Лика лениво покручивала на пальце тяжелое золотое кольцо, то и дело поправляя его и вытягивая руку над столом — в кафе «У дома» было тусклое освещение, а ей очень хотелось, чтобы камни наконец поймали блик и привлекли внимание.
— Погляди, Галь, — она ткнула наманикюренным пальцем в экран телефона. — Ефимова Лидка. Всё те же кофточки в катышках, судя по фото с юбилея её матери. Ну, «мышь» — она и через двадцать лет «мышь». Только теперь, небось, еще и в талии в два раза шире стала от жизни такой.
Галина, поправляя выбившийся локон, скептически хмыкнула. Она только что вернулась с курорта и старательно выставляла напоказ загорелое плечо, игнорируя сквозняк из открытой двери.
— И на кой ты её позвала в «Лидию»? — проворчала Галина. — Мы там будем как белые люди, а эта придет в юбке времен царя Гороха. Перед официантами стыдно. Там же ценник такой, что её зарплаты за полгода не хватит на салат.
— В том и цимес! — Лика хищно прищурилась. — Хочу увидеть её лицо, когда она откроет меню. А охране я шепну, мол, пустите нашу блаженную, мы за неё заплатим. Будет над кем подшутить, а то тоска невыносимая.
Галина промолчала. В кармане завибрировал телефон — банк снова напоминал о просрочке по кредитке, которую она выпотрошила ради того самого отпуска. Но перед Ликой нужно было держать фасад «успешной женщины», чей муж ворочает делами.
Лидия закрыла крышку ноутбука. В горле стоял комок. Сообщение от Лики Самойловой пахнуло на неё старой школьной раздевалкой, где когда-то её вещи намеренно портили.
Она вспомнила отца. Его сильные, вечно пахнущие соляркой руки. Как он, дипломированный геодезист, по ночам таскал мешки на станции, чтобы у Лиды были новые кроссовки к физкультуре. Как он иногда приносил домой «беленькую» в кармане старого пальто, потому что смотреть в глаза жене, когда в доме из еды только пустая гречка, было невыносимо. Но он выстоял. Они все выстояли.
В школе её не просто задевали — её пытались извести. Лидия до сих пор помнила холодную мокрую тряпку, которую Лика подняла на неё перед всем классом за то, что Лида отказалась давать списывать. Учителя? Они просто хотели дожить до конца урока.
— Лид, ты чего в темноте сидишь? — Сергей вошел в комнату, щелкнув выключателем.
— Приглашение пришло. Встреча класса. В нашем филиале, в центре.
Сергей присел на край стола, внимательно глядя на жену.
— Пойдешь?
— Не знаю, Сереж. Зачем мне смотреть на них?
— Чтобы они посмотрели на тебя, — просто ответил он. — Ты же знаешь, дело не в деньгах и не в ресторане. Ты до сих пор вздрагиваешь, когда слышишь фамилию Самойлова. Пора закрыть этот долг перед самой собой.
Ресторан встретил компанию бывших одноклассников мягким золотистым светом и вышколенным персоналом. Лика, восседая во главе стола, капризно кривила губы.
— Ой, ну и где наша Лидочка? Неужели на автобус опоздала? Или на входе не пустили из-за внешнего вида?
— Хватит тебе, Лик, — подал голос Виктор, теперь владелец небольшой автомойки. — Мы в школе знатно над ней потешались. Помню, как её вещи испортили… До сих пор противно от самого себя. Девчонка ведь слова плохого нам не сказала.
— Ой, проснулась совесть! — Галина фыркнула, поправляя массивное колье. — Все веселились, а теперь святош из себя строите.
Двери зала бесшумно разошлись. К столу подошла женщина. На ней был строгий графитовый костюм, который стоил дороже, чем подержанная иномарка Виктора. Волосы собраны в безупречный узел, на лице — ни капли суеты.
За столом воцарилась неловкая тишина.
— Привет, — Лидия кивнула, останавливаясь у торца стола.
— Добрый вечер… — Виктор первым поднялся, неловко одергивая пиджак. — Извините, вы, кажется, ошиблись. У нас тут… встреча класса. Мы Лиду Ефимову ждем.
Лидия посмотрела ему прямо в глаза.
— Я не ошиблась, Витя.
Лика медленно поставила бокал. Её лицо на мгновение застыло.
— Ефимова? — она выдавила смешок, который прозвучал как кашель. — Ты что, в лотерею выиграла? Или мужчину обеспеченного пригрела? На ком этот наряд надет?
К столу уже спешил управляющий. Он не взглянул на Лику, он смотрел только на Лидию.
— Лидия Андреевна, добрый вечер. Распорядитесь подавать горячее? И еще — ваш супруг звонил, просил передать цветы.
Официант вынес корзину белых орхидей — огромную, тяжелую, занимающую половину свободного места.
— Спасибо, Андрей. Поставьте в кабинете. И приготовьте карты «Особого гостя» для моих знакомых.
— В кабинете? — Лика почти закричала, забыв о приличиях. — Ты что, тут администратором работаешь? На побегушках? Понятно теперь, откуда костюмчик — в кредит взяла, чтобы перед нами нос задрать?
Лидия посмотрела на Лику. Спокойно. Без ненависти. Так смотрят на старую, сломанную игрушку, которая когда-то пугала в детстве.
— Лика, этот ресторан — мой. Как и еще три в этом городе. И костюм куплен на мои заработанные деньги.
Тишина стала такой густой, что было слышно, как пузырьки газа лопаются в фужерах. Галина судорожно сжала в кулаке свою недорогую сумочку, стараясь спрятать её под стол.
— Наворовала! — Лика сорвалась на визг. — Родители твои копейки считали, отец из бутылки не вылезал, все знают! Не могла ты сама! Просто удачно под кого-то подстроилась!
Лидия не шелохнулась. Она облокотилась на спинку стула.
— Мой отец, Лика, сейчас руководит отделом в крупной компании. Он нашел в себе силы подняться, когда весь мир был против него. И я нашла. А ты… ты осталась в том самом девятом классе, Лика. С теми же шутками и тем же желанием нанести кому-то удар, чтобы самой казаться выше.
Лидия обернулась к остальным.
— Ребята, банкет за мой счет. Отдыхайте. Карты, которые вам дадут, дают скидку пятьдесят процентов на всё меню. Приходите с семьями.
Она перевела взгляд на Виктора.
— Витя, я не держу зла. Прошлое осталось там, за дверями.
Она развернулась и пошла к выходу. Лика что-то кричала ей в спину, захлебываясь злобой, но Лидия уже не слушала. У входа её ждал Сергей.
— Ну как? — спросил он, набрасывая ей на плечи пальто.
— Ты был прав. Они совсем маленькие, Сереж. Оказалось, что я все эти годы боялась призраков, которых больше нет.
— Поедем?
Лидия улыбнулась. Она села в машину и в зеркале увидела, как Галина и Лика стоят на крыльце, споря из-за счета, который им всё-таки не пришлось оплачивать. Но их лица были такими серыми на фоне ярких огней «Лидии», что Лидии стало их искренне жаль. Она нажала на газ, оставляя позади и этот вечер, и все свои старые обиды.
