, дорогие гости, придется на вокзале. Или в гостинице, если деньги после оплаты счета останутся.
Она развернулась и вышла на террасу, где играла музыка и пахло ночной прохладой.
За спиной начался ад. Крики, угрозы вызвать полицию. Администратор, уже не испуганный мальчик, а суровый страж порядка, объяснял, что вызов полиции — идея отличная, статья 165 УК РФ «Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием» как раз подойдёт, если они откажутся платить.
— Оля! — донеслось сзади жалкое блеяние Гены. — Ну займи хоть! Мама же!
Ольга подошла к перилам террасы. Внизу сиял огнями вечерний город. Она сделала глубокий вдох. Впервые за много лет дышать было легко. Никакого чувства вины. Никакой жалости к паразитам, которые годами пили её кровь, прикрываясь святым словом «семья».
Есть такая хорошая фраза у психологов: «Границы — это место, где заканчиваюсь я и начинаешься ты». Сегодня Ольга провела эту границу не мелом, а бетоном.
В ресторане звенела посуда — кажется, Люся в истерике разбила тарелку, что только увеличило счёт. Ольга улыбнулась партнеру, который протягивал ей бокал.
— Всё в порядке, Ольга Викторовна? — спросил он.
— Лучше не бывает, — искренне ответила она. — Просто закрыла убыточный филиал.
Говорят, Зинаиде Петровне пришлось оставить в залог золотые серьги и писать расписку директору ресторана. Гена ночевал на вокзале вместе с мамой, слушая лекцию о том, какую «змею пригрел». А Ольга на следующий день улетела в отпуск. Одна. И это был лучший отпуск в её жизни.
