Ольга сидела у широкого окна своей гостиной с чашкой почти остывшего кофе в руках и смотрела на вечерний город, погружающийся в сумерки. Окна многоэтажек напротив начинали загораться тёплыми огоньками, где-то далеко слышался гул вечернего транспорта. Квартира была её личным уютным миром, её неприступной крепостью, тихой гаванью, которую она купила на собственные честно заработанные деньги ровно восемь лет назад, ещё задолго до знакомства со Станиславом.
Двухкомнатная, на шестом этаже обычного панельного дома постройки восьмидесятых годов в спальном районе на окраине города. Не элитное жильё, конечно, не в престижном центре, не с евроремонтом и панорамными окнами, но своё. Полностью и безоговорочно своё. Оформленное на неё, с её фамилией во всех правоустанавливающих документах, в свидетельстве о праве собственности. Она всегда считала свой дом самой надёжной опорой в непредсказуемой жизни, тем самым местом, где можно спокойно укрыться от любых внешних бурь и невзгод, а совершенно не предметом торга, манипуляций или чьих-то корыстных расчётов.
Работала Ольга старшим специалистом по логистике в крупной транспортной компании, занималась организацией грузовых поставок, координацией работы с многочисленными поставщиками и требовательными клиентами, вела документацию. Работа была нервной, требовательной, но интересной. Зарплата выходила стабильной, хоть и не какой-то заоблачной, но её вполне хватало на достойную комфортную жизнь — оплатить все коммунальные счета, купить качественные продукты, иногда позволить себе обновить гардероб или съездить куда-то на выходные.
Потеря работы случилась абсолютно неожиданно, словно гром среди совершенно ясного безоблачного неба. Компания попала под жёсткие международные санкции, крупнейший зарубежный контрагент в одностороннем порядке разорвал все многолетние контракты, прекратил поставки, отказался от всех обязательств. Начались массовые болезненные сокращения персонала по всем направлениям. Ольге позвонил генеральный директор лично, вежливо пригласил в свой просторный кабинет на третьем этаже и достаточно сухо, по-деловому сообщил, что её должность, к огромному сожалению, упраздняется с первого числа следующего месяца. Выплатят положенную по закону компенсацию за досрочное расторжение, дадут хорошую подробную рекомендацию с перечислением всех заслуг, но работы, к сожалению, больше нет и не предвидится.
Ольга восприняла эту крайне неприятную новость на удивление спокойно, без истерик, слёз и обвинений. Конечно, было обидно, неприятно, даже больно в какой-то степени — она ведь отдала этой компании почти шесть лет своей жизни, но она прекрасно понимала реалии современного рынка: такое просто случается, экономика меняется непредсказуемо, компании закрываются, люди теряют работу. Ничего личного, просто бизнес.
Она вполне реалистично рассчитывала в ближайшие два-три месяца, максимум полгода спокойно найти новое подходящее место работы, не спеша разослать грамотное резюме по интересным вакансиям, походить на несколько собеседований, выбрать лучший вариант. У неё был действительно хороший солидный опыт работы в логистике, отличные безупречные рекомендации от руководителей, уверенное знание нескольких специализированных программ складского и транспортного учёта. Рынок труда в городе был относительно неплохим, специалисты её профессионального уровня требовались в разных компаниях. Она не видела абсолютно никакого смысла впадать в панику, драматизировать ситуацию и рвать на себе волосы.
Муж Станислав, высокий худощавый мужчина лет тридцати пяти с тёмными волосами и постоянно напряжённым, словно недовольным чем-то выражением лица, в первые несколько дней после её внезапного увольнения делал вполне убедительный внешний вид, что искренне поддерживает жену в трудной ситуации. Говорил все правильные утешительные слова о том, что всё обязательно наладится и устроится, что она очень быстро найдёт отличную новую работу, может быть, даже лучше прежней, что он верит в её профессионализм и способности. Но Ольга, прожившая с этим человеком бок о бок уже целых четыре года в официальном браке, научилась чутко улавливать малейшие, почти незаметные изменения в его поведении, интонациях, жестах, взглядах.
И она замечала, как его тон постепенно, день за днём незаметно для постороннего наблюдателя менялся. В обычных бытовых словах появлялась какая-то странная, тревожная холодная деловитость, будто он оценивал сложившуюся ситуацию уже не как любящий поддерживающий муж, переживающий за жену, а как расчётливый бухгалтер, скрупулёзно подсчитывающий финансовые убытки и ищущий способы их минимизировать. В его глазах иногда, когда он думал, что Ольга не видит, проскальзывало что-то неприятное, что она пока не могла точно определить словами, но что заставляло её внутренне напрягаться, держать ухо востро.
Прошла ровно неделя с того самого момента увольнения. Семь дней. Ольга тщательно обновила своё резюме, добавив туда последние достижения и навыки, разослала его в двенадцать разных крупных транспортных и логистических компаний города, прошла телефонное интервью с двумя из них, записалась на очные собеседования в офисах. Чувствовала себя вполне уверенно и оптимистично — рынок труда в их городе был действительно не самым плохим, квалифицированные специалисты её уровня и опыта постоянно требовались, вакансий хватало.
Вечером того злосчастного дня Станислав вернулся с работы заметно позже своего обычного времени. Он работал менеджером по оптовым продажам в небольшой торговой фирме, занимался поставками строительных материалов для крупных объектов, общался с подрядчиками. Молча, не говоря ни слова, поужинал разогретой в микроволновке едой, которую Ольга приготовила днём, потом долго и как-то нервно ходил по тесной комнате из одного угла в другой, словно мучительно собираясь с какими-то важными мыслями или решаясь наконец на что-то давно задуманное, но откладываемое. Ольга в это время сидела на потёртом диване с ноутбуком на коленях, внимательно просматривала очередные свежие вакансии на специализированных сайтах по поиску работы, но краем глаза постоянно следила за странным поведением мужа. Его нервозность и какая-то неестественность движений серьёзно настораживали, заставляли быть начеку.
Наконец Станислав резко остановился почти посреди комнаты, демонстративно скрестил руки на груди в закрытой позе и неожиданно выдал фразу, от которой Ольга сначала даже не сразу уловила и поняла весь истинный глубинный смысл:
— Оль, слушай, нам обязательно надо очень серьёзно поговорить о нашей текущей ситуации.
Она медленно оторвала взгляд от светящегося экрана ноутбука, подняла голову, закрыла крышку компьютера.
— О какой конкретно ситуации ты говоришь?
— Ну как о какой? — он пожал плечами с каким-то раздражением. — Ты уже целую неделю сидишь без работы. Никаких денег в дом не приносишь вообще. А расходы-то на содержание квартиры никуда не делись — коммуналка приходит каждый месяц, интернет надо оплачивать, продукты покупать постоянно, бытовая химия…
Ольга нахмурилась, напряглась, пытаясь понять, к чему именно он сейчас клонит, какую мысль пытается донести.
— Станислав, я же тебе уже несколько раз подробно объясняла. Это временная ситуация, которая скоро разрешится. Я уже активно разослала резюме в добрый десяток компаний, у меня на следующей неделе запланировано два серьёзных собеседования в крупных фирмах. Плюс у меня есть некоторые финансовые накопления на первое время, чтобы продержаться…
— Накопления? — он как-то неприятно, с ехидством усмехнулся. — Оль, давай реально, трезво смотреть на вещи, без иллюзий. Ты сейчас не работаешь, стабильных доходов у тебя нет никаких. А квартира-то эта постоянно требует денег на своё содержание. И получается что в итоге? Я один всё финансовое бремя тяну на себе?
Ольга очень медленно, осторожно поставила ноутбук на невысокий журнальный столик перед диваном, не отводя внимательного изучающего взгляда от лица мужа.
— Станислав, послушай, ты вообще о чём сейчас говоришь? Я всего-то неделю как уволилась, буквально семь дней прошло, а ты уже какие-то глобальные выводы делаешь?
Он помолчал несколько секунд, словно подбирая правильные слова, потом произнёс то, что заставило Ольгу буквально замереть на месте:
— Слушай, я тут последние дни серьёзно думал, анализировал нашу ситуацию… Раз у тебя сейчас совершенно нет никакой работы и, соответственно, никаких денег, то, наверное, логично было бы… Ну, тебе пока нечего делать в этой квартире, правильно? Может быть, тебе есть смысл временно переехать пожить к своим родителям? Ну, пока не найдёшь себе новую нормальную работу и не встанешь на ноги финансово?
Несколько долгих секунд в небольшой комнате стояла абсолютная, звенящая тишина. Даже уличного шума не было слышно. Ольга медленно, очень медленно повернулась к мужу всем телом, слегка приподняла брови в удивлении и долго, внимательно, изучающе рассматривала его, будто видела этого человека впервые в своей жизни. Она проверяла, всерьёз ли он только что произнёс то, что произнёс, или ей просто послышалось. Может быть, это какая-то неудачная глупая шутка, которую он сейчас объяснит и всё станет на свои места?
Но выражение лица Станислава было абсолютно серьёзным, даже деловым. Он стоял в своей закрытой позе и спокойно ждал её реакции, будто только что предложил что-то совершенно логичное, разумное и правильное, не вызывающее никаких возражений.
Когда полный, неприкрытый смысл произнесённых им слов окончательно дошёл до сознания Ольги, она коротко, резко усмехнулась — совсем не от веселья или радости, а от внезапно нахлынувшего сильного возмущения и даже некоторого шока от такой беспрецедентной наглости.
— Простите великодушно, я правильно поняла только что услышанное? — произнесла она нарочито медленно, по слогам, чеканя каждое слово. — Ты только что серьёзно предложил мне съехать из моей собственной квартиры, которую я купила на свои деньги?
Станислав небрежно дёрнул одним плечом, словно речь шла о какой-то незначительной мелочи.
— Ну, формально-то по документам она, конечно, оформлена на тебя, это да. Но мы же официально женаты уже четыре года, живём вместе как семья. И раз ты сейчас объективно не вносишь абсолютно никакого вклада в наш общий семейный бюджет…
— Стоп, — Ольга резко подняла руку, останавливая его на полуслове. — Стоп прямо сейчас. Давай-ка для начала уточним одну простую вещь. На каком именно основании ты вообще позволяешь себе рассуждать о том, кому в этой квартире жить, а кому категорически нет?
Муж попытался говорить более уверенно и твёрдо, специально расправил плечи, выпрямился:
— Оль, ну попытайся понять меня правильно, без эмоций. Это абсолютно не личное против тебя. Это исключительно вопрос элементарной практичности и справедливого распределения. Я сейчас один работаю в этой семье, один зарабатываю деньги, один плачу за всё содержание квартиры. А ты просто сидишь дома целыми днями… Ну не логично же это всё!
— Не логично? — Ольга почувствовала, как внутри неё начинает стремительно закипать что-то очень горячее и тяжёлое, как лава в вулкане перед извержением. — Станислав, ты сейчас обсуждаешь МОЮ личную квартиру так, будто это какое-то чужое спорное жильё, к которому ты имеешь хоть какое-то отношение!
— Да не кипятись ты так сильно! — он попытался перейти на примирительный тон. — Я же не выгоняю тебя совсем на улицу под мост! Просто предлагаю вполне разумный вариант — временно, на пару месяцев пожить у родителей, пока не найдёшь хорошую работу и не встанешь твёрдо на ноги…
— У родителей? — Ольга резко встала с дивана, решительно подошла к обеденному столу, положила на его поверхность обе ладони и посмотрела мужу абсолютно прямо в глаза, не мигая и не отводя взгляда. — Станислав, послушай меня сейчас очень, очень внимательно и запомни раз и навсегда. Эта квартира принадлежит исключительно МНЕ. Только мне и больше никому на всём белом свете. Она полностью оформлена на меня по всем документам, куплена на мои честно заработанные деньги ещё задолго до нашего брака, до нашего знакомства вообще. К твоим решениям или мнениям о том, кто здесь будет или не будет жить — это не имеет абсолютно никакого, даже самого минимального отношения. Ты хоть понимаешь, что говоришь?
Станислав заметно растерялся на пару секунд, явно совершенно не ожидая такого жёсткого, категоричного отпора со стороны обычно спокойной жены. Но очень быстро взял себя в руки, собрался и попытался агрессивно перевести весь разговор в привычное русло психологического давления:
— Слушай, не надо сейчас из мухи раздувать огромного слона и устраивать истерику. Я просто хочу, чтобы в нашей семье было справедливо и правильно. Раз я плачу за всё в этом доме, значит, мне и решать основные вопросы…
— Стоп! Немедленно! — Ольга не повысила голос до крика, но произнесла это короткое слово с такой внутренней силой и убедительностью, что Станислав мгновенно замолчал на полуслове, как отрезало. — Ты платишь за что конкретно? Давай сейчас разберёмся детально. За коммунальные платежи? Отлично, сейчас пойдём, достанем все квитанции и посмотрим. Последние три месяца подряд я платила за коммуналку полностью сама со своей карты. За интернет и телевидение тоже оплачивала я. За продукты в холодильнике мы с тобой традиционно платили строго пополам, как договаривались. Так за что именно ты там один якобы платишь?
Муж открыл рот, чтобы что-то возразить, но не нашёлся, что сказать. Закрыл рот обратно.
— Вот именно так, — продолжила Ольга уже совсем холодным, ледяным тоном. — А теперь внимательно слушай меня и постарайся правильно понять с первого раза. Раз тебе настолько дискомфортно и невыносимо жить в моей личной квартире, раз ты всерьёз считаешь, что имеешь хоть какое-то право решать и диктовать, кому здесь можно быть, а кому категорически нельзя — ты всегда можешь абсолютно спокойно собрать все свои личные вещи и уйти отсюда сам. Причём прямо сейчас, сегодня вечером.
Станислав буквально вытаращил глаза от неожиданности такого поворота.
— Ты что, совсем шутишь, да?! Это какая-то шутка?!
— Я абсолютно серьёзна и не шучу ни капли, — Ольга демонстративно скрестила руки на груди. — Ты только что совершенно серьёзно попытался выгнать меня из моей собственной квартиры исключительно за то, что я всего неделю нахожусь без работы. Так вот мой ответ: я никуда отсюда не пойду и не уйду. Ни к родителям, ни куда-либо ещё. А ты — пожалуйста, будь любезен, входная дверь вон там, в прихожей.
— Да ты вообще охренела совсем, что ли?! — Станислав резко повысил голос, явно надеясь продавить создавшуюся ситуацию обычной громкостью и показной агрессией. — Мы четыре года в официальном браке! Я здесь живу законно! У меня есть полное право находиться в этой квартире!
Ольга абсолютно спокойно, даже демонстративно медленно достала свой мобильный телефон из кармана домашних спортивных брюк, неторопливо разблокировала сенсорный экран привычным жестом и открыла приложение для телефонных звонков. При этом ни на одну секунду не отводила пристального взгляда от лица мужа.
— У тебя нет абсолютно никаких юридических прав на эту конкретную квартиру, Станислав, — произнесла она ровным, но ледяным тоном, от которого мороз шёл по коже. — Она моя личная собственность. Куплена исключительно на мои деньги задолго до нашего брака. Брачного договора между нами никогда не заключалось. В правоустанавливающих документах на квартиру записана только я одна. Так что при твоём категорическом отказе добровольно покинуть моё личное жилище я немедленно вызову сюда полицию и официально зафиксирую факт попытки незаконного выселения законного собственника жилья и угрозы с твоей стороны.
Станислав заметно побледнел лицом. Он совершенно очевидно не ожидал такого решительного поворота событий. Явно рассчитывал на то, что Ольга испугается конфликта, растеряется от неожиданности, начнёт оправдываться и объяснять свою позицию. Но вместо ожидаемого он получил абсолютно жёсткий, бескомпромиссный отпор.
— Ты… ты не посмеешь вызвать полицию на собственного мужа…
— Посмею и сделаю это без малейших колебаний, — Ольга уже начала набирать номер экстренных служб на экране. — У меня есть абсолютно все необходимые документы на эту квартиру в полном порядке. У тебя здесь нет даже официальной регистрации по месту жительства, прописки. Ты здесь просто временно проживаешь исключительно с личного разрешения собственника жилья. И это моё разрешение я сейчас официально отзываю. Немедленно и безвозвратно.
Несколько долгих тяжёлых секунд Станислав стоял совершенно молча, явно лихорадочно пытаясь как-то переварить неожиданно сложившуюся ситуацию, найти какой-то выход. Потом его лицо некрасиво исказилось от внезапной злости и обиды.
— Да пошла ты к чёрту! Хорошо, я уйду! Мне такая квартира даром не нужна! И ты мне такая тоже совершенно не нужна!
— Отлично, замечательное решение, — Ольга спокойно опустила телефон. — Начинай собирать свои личные вещи. Причём прямо сейчас, немедленно.
— Сейчас?! Прямо сию минуту?! Да ты издеваешься над человеком?! Уже почти одиннадцать часов вечера на дворе!
— Меня это совершенно не волнует и не интересует, — ответила Ольга ледяным тоном. — Ты хотел решать, кому здесь жить? Вот я и решила за тебя. Тебе здесь больше не жить. Собирай все свои вещи и уходи. У тебя есть ровно один час времени.
Станислав хотел было возразить что-то ещё, попытаться продолжить спор, но, видя абсолютно непреклонное, жёсткое выражение лица жены, окончательно понял, что дальше спорить совершенно бесполезно и бессмысленно. Он резко развернулся на каблуках и решительно пошёл в спальню. Ольга слышала, как он там с грохотом распахивает створки платяного шкафа, как с шумом швыряет вещи в большую дорожную сумку, как громко бормочет себе под нос какие-то обиды и претензии, проклятия.
— Тварь неблагодарная… Четыре года честно прожил с ней… Думал, нормальная адекватная женщина попалась… А она оказалась такая… Просто выгоняет меня из дома среди ночи…
Ольга спокойно стояла в дверном проёме спальни и молча, с невозмутимым лицом наблюдала весь процесс сборов, внимательно контролировала его. Она следила, чтобы Станислав брал строго только своё личное имущество и ничего лишнего, что ему не принадлежало. Когда он попытался незаметно запихнуть в свою сумку её дорогие беспроводные наушники, которые она купила себе полгода назад, Ольга спокойно, но твёрдо сказала:
— Это моя личная вещь. Немедленно положи обратно на место.
Он со злостью швырнул наушники обратно на кровать, где они лежали.
Ровно через сорок пять минут напряжённых сборов Станислав стоял в узкой прихожей с двумя огромными туго набитыми сумками и тяжёлым рюкзаком за спиной. Лицо красное, злое от негодования и обиды.
— Завтра же приду за всеми остальными своими вещами, которые не поместились!
— Завтра весь день я буду на важном собеседовании в новой компании, — спокойно ответила Ольга. — Приходи лучше в выходные дни. Позвони заранее, предупреди, я открою дверь.
— Да пошла ты куда подальше со своими дурацкими собеседованиями! — грубо рявкнул он и полез рукой в карман куртки за связкой ключей от квартиры.
— Ключи от входной двери оставь здесь, на полке, — остановила его Ольга.
— Что?! Какие ещё ключи?!
— Ключи от моей квартиры. Положи их прямо сейчас на полку в прихожей.
Станислав хотел было начать спорить и возражать, но Ольга снова достала свой телефон и демонстративно, на его глазах разблокировала экран.
— Либо ты оставляешь ключи от квартиры совершенно добровольно прямо сейчас, либо я немедленно вызываю сюда полицию и мы оформляем всё это официально, через правоохранительные органы. Выбирай сам, что тебе больше подходит.
Со злости и бессильной ярости он с силой швырнул связку ключей на деревянную полку в прихожей так сильно, что они громко звякнули о дерево и упали на пол. Ольга даже не пошевелилась, только продолжала смотреть на него холодным, пустым взглядом.
— Ты ещё очень сильно пожалеешь об этом! — выкрикнул Станислав напоследок. — Без меня точно пропадёшь!
— До свидания, Станислав, — абсолютно ровно, без эмоций ответила Ольга и широко распахнула входную дверь.
Он буквально выскочил из квартиры, громко топая и что-то бормоча себе под нос. Дверь Ольга закрыла сама, очень тихо и спокойно, без лишнего шума. Аккуратно повернула ключ в замке два раза, повесила предохранительную цепочку. Нагнулась, подняла с пола брошенные им ключи и положила их в верхний ящик комода.
Потом медленно прошла обратно в комнату, тяжело опустилась на диван и очень глубоко выдохнула, выпуская всё накопившееся напряжение.
На следующий день, буквально с самого раннего утра, Ольга позвонила в специализированную службу по замене дверных замков. Мастер приехал уже через полтора часа, быстро и очень профессионально поменял старый замок на входной двери на новый, современный, надёжный. Ольга сознательно не оставляла абсолютно никаких технических поводов для возможного несанкционированного возврата Станислава в квартиру. Новые ключи — два полных комплекта — лежали теперь только у неё. Один комплект она положила в свою сумку, которую всегда носила с собой, второй запасной — в тумбочку возле кровати.
Станислав звонил ей раз двадцать в течение этого дня. Сначала откровенно злился, кричал в телефонную трубку, агрессивно требовал немедленно впустить его обратно в квартиру, обещал, что они сейчас всё спокойно обсудят и обязательно решат. Потом резко сменил тактику и начал активно давить на жалость — говорил жалобным голосом, что ему совершенно негде жить, что у него нет свободных денег на съём даже комнаты, что он вообще не думал и не ожидал, что она окажется настолько жестокой и бессердечной. Ольга слушала все эти монологи молча, не перебивая, а потом спокойно отвечала одно и то же:
— Станислав, ты сам вчера вечером предложил мне съехать из моей собственной квартиры. Я просто вернула тебе твоё же собственное предложение обратно. Теперь ты абсолютно свободен. Можешь спокойно снимать жильё где угодно, жить у своих друзей, у родителей переехать. Это исключительно твоя личная проблема, а совершенно не моя.
— Ты настоящая сука, Ольга! Бессердечная холодная сука!
— До свидания, — она спокойно сбрасывала звонок.
К позднему вечеру Станислав прислал ей очень длинное гневное сообщение в мессенджере, где подробно обвинял её абсолютно во всех смертных грехах, называл жестокой эгоисткой, бессердечной расчётливой тварью, жадной до невозможности женщиной, которая не смогла элементарно по-человечески поделиться своей квартирой с законным мужем. Ольга внимательно прочитала всё это от начала до конца, потом заблокировала его номер телефона и аккаунт в мессенджере, полностью удалила всю их переписку.
Закрыв входную дверь квартиры в тот напряжённый вечер и повернув в замке новый блестящий ключ, Ольга совершенно ясно и отчётливо поняла одну простую, но важную истину: временные финансовые трудности, потеря работы — это категорически не повод лишать нормального человека крыши над головой, выгонять на улицу. Тем более когда этот человек является законным единоличным собственником жилья, владельцем квартиры. А вот откровенная попытка нагло выгнать хозяйку из её собственной квартиры только за то, что она всего одну неделю находится без работы — это действительно отличный, безотказный способ навсегда и безвозвратно потерять и саму квартиру, и своё место в жизни этого человека.
Ольга не чувствовала ни малейшей капли вины за своё жёсткое решение. Не жалела ни секунды о случившемся. Она просто защитила своё законное право на собственный дом, на свою личную территорию, на свою с таким трудом завоёванную независимость. И если для этого пришлось решительно выгнать человека, который искренне считал себя вправе бесцеремонно распоряжаться чужой личной собственностью — что ж, значит, именно так и надо было поступить.
Ровно через неделю после этого инцидента Ольга получила официальное приглашение на постоянную работу в крупную, престижную логистическую компанию с международными связями. Предложенная зарплата была даже заметно выше, чем на её прежнем месте работы. Ольга с радостью приняла это выгодное предложение, вышла на новую интересную работу и с огромным облегчением вернулась к привычному для себя ритму полноценной жизни.
Станислав больше не звонил ей и не писал никаких сообщений. Ольга изредка слышала от общих знакомых и бывших коллег, что он сейчас снимает маленькую комнату в старой коммунальной квартире на самой окраине города и постоянно жалуется абсолютно всем подряд на невероятную жестокость и бессердечность своей бывшей жены. Её это совершенно не трогало, не задевало. Пусть себе жалуется, кому хочет.
Квартира навсегда оставалась её личной неприступной крепостью. Её единственным настоящим домом. Её защищённой территорией. И никто больше никогда не смел даже попытаться посягать на это её законное право.
Иногда, сидя поздним тихим вечером у широкого окна с чашкой горячего ароматного чая в руках, Ольга мысленно вспоминала ту неприятную сцену — как Станислав стоял посреди их общей комнаты и совершенно серьёзно, без тени сомнения предлагал ей спокойно съехать из её собственной квартиры. И каждый раз заново удивлялась и поражалась: как вообще можно было додуматься до такого абсурда? Как можно было настолько катастрофически не понимать элементарных, очевидных вещей?
Но самое главное — она была искренне рада и благодарна себе за то, что не растерялась тогда в критический момент, не испугалась конфликта, не начала жалко оправдываться и объяснять свою позицию. А просто чётко, твёрдо и решительно поставила на место человека, который вдруг решил, что имеет полное право диктовать свои условия в абсолютно чужом доме.
Официальный развод они оформили через районный ЗАГС ровно через три месяца. Станислав попытался через районный суд претендовать на долю в квартире, нанял даже адвоката, но юрист Ольги очень быстро и профессионально закрыл этот смешной вопрос — квартира была куплена исключительно на её деньги задолго до официального брака, никакого брачного договора между ними заключено не было, никаких совместных финансовых вложений в ремонт или улучшение квартиры не производилось вообще. Суд полностью и безоговорочно отказал Станиславу в его необоснованных претензиях на чужую собственность.
Ольга окончательно поставила жирную точку в этой неприятной истории и продолжила спокойно жить своей полноценной жизнью. Без лишнего балласта в виде людей, которые наивно считали, что временные трудности дают им священное право бесцеремонно распоряжаться чужой личной собственностью.
Её квартира так и осталась навсегда её надёжной крепостью. И только её.
