— В четверг маму выписывают. Жить она будет здесь, — Андрей произнес это, не отрываясь от телефона.
На кухне повисла тяжелая, звенящая тишина. Наталья аккуратно поставила чашку на стол, стараясь не стукнуть донышком. Ей показалось, что она ослышалась.
— В каком смысле «здесь», Андрей? У Тамары Ильиничны своя двухкомнатная квартира.
— У мамы был сложный приступ. Врачи сказали, нужен покой и уход. Одной ей оставаться нельзя, — Андрей наконец поднял глаза. Взгляд был колючим, непробиваемым. — Я все решил.
— А нас ты спросил? — голос Натальи дрогнул. — У нас двушка. Где мы ее положим?
— Антон переедет к Лизе. А мама займет его комнату. Ей нужна тишина, а у Антона окно во двор, там спокойнее.
Наталья почувствовала, как к горлу подступает ком. Антону шестнадцать лет. У него выпускной класс, репетиторы, вебинары до ночи и сложный возраст. Лизе — пять. Она разбрасывает кукол, рано ложится спать и боится темноты. Поселить их вместе — значит превратить жизнь подростка в ад.
— Андрей, это безумие. Антону нужно готовиться к экзаменам. Он не может жить в детской с пятилетним ребенком.
— Потерпит. Это моя мать. Она нас вырастила. Или ты предлагаешь сдать ее в казенный дом?
— Я предлагаю поселить ее у твоей сестры. У Жанны трехкомнатная квартира, детей нет, муж постоянно в рейсах. Там идеальные условия.
Андрей поморщился, словно у него заболел зуб.
— У Жанны работа, карьера. Ей некогда возиться с утками и таблетками. И вообще, сын должен заботиться о матери. Тема закрыта. И еще… — он сделал паузу, глядя в сторону. — Барсика придется убрать.
Рыжий кот, спавший на подоконнике, дернул ухом. Он жил с ними восемь лет, был любимцем детей и самой Натальи.
— Что значит «убрать»?
— У мамы может быть аллергия. Врач сказал избегать провоцирующих факторов. Я не буду рисковать здоровьем матери ради животного. Отвези его к своим родителям или… ну, придумай что-нибудь. Чтобы к четвергу кота в квартире не было.
Андрей встал, бросил телефон в карман и вышел из кухни. Наталья осталась сидеть, глядя на остывающий чай. В дверях появился Антон. Он был бледен, губы сжаты в тонкую линию.
— Я все слышал, — тихо сказал сын. — Если вы отдадите Барсика, я уйду из дома.
Два дня прошли в обстановке холодной войны. Наталья молча собирала вещи сына, глотая слезы. Антон демонстративно не разговаривал с отцом, запираясь в своей комнате. Андрей вел себя как танк — не видел и не слышал протестов, покупал новые подушки, двигал мебель.
Он был уверен в своей правоте. Мама — это святое. Жанна — младшая сестренка, ей тяжело, она вся в бизнесе. А Наталья… Наталья сильная, справится. Она же дома работает, подумаешь, лишнюю тарелку супа налить.
В среду Андрей отпросился с работы пораньше. Нужно было отвезти в больницу документы и теплые вещи для выписки. Он хотел сделать маме сюрприз — приехать не в часы приема, а заранее, договориться с лечащим врачом.
В отделении кардиологии пахло хлоркой и вареной капустой. Андрей прошел мимо поста медсестры, кивнув знакомой санитарке, и тихо подошел к палате номер четыре. Дверь была приоткрыта — в палате было душно, и ее проветривали.
Он уже взялся за ручку двери, чтобы войти с улыбкой, но замер. Из палаты доносился голос Жанны.
— Мам, ну ты даешь! — Жанна смеялась, звонко, раскатисто. — Я думала, ты шутишь про переезд к Андрею.
— А какие шутки? — голос Тамары Ильиничны звучал бодро, совсем не как у тяжелобольной. — Ты же знаешь, я твою квартиру захламлять не хочу. Да и Толик твой приедет, будет косо смотреть. А у Андрюши безотказный вариант.
— Но у них же тесно! Куда они Антона денут?
— Ой, да перебьется Антон! — фыркнула мать. — Подумаешь, цаца какая. В тесноте, да не в обиде. Зато я под присмотром. Наталья — баба безответная, будет и кормить, и обстирывать. Она же дома сидит, вот пусть и отрабатывает. А то Андрей ее разбаловал.
Андрей убрал руку с дверной ручки. Ему стало жарко, хотя в коридоре гулял сквозняк.
— Мам, ну ты стратег! — восхитилась Жанна. — А Андрей не взбунтуется? Он же за своего кота трясется, как ненормальный.
— А я ему сказала — аллергия у меня! — Тамара Ильиничны довольно хохотнула. — Видела бы ты его лицо! Побелел, но промолчал. Выкинет кота, никуда не денется. Он у меня послушный. Знает, кто его вырастил. Это ты у меня хитрая, вся в отца, а Андрюша — рабочая лошадка. На нем пахать можно, он только крепче становится.
— Ладно, мам, но с деньгами как? Пенсию твою тратить будем или копить?
— Копить, конечно! Тебе же на новую машину не хватает. А кормить меня Андрей обязан. У него зарплата хорошая, не убудет. Скажу, что лекарства дорогие, пусть раскошеливается.
В палате зашуршали фантики. Андрей стоял в коридоре, прислонившись спиной к холодной стене. Пакет с теплыми вещами оттягивал руку. «Рабочая лошадка». «Безответная баба». «Выкинет кота».
Внутри что-то оборвалось. Словно лопнула струна, на которой держалось его терпение все эти годы. Он вспомнил, как Жанна не приехала на похороны отца, потому что была «на важном тренинге». Как мама забыла поздравить Антона с шестнадцатилетием, зато часами рассказывала про успехи Жанны. Как Наталья ночами сидела у постели Тамары Ильиничны, когда та болела гриппом, пока Жанна отдыхала на море.
Андрей развернулся и пошел к выходу. Пакет с вещами он молча поставил на скамейку в приемном покое.
Дома Наталья в сотый раз перекладывала книги Антона в коробки. Барсик сидел рядом и тревожно заглядывал ей в глаза.
Щелкнул замок. Наталья напряглась. Андрей вернулся раньше времени. Сейчас начнется: почему вещи еще не собраны, почему кот еще здесь.
Андрей вошел в комнату, не разуваясь. Вид у него был страшный — лицо серое, глаза пустые, галстук сбился набок.
— Андрей? — Наталья поднялась с колен. — Что случилось?
Он молча прошел мимо нее, подошел к окну, где стояла коробка с вещами сына. Взял стопку учебников и поставил их обратно на полку.
— Не надо ничего собирать, — голос его был хриплым, чужим.
— Что? — не поняла Наталья.
— Разбирай вещи обратно. Антон остается в своей комнате.
В дверях появился Антон, готовый к обороне. Увидев отца, расставляющего книги, он замер.
— А бабушка? — тихо спросила Наталья. — Ее же завтра выписывают.
— Бабушка едет домой. В свою квартиру.
Андрей сел на диван, прямо в пальто, и закрыл лицо руками.
— Я был в больнице, — глухо сказал он. — Не заходил. Слышал. Всё слышал. Про аллергию, которой нет. Про тебя, «безответную». Про кота…
Он поднял голову и посмотрел на Барсика. Кот, словно почувствовав перемену, подошел и боднул Андрея головой в руку. Мужчина судорожно вздохнул и погладил рыжую шерсть.
— Прости меня, Наташа. И ты, Антон, прости. Я… я просто хотел быть хорошим сыном.
Наталья села рядом, взяла мужа за ледяную руку. Ей не нужно было объяснять подробности. Она видела, как рухнул мир человека, который верил в святость материнской любви.
Зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мама». Андрей смотрел на экран секунд десять, потом сбросил вызов. Следом позвонила Жанна.
Андрей нажал «принять» и включил громкую связь.
— Андрюша! — защебетала сестра. — Ты куда пропал? Мама звонит, ты не отвечаешь. Ты вещи привез?
— Послушай меня внимательно, Жанна, — Андрей говорил тихо, но таким тоном, что Наталья невольно вжалась в диван. — Маму выписывают завтра в десять. Я не приеду. Заберешь ее ты.
— В смысле?! — голос сестры сорвался на визг. — Ты с ума сошел? У меня дела! Мы же договорились!
— Договоренности отменяются. Мама едет в свою квартиру. Я нанял помощницу через агентство, она будет приходить утром и вечером. Оплачивать услуги будем пополам.
— У меня нет денег! Ты знаешь, у нас сейчас трудности!
— Значит, будешь платить из маминой пенсии. На машину накопишь сама. А если тебе не нравится этот вариант — забирай маму к себе. У тебя трешка, места много.
— Ты… ты подлец! Ты бросаешь мать! — завизжала Жанна.
— Нет. Я просто перестаю быть рабочей лошадкой. Завтра ключи от маминой квартиры будут у тебя в почтовом ящике. Не забудь встретить ее из больницы. И передай ей, что аллергия на кота у нас прошла.
Он нажал отбой. В комнате стало тихо. Антон подошел к отцу и неуверенно положил руку ему на плечо.
— Пап, ты это… круто.
Андрей криво улыбнулся, обнял сына и прижал к себе.
— Разбирайте вещи, — сказал он, и голос его наконец потеплел. — Никто никуда не едет. И поставьте чайник. Я очень хочу чаю. Дома.
Наталья пошла на кухню, вытирая слезы, которые вдруг хлынули сами собой. Это были слезы облегчения. Она знала, что завтра будет буря — звонки, проклятия, манипуляции. Тамара Ильинична так просто не сдастся. Но это будет завтра.
А сегодня ее муж вернулся домой. По-настоящему вернулся.
