«Не трогай, женщина, тут высшая материя, тут понимать надо!» — рявкнул мастер, стряхивая пепел прямо в мой любимый цветок.
Вода хлестала из-под раковины бодрым фонтаном, заливая новый ламинат, а этот «гений сантехники», которого мне навязала свекровь, стоял посреди кухни в грязных ботинках и рассуждал о космических кораблях.
— Паша, перекройте вентиль! — заорала я, хватая полотенца.
— Спокойно, Виктория. Паника — удел дилетантов. Сейчас мы применим метод гидроудара, наоборот, — важно заявил он, даже не шелохнувшись.
В этот момент я поняла: сегодня вечером кто-то точно умоется слезами. И это буду не я.
История эта началась три часа назад, когда Тамара Ивановна, моя драгоценная свекровь, буквально за руку привела в мою квартиру Павла. «Вика, ты одна не справишься, пока Сереженька в командировке. Пашенька — сын моей подруги, золотые руки! Сделает тебе скидку, как родной. А то наберут по объявлению жуликов, а потом квартиры продают за долги».
Пашенька оказался одутловатым мужичком лет сорока с бегающими глазками и запахом вчерашнего веселья. Он скептически осмотрел мой сифон, поцокал языком и вынес вердикт:
— Всё, хозяйка, приплыли. Тут не просто засор, тут геометрия труб нарушена. Дом оседает, стояк повело. Нужен капитальный демонтаж.
— Какой демонтаж, Паша? Там просто прокладка потекла, — возразила я, стараясь сохранять вежливость ради мужа.
— Вот поэтому у нас в стране бардак, что каждая кухарка лезет в инженерию! — Паша закатил глаза, доставая разводной ключ размером с бейсбольную биту. — Вы, Виктория, борщ варите, а мужские дела оставьте профессионалам.
Тамара Ивановна, сидевшая тут же на табуретке как арбитр, поддакнула:
— Вика, не спорь. Паша институты заканчивал. Ему виднее.
Я стиснула зубы и ушла в комнату работать, оставив их на кухне. Это была моя ошибка.
Через час из кухни доносился грохот, будто там расчленяли терминатора. Слышались голоса: свекровь и «мастер» мило ворковали, обсуждая, какая я непрактичная и как не повезло её сыну.
— И ведь зарабатывает копейки, сидит за компьютером, глаза портит, — бубнила Тамара Ивановна. — А гонору-то! Нет бы мужа встретить пирогами, так она доставку заказывает.
— Современные бабы, Тамара Иванна, они такие. Потребители! — поддакивал Паша, звякая металлом. — Ничего, сейчас мы ей счет выставим по полной программе. За вредность и сложность доступа.
Они думали, я не слышу. Я тихонько подошла к двери.
— Слышь, Иванна, — шепнул Паша, — я ей тут старый сифон просто почистил, блестит как новый. Скажу, что поставил итальянский, латунный. Сдеру пятнадцать тыщ. Тебе пятерку отката, как договаривались.
— Ой, Пашенька, ты ж мой добытчик! — хихикнула свекровь. — Давай, учи её жизни. А то ишь, «прокладка». Пусть платит за науку.
У меня потемнело в глазах. Ах вы, «золотые руки»? Ах ты, «вторая мама»? Ну держитесь. Я вернулась в комнату, включила диктофон на телефоне и вышла к ним с самой сладкой улыбкой, на которую была способна.
— Ну что, хозяева, принимайте работу! — Паша вытер руки о мою чистую кухонную салфетку. — Сделано на века. Поставил вам эксклюзивный итальянский модуль «Феррари».
Под раковиной действительно что-то блестело. Свекровь сияла, как начищенный самовар.
— Вот, Вика! Учись, как работают мастера!
— Сколько с меня? — кротко спросила я.
— Ну… — Паша почесал живот. — Сам модуль — двенадцать тысяч. Плюс работа, плюс герметик нано-технологичный… Итого восемнадцать пятьсот. Но для своих — семнадцать ровно.
— Семнадцать тысяч за сифон? — я изобразила шок.
Тут Паша решил включить режим «эксперта». Он оперся о столешницу и выдал:
— Милочка, это же не пластик, это обогащенный полимерами сплав! Он меняет структуру воды, ионизирует её на квантовом уровне, чтобы трубы не ржавели. Вы платите не за трубку, а за здоровье нации!
— Надо же, — спокойно перебила я. — А я думала, что полимеры не ржавеют в принципе, а ионизация требует электричества. И кстати, на «квантовом» сифоне почему-то написано «Сделано в Мытищах», если приглядеться к штрих-коду.
Паша поперхнулся, лицо его пошло красными пятнами, он дернулся, задел локтем открытую банку с какой-то смазкой и опрокинул её себе на штаны. Жирное пятно растеклось мгновенно.
— Это… это лицензионная сборка! — взвизгнул он.
Он выглядел как нашкодивший кот, которого макнули мордой в сметану.
— Вика! Как тебе не стыдно! — вступилась Тамара Ивановна, вставая грудью на защиту жулика. — Человек старался, спину гнул! Ты вечно всех подозреваешь! Вот я Сереже расскажу, как ты друзей семьи обижаешь!
— Тамара Ивановна, — я подошла к раковине. — А вы знаете, что у меня на старом сифоне была царапина в виде буквы «V»? Я её лаком для ногтей случайно сделала полгода назад.
Я наклонилась и посветила фонариком.
— Ой, смотрите. Буква «V» просвечивается под слоем серебрянки. Паша, вы что, мой старый сифон покрасили баллончиком?
На кухне стала тишина. Паша начал отступать к выходу.
— Это маркировка завода! — рявкнул он, но уверенность испарилась. — Короче, плати деньги, или я сейчас всё сниму и устрою тут потоп!
— Ты мне угрожаешь? — я подняла бровь.
— Я требую оплату труда! — он побагровел. — Ты, девка, не знаешь, с кем связалась. Я сейчас бригаду вызову, мы тебе дверь заварим!
Свекровь, почуяв неладное, решила сменить тактику и перешла в наступление:
— Ты просто жадная! Мы, люди старой закалки, привыкли доверять профессионалам, а вы, молодежь, только в интернетах своих умничаете! Энергетика у тебя в доме гнилая, вот трубы и текут!
— Энергетика, говорите? — я усмехнулась. — А мне кажется, гниль тут не в трубах. Кстати, Тамара Ивановна, если энергетика влияет на сантехнику, то после ваших визитов у нас унитаз должен петь арии, а не засоряться.
Свекровь открыла рот, чтобы выдать проклятие.
— Ах! — заверещала она.
Она стояла, растопырив руки, словно пугало, которое атаковали вороны.
— Хватит цирка, — жестко сказала я. — Денег не будет.
— Ах так? — Паша схватил свой разводной ключ. — Тогда я забираю свою работу!
Он бросился к раковине и со всей дури крутанул гайку, которую сам же, видимо, и перетянул, чтобы создать видимость сложности.
Раздался мерзкий хруст. Пластик (тот самый, старый) лопнул.
И вот тут случилось то, с чего мы начали. Вентиль, который он «чинил» первым делом, сорвало напором.
Струя ржавой, ледяной воды ударила горизонтально, с силой пожарного брандспойта. Прямо в живот Паше.
— А-а-а-а! — заорал «мастер», отлетая к холодильнику.
Вода, срикошетив от его пуза, веером накрыла Тамару Ивановну. Её идеальная укладка мгновенно превратилась в мокрую мочалку, а тушь потекла черными ручьями по щекам.
— Перекрой! Перекрой, дура! — визжала свекровь, прыгая в луже.
— Тамара Ивановна! — крикнула я, прижимаясь к сухой стене в коридоре. — Я не умею! Тут нужен специалист! Паша, примените метод гидроудара!
Паша пытался встать, но поскользнулся на мокром ламинате и с грохотом рухнул обратно, увлекая за собой ведро с мусором. Очистки и мокрые чайные пакетики украсили его голову, как корона.
Я спокойно достала телефон, где всё еще шла запись, и набрала номер.
— Алло, аварийная? Да. У меня тут прорыв. И двое посторонних, которые портят имущество. Возможно, понадобится полиция, они ведут себя агрессивно.
При виде слова «полиция» спесь с Паши слетела мгновенно. Он вскочил, мокрый, грязный, с чайным пакетиком на ухе, схватил свой чемоданчик и, не сказав ни слова, вылетел из квартиры, даже не оглянувшись на свою «вторую маму».
Тамара Ивановна стояла посреди кухни, похожая на мокрую курицу, которую только что достали из супа.
— Ты… ты выгнала Пашеньку! — прохрипела она.
— Я выгнала мошенника, который хотел нас обокрасть на пару с вами, — отрезала я. — Сережа уже послушал запись. Я ему отправила файл минуту назад.
Лицо свекрови посерело. Телефон в её сумочке на стуле разрывался от звонка. На экране высветилось «Сыночек».
— Уходите, Тамара Ивановна. И пока не извинитесь — на порог не пущу.
Свекровь схватила сумку и выбежала, оставляя за собой мокрые следы и запах поражения.
Через полчаса приехал настоящий аварийщик — хмурый дядька в комбинезоне. Он перекрыл воду в подвале, зашел, посмотрел на лопнувший сифон и покачал головой.
— Это кто ж вам такую порнографию накрутил? Тут резьба сорвана, всё на соплях держалось.
— Специалист по квантовой физике, — вздохнула я.
— Понятно. С вас полторы тысячи за новую деталь и пятьсот за работу. Сделаю за десять минут.
Вечером я сидела в сухой кухне. Ламинат, слава богу, влагостойкий, выжил. Позвонил Сергей.
— Вик, прости. Мама там такое устроила… Плачет, говорит, что её бес попутал. Я ей сказал, что пока она деньги за клининг и моральный ущерб не вернет, пусть не звонит. Ты как?
— Я? — я отхлебнула чай и улыбнулась. — Я великолепно. Знаешь, иногда полезно, чтобы трубы прорвало. Вся грязь вымывается…
