— А никуда я не пойду! Я останусь жить в твоей квартире. Если что-то не устаивает — сам уматывай! А ты как думал? Ты теперь и за меня, и за детей моих ответственность несешь. Да, ты! Какая разница, кто их отец? Или отцы… Папочка тот, кто воспитал. Слушай, чего ты взвился? Все же хорошо было. Ребята уже к тебе привыкли, скоро полюбят…
***
Артем припарковал машину у подъезда и несколько минут просто сидел в тишине, прислушиваясь к гулу остывающего двигателя. В багажнике лежала новая напольная сушилка для белья — обычная стальная конструкция, обернутая в тонкую пленку. Казалось бы, мелочь, бытовая деталь, но внутри у Артема все сжималось от необъяснимого предчувствия.
Прошло всего два месяца с тех пор, как Алина переехала к нему из соседней области. Тогда, во время его поездок к ней по выходным, все казалось понятным. Она смеялась, готовила ему завтраки и говорила, что он — тот самый мужчина, которого она ждала всю жизнь. Двое детей — семилетний Максим и двухлетняя Соня — быстро привыкли к Артему. Максим даже начал спрашивать, когда они пойдут в зоопарк в «большом городе».
Артем не так себе представлял семейную жизнь…
На кухне что-то шкворчало. Алина стояла у плиты, спиной к двери.
— Я купил сушилку, — негромко сказал Артем, прислоняя покупку к стене в прихожей. — Та, старая, совсем развалилась, помнишь?
Алина не обернулась. Она продолжала мешать что-то на сковороде.
— Положил? Молодец. Соня спит, Максим в комнате, лего собирает. Не шуми.
Артем прошел в комнату, стараясь ступать как можно тише. Максим поднял голову от россыпи пластиковых деталей, улыбнулся, но тут же приложил палец к губам. Ребенок в свои семь лет уже научился считывать атмосферу в доме лучше любого барометра.
Через полчаса, когда ужин был закончен в почти полном молчании, Артем решил, что пора заняться делом. Сушилка мешала в узком коридоре.
— Пойду разложу её, — шепнул он Алине.
— Валяй, — бросила она, не отрываясь от телефона.
Он снял пленку. Новые сочленения никак не хотели вставать в пазы, поэтому Артем присел на корточки, пытаясь отогнуть боковую створку. Металл звякнул. Совсем негромко.
Из кухни тут же появилась Алина.
— Ты что, специально? — спросила она, и в её глазах заплясали недобрые огоньки.
— Что «специально», Лин? Она просто тугая, сейчас разработаю.
— Ты знаешь, что Соня только уснула? У неё живот болит, она полчаса назад только затихла. Ты решил её поднять?
— Я стараюсь тихо, — Артем почувствовал, как внутри начинает ворочаться тяжелый ком усталости. — Лин, ну надо же её собрать. Вещи мокрые в машинке киснут.
— «Надо же», — передразнила она. — Ты вообще головой думаешь? Ты на шесть лет старше меня, Артем. Мне казалось, опыт подразумевает наличие мозгов. Или ты просто решил, что раз ты в этой квартире хозяин, то можешь греметь тут чем хочешь и когда хочешь?
— При чем тут хозяин? Я просто купил вещь в дом.
Алина сделала шаг вперед. Она выхватила из его рук металлическую конструкцию.
— Дай сюда! Руки из одного места растут, честное слово. Даже сушилку открыть не может, чтобы весь дом не перебудить.
Она дернула за створку. Та не поддалась. Алина дернула сильнее, лицо её исказилось от гнева. Сушилка заклинила.
— Да что за мусор ты привез?! — вскрикнула она, забыв о спящем ребенке. — Это не сушилка, это дрова! Ты специально купил самую дешевую, чтобы надо мной поиздеваться? Чтобы я тут мучилась с ней?
— Алина, успокойся, я сам…
— Отойди от меня! — она замахнулась конструкцией. — Не подходи ко мне!
В следующую секунду стальная рама с грохотом полетела в стену прихожей, оставив на обоях серый след. Отскочив, сушилка ударилась о пол в метре от двери в детскую. Из комнаты тут же раздался пронзительный плач маленькой Сони.
— Вот! Доволен?! — заорала Алина. — Она проснулась! Ты её разбудил! Вечно ты всё портишь!
— Я её разбудил? — Артем почувствовал, как кровь приливает к лицу. — Ты её швырнула, Алина! Ты орала так, что стекла дрожали!
— Потому что ты меня довел! Ты должен был понять, что сейчас не время для этого! Ты должен был догадаться, что я устала, что у меня болит голова, что мне не до твоих железок! Почему я должна всё разжевывать? Почему ты такой непробиваемый?
Максим показался в дверях своей комнаты. Мальчик вжался в косяк.
— Мам, не надо… — прошептал он.
— А ты иди к себе! — рявкнула Алина, разворачиваясь к сыну. — Еще один звук, и ты у меня быстро пойдешь спать. Всю жизнь мне ломаете, оба!
— Алина, не трогай ребенка, — Артем шагнул между ними.
— О, защитник выискался! — она усмехнулась. — Своих заведи, тогда и воспитывай. А пока ты в этом доме никто. Ты просто человек, который не может даже кровать застелить, чтобы простынь не сбилась в комок. Ты хоть понимаешь, как меня бесит, когда я ложусь, а под спиной складка? Тебе плевать на мой комфорт.
— Складка на простыни — это повод для истерики? — Артем опустил руки. — Мы ведь жили нормально, пока ты не переехала. Помнишь? Мы гуляли, мы разговаривали часами…
— Ага, по телефону, на расстоянии! Это ты так думал, что нормально! — Алина подхватила сушилку с пола и снова швырнула её, на этот раз в сторону кухни. Металл жалобно лязгнул. — А я терпела! Я ждала, что ты начнешь меня чувствовать. А ты? Сегодня днем я лежала, мне было плохо. Ты видел, что я в телефоне, и даже не спросил, что случилось.
— Я думал, ты отдыхаешь, — глухо ответил Артем. — Я взял детей, мы два часа гуляли в парке, чтобы ты побыла в тишине. Разве это не то, чего ты хотела?
— Нет! Я хотела, чтобы ты подошел, обнял и спросил! А ты просто ушел. Ты оставил меня одну с моими мыслями. Ты должен был догадаться, что мне нужно внимание, а не прогулка с детьми. Ты просто сбежал от ответственности, прикрывшись «заботой»!
— Я не умею читать мысли, Алина. Если тебе что-то нужно — просто скажи.
— Я не обязана ничего говорить! Если ты любишь — ты чувствуешь. А если ты тупой, то это твои проблемы. Это ты потеряешь меня, Артем, а не я тебя. Я и без тебя отлично проживу, найду того, кто будет ценить меня и понимать с полуслова. Пошел вон отсюда!
— Что?
— Уходи! Слышишь? Видеть тебя не могу. Иди к своей мамочке, жалуйся ей, какой ты несчастный. А завтра я соберу вещи и уеду. Посмотрю, как ты запоешь, когда останешься один
Артем посмотрел на Максима. Мальчик плакал беззвучно, закрыв лицо руками. Соня в кроватке уже не просто плакала, а заходилась в крике. Алина даже не сделала попытки подойти к дочери.
— Знаешь, — тихо сказал Артем, — ты права. Я действительно не тот человек, который тебе нужен. Потому что я живой человек, а не ясновидящий.
Он прошел в комнату, взял куртку и ключи.
— Ты действительно уходишь? — в голосе Алины проскользнуло удивление, смешанное с вызовом. — Ну и катись! Обратно не просись!
Артем не ответил. Он вышел на лестничную клетку, и звук захлопнувшейся двери отозвался где-то в солнечном сплетении.
Ночь у матери прошла в полусне. Мама ничего не спрашивала — она видела его лицо. Просто постелила в гостиной и ушла к себе, оставив на столе стакан чая. Артем лежал на диване и смотрел в потолок. Перед глазами стояла та самая сушилка. Кривая, с облупившейся краской там, где она ударилась о стену. И Максим. Самое больное было за детей. Они-то в чем виноваты?
***
Утром он проснулся от вибрации телефона. Десять пропущенных от Алины. Пять сообщений.
«Ты где?»
«Артем, Соня затемпературила, ты мне нужен».
«Почему ты молчишь?»
«Ты бросил нас в такой момент, ты просто трус».
«Приезжай сейчас же, я всё прощу».
Он перечитал последнее сообщение дважды. «Я всё прощу». В этом была вся Алина. Она искренне считала себя пострадавшей стороной. Он встал, умылся холодной водой и поехал обратно. Не потому, что хотел помириться. Просто нужно было поставить точку. И собрать ее вещи.
Когда он открыл дверь своим ключом, в квартире царил хаос: вещи были раскиданы, на кухне громоздилась гора немытой посуды. Алина сидела на диване, Соня спала у неё на руках.
— Пришел-таки? — она подняла на него глаза. — Ну, проходи. Сушилку свою почини, она косая вся. Вез её, небось, как попало, вот она и погнулась.
Артем молча прошел в спальню, достал спортивную сумку и начал складывать в неё одежду.
— Ты что делаешь? — Алина осторожно переложила спящую дочь на диван и встала.
— Собираю, — коротко бросил он.
— В смысле? Ты серьезно обиделся на вчерашнее? Тёма, ну я же была на взводе, ты сам меня довел. Ну, покидала я вещи, ну, покричала. Я же женщина, я эмоциональная. Ты должен быть мудрее, ты же старше!
— Именно потому, что я старше, я больше не хочу в этом участвовать, — он аккуратно свернул ее свитер. — Я не хочу гадать, какое у тебя сегодня настроение. Я не хочу просыпаться и первым делом смотреть на твои брови, чтобы понять: мне сегодня можно дышать или я уже в чем-то виноват.
— Ой, какие мы нежные! — Алина сложила руки на груди. — Посмотрите на него, он не хочет! А я, по-твоему, хочу каждый день тянуть на себе двоих детей в чужом городе, пока ты на своей работе прохлаждаешься? Ты хоть представляешь, как я устаю?
— Я представляю. Именно поэтому я вчера взял Максима и Соню, чтобы ты поспала.
— Ты их взял, чтобы подчеркнуть, какая я плохая мать! — выкрикнула она. — Чтобы они видели: мама лежит, а добрый дядя Артем с ними гуляет. Ты специально это делаешь, чтобы выставить меня в дурном свете перед моими же детьми!
Артем замер.
— Ты сейчас серьезно? Ты сама мне в прошлый вторник закатила истерику, что я не помогаю с детьми. Вчера я помог. Теперь я виноват в том, что помогаю «специально»?
— Да! Потому что нормальный мужчина сделает это так, чтобы я не чувствовала себя обязанной. А ты ходишь с таким видом, будто совершаешь подвиг. Ты должен был подойти, поцеловать меня, спросить, не нужно ли мне чего-нибудь, и только потом, если я разрешу, вести их на улицу.
— Ты спала, Алина. Если бы я тебя разбудил, ты бы орала, что я не даю тебе отдохнуть.
— Я бы не орала, если бы ты сделал это правильно!
Артем усмехнулся. Ее логика была непробиваемой, как бетонная стена. В этой вселенной не существовало правильных действий, существовало только её сиюминутное желание, которое менялось трижды в час.
— Сушилка вон та, — он кивнул в сторону коридора, где несчастная металлическая конструкция сиротливо привалилась к стене. — Я её вчера посмотрел. Она погнута. И погнута она не от того, что я её вез, а от того, что она летела через всю прихожую.
— Она летела, потому что ты её не открыл! — Алина топнула ногой. — Если бы ты купил нормальную вещь, мне бы не пришлось её кидать. Ты всегда во всем винишь меня. Ты — абьюзер, Артем. Ты меня подавляешь своим молчанием и этим своим спокойным тоном. Ты специально говоришь тихо, чтобы я на твоем фоне выглядела сумасшедшей!
— Тебе не нужна помощь, чтобы так выглядеть, — отрезал он.
Это была точка невозврата. Алина на мгновение лишилась дара речи, её рот смешно открылся и закрылся. А потом начался настоящий концерт. Она схватила с комода флакон с детским лосьоном и швырнула его в стену рядом с головой Артема. Пластик спружинил, лосьон не разбился, но грохот был знатный.
— Убирайся! — закричала она. — Забирай свои манатки и вали к матери! Ты думаешь, я пропаду? Да я завтра же найду того, кто будет меня на руках носить! Ты — никчемный! Ты даже заработать нормально не можешь, раз мы в этой двушке ютимся!
— Это моя квартира, Алина, — напомнил он, продолжать складывать вещи. — И ты сейчас кричишь в моей квартире.
— Ах, вот как?! — она подскочила к нему и попыталась выхватить сумку. — Раз твоя, то я сейчас всё здесь разнесу! Я имею право! Я сюда жизнь свою перевезла, я карьеру в своем городе бросила ради тебя!
Артем перехватил её руки. Держал крепко, но аккуратно, чувствуя, как она извивается и пытается его ударить.
— Какую карьеру, Лин? Ты работала администратором в парикмахерской полдня через три. И ты сама ныла, что ненавидишь эту работу и хочешь переехать. Не надо делать из себя жертву.
— Пусти! Больно! Посмотрите, он меня бьет! — заголосила она на весь дом.
В дверях спальни снова появился Максим. Мальчик дрожал, прижимая к себе старого плюшевого медведя. Соня проснулась от крика и зашлась в плаче на диване в большой комнате.
— Мам, не надо, — тихо прохныкал Максим. — Артем, не уходи…
Артем посмотрел на ребенка, и его сердце на мгновение дрогнуло. Он любил этих детей. За это время он привык читать Максиму сказки на ночь и учить его собирать сложные модели самолетов. Но он понимал: если он останется сейчас, он просто легализует этот ад. Он станет соучастником того, как Алина ломает психику собственного сына.
— Макс, иди в комнату, пожалуйста, — мягко сказал Артем, выпуская руки Алины. — Мы просто разговариваем.
— Разговариваем?! — Алина кинулась к дивану, подхватила плачущую Соню и, держа её на одной руке, другой начала указывать на Артема. — Смотрите, дети! Смотрите, как этот человек нас бросает! Ему плевать на вас! Ему плевать, что вам нечего будет есть!
— Я оставлю тебе деньги на первое время, — Артем застегнул сумку. — И помогу с переездом обратно, если решишь уехать.
— Я никуда не поеду! Я останусь здесь! Попробуй высели меня с двумя детьми, я на тебя в суд подам! Я в полицию заявлю, что ты меня избивал!
Артем посмотрел на неё с искренним сожалением.
— В коридоре камера, Алина. Я поставил её еще до твоего переезда. Она пишет и звук, и видео. Всё вчерашнее шоу с сушилкой и сегодняшний концерт зафиксированы. Так что давай без угроз.
Алина на секунду осеклась. Её лицо пошло красными пятнами. Она не знала про камеру.
— Ты… ты следил за мной? Ты мне не доверял с самого начала?
— Я доверял. Камера стоит для безопасности, снаружи датчик движения. Но сейчас я рад, что она есть.
Он подхватил сумку и пошел к выходу. Алина бежала за ним, продолжая выкрикивать проклятия. Она вспоминала всё: как он некрасиво ест, как он не вовремя дарит цветы, как он «холодно» смотрит на её подруг.
— Ты вернешься! — кричала она ему в спину, когда он уже открывал входную дверь. — Через неделю приползешь, будешь под дверью скулить! Кому ты нужен, сухарь черствый? Ты без меня заплесневеешь в своих графиках и отчетах!
Артем вышел на лестничную площадку и закрыл дверь. Наступила тишина. Он постоял минуту, прислонившись лбом к прохладному металлу косяка. За дверью слышался приглушенный топот и голос Алины, которая теперь переключилась на Максима, выговаривая ему за то, что он «стоял и смотрел, как мать унижают».
Он спустился к машине. Внутри было прохладно. Артем завел мотор и просто сидел, глядя на свои руки. Они слегка подрагивали. Нужно успокоиться и что-то решить. Как теперь ее выселить?
***
Съехала Алина со скандалом — Артему даже полицию пришлось привлечь. Брошенная женщина долго не давала ему покоя: звонила и писала, оскорбляла и умоляла. Артем зарекся заводить отношения. Зачем они вообще нужны? Одному спокойнее.
