Виктор надеялся, что за неделю Людмила перебесится. В конце концов, он же «кормилец». Он зашел в прихожую тихо, стараясь не греметь ключами, и сразу наткнулся взглядом на свои тапочки, ровно стоящие у порога. В нос ударил густой, дразнящий запах жареного лука и домашнего уюта. На кухне шкворчало.
— Вернулся? — Людмила выглянула в коридор.
На ней был чистый фартук, волосы уложены. Никаких опухших от слез глаз. Она улыбалась — мягко, почти ласково, как улыбаются выздоравливающему ребенку.
— Вернулся, Людочка. Связи не было, застряли на объекте под Тверью, — Виктор быстро скинул куртку, стараясь не смотреть ей в лицо. — Телефон сел, зарядку забыл…
— Да верю, верю, — она подошла и легонько похлопала его по плечу. — Мой руки. Картошечка с грибами готова.
Виктор мылил руки и смотрел в зеркало. «Схавала, — пронеслось в голове. — Десять лет выдрессировали её как надо. Поворчит для вида и успокоится».
На кухне было тепло. На столе — пузатый графин с прозрачной жидкостью, потеющий от холода, и тарелка с тонко нарезанным салом.
— Вить, я тут подумала, — Людмила присела на край стула, сложив руки на коленях. — Ты же у нас так упахиваешься. Всё сам, всё на своих плечах. Помнишь, ты хотел фирму на меня оформить, чтобы налоги не так душили? Давай завтра и сделаем. Чего тянуть?
Виктор замер с вилкой во рту. Эта мысль грела его давно, но он всё не решался предложить — боялся, что Люда заподозрит неладное.
— Прямо завтра? — переспросил он, скрывая радость.
— А зачем ждать? Юрист знакомый всё подготовил. Ты завтра подпишешь, и голова болеть не будет. Отдохнешь хоть.
Он выпил. Потом еще. Картошка таяла во рту, Людмила подливала из графина и слушала его вранье про «сложный фундамент» и «неадекватного заказчика». Она даже не перебивала. Только в уголках глаз затаилась какая-то странная, холодная тишина.
Утро встретило Виктора легким похмельем и кипой бумаг на кухонном столе. Он подписал их почти не глядя — Людмила торопила, говорила, что курьер уже ждет внизу.
— Ну всё, бизнес-леди теперь, — хохотнул он, целуя её в щеку. — Я на работу, надо долги разгребать.
— Иди, родной. Сюрприз тебя вечером ждет.
Весь день Виктор чувствовал себя королем. Краля из Твери (которая на самом деле жила в Химках) уже обрывала телефон, требуя подарок за «неделю страданий». Он обещал, что скоро всё будет — теперь-то счета в безопасности, Люда прикроет.
К дому он подъехал к семи. Поднялся, привычно сунул ключ в скважину… и замер. Ключ не влезал. Он попробовал еще раз, сильнее. Никак. Посмотрел на номер квартиры — его. Сменили замок?
Он набрал Людмилу. Сбросила. Еще раз — занято. Из-за двери послышались тяжелые шаги.
— Кто там? — голос был мужской, басовитый.
— В смысле «кто»? Я хозяин! Открывай, а то полицию вызову!
Дверь открыл рослый парень в спортивном костюме. За его спиной стоял еще один.
— Слышь, хозяин, иди отсюда. Нам хозяйка сказала — никого не пускать. Вещи твои в тамбуре, в синих мешках.
Виктор опешил. В этот момент на телефон упало сообщение. Огромный файл с фотографиями. Он на пляже. Он в ресторане. Он выходит из подъезда Марины. И текст:
«Фирма теперь моя, я её сегодня же ликвидатору передала — долги твои пусть он разгребает. Квартиру я еще в понедельник на мать переписала. Ищи суп в Химках.».
Виктор сидел на лестничной клетке, глядя на новые, блестящие заклепки замка. Пахло дешевой хлоркой, которой моют подъезды. Он набрал Марину.
— Мариш, тут такое дело… Меня жена выставила. Я к тебе?
— Вить, ты чего? — голос девушки стал сухим, как старая листва. — У меня мама приехала. И вообще, ты же сказал, что ты владелец фирмы, а мне девчонки скинули, что там счета пустые и ликвидация. Ты давай, решай свои проблемы, потом звони.
Гудки.
Виктор посмотрел на мешки со своими вещами, которые охранники уже выставили в тамбур. В одном из них торчал край его любимого махрового халата.
А Людмила в это время сидела на кухне. Она открыла окно, выветривая запах жареного лука. Она достала из холодильника пачку пельменей — тех самых, дешевых, которые Виктор терпеть не мог. Бросила их в кипяток.
Она не чувствовала ни злости, ни облегчения. Было просто пусто, как в вымытой банке. Десять лет жизни уместились в один синий мешок для мусора. Она знала, что завтра будет тяжело, что будут суды и звонки от свекрови. Но сегодня она впервые за долгое время собиралась спать на чистых простынях, не прислушиваясь к тому, как муж шепчется с кем-то в ванной.
Карма — это не гром среди ясного неба. Это когда тебе просто возвращают твои же поступки, аккуратно упакованные в конверт.
