– Да ты не переживай, Мариш, они в уголочке постоят, никому не помешают! А в субботу Валерка на «Газели» приедет и заберет. Зато вам картошечки мешок, лучок свой, морковочка. Все натуральное, без химии, не то что в ваших супермаркетах пластмассовых!
Светлана, золовка Марины, с грохотом опустила на ламинат прихожей очередной, перемотанный скотчем баул. От сумки пахло сыростью, подвалом и почему-то соляркой. Марина с ужасом смотрела на гору вещей, которая уже перекрыла проход в кухню. Это была не просто «передачка» от родни из деревни. Это выглядело как полноценный переезд небольшого цыганского табора.
– Света, подожди, – Марина попыталась перекричать шум, с которым сестра мужа стаскивала сапоги, не особо заботясь о чистоте коврика. – Какой Валерка? Какая «Газель»? Мы же договаривались, что ты просто заедешь переночевать перед обследованием в клинике. Откуда здесь эти коробки?
– Ой, ну ты чего такая нервная? – Светлана выпрямилась, поправляя сбившуюся кофту. Лицо у нее было румяное, довольное, совсем не похожее на лицо человека, которому завтра к врачу. – Ну, подумаешь, совместила приятное с полезным. У нас в райцентре цены на стройматериалы – космос! А тут Валерка, сосед мой, порожним рейсом в город едет. Вот я и договорилась: он мне плитку заберет, обои, смесители. А пока он свои дела решает, я все это у вас сгрузила. Не на улице же бросать?
В прихожую вышел Виктор, муж Марины. Вид у него был виноватый. Он всегда терялся перед напором своей старшей сестры, которая привыкла командовать им с детства.
– Вить, ну скажи ей! – Светлана тут же переключилась на брата. – Скажи своей жене, чтоб лицо попроще сделала. Родня приехала, гостинцы привезла, а она смотрит, как на врагов народа. Картошку-то, небось, зимой уплетать будете за обе щеки!
Марина глубоко вздохнула, считая до десяти. Квартира, в которой они жили, досталась им потом и кровью. Пять лет жесткой экономии, ипотека, которую они закрыли буквально полгода назад, продав дачу родителей Марины и добавив все накопления. Они только закончили ремонт. Светлые стены, скандинавский стиль, минимум вещей – Марина мечтала о пространстве и воздухе. И вот теперь в ее идеально белой прихожей стояли грязные баулы, коробки с кафелем и мешок картошки, с которого на пол уже сыпалась земля.
– Света, – твердо сказала Марина. – У нас не склад временного хранения. Почему ты не предупредила? Мы бы объяснили, что места нет.
– Да где ж нет-то? – искренне удивилась золовка, проходя в гостиную и плюхаясь на диван. – Вон у вас хоромы какие! Две комнаты, лоджия пустая стоит. Я же не прошу мне царские палаты выделять. Коробки на балкон выкиньте, делов-то. А я пойду руки помою, есть хочу – умираю. Витька, ставь чайник! И бутербродов нарежь, я колбасу свою привезла, домашнюю, чесночную!
Вечер превратился в кошмар. Колбаса действительно была чесночной – запах мгновенно пропитал всю квартиру, въедаясь в шторы и обивку мебели. Светлана говорила громко, перебивала, критиковала всё подряд: от цвета стен («маркие, замучаешься тереть») до отсутствия ковров («голо как-то, неуютно, как в больнице»).
Но самое неприятное выяснилось позже. Оказалось, что обследование у Светланы только через три дня. А все это время она планировала жить у них, совершая набеги на строительные рынки и оптовые базы.
– Ну а что? – жевала она бутерброд, роняя крошки на пол. – Гостиница нынче дорогая. Зачем мне чужим людям платить, когда у родного брата квартира есть? Вы же на работе целыми днями, я вам мешать не буду. Ключики мне дадите, я буду приходить, уходить…
– Ключи мы не дадим, – отрезала Марина, убирая со стола. – У нас один запасной комплект, и он у моей мамы на другом конце города.
– Так забери! – не растерялась Светлана. – Завтра с утра сгоняй и забери. Мне же надо как-то попадать в квартиру, пока вы на службе.
– Света, мы работаем, – вмешался Виктор, видя, что у жены начинают ходить желваки на скулах. – Мы не можем ездить по городу за ключами. Придется тебе подстраиваться под наш график. Мы уходим в восемь, приходим в семь.
– Вот те раз! – всплеснула руками золовка. – Это что же, мне весь день по городу шататься с больными ногами? Ну, спасибо, удружили! Родственнички называются…
Эти три дня показались Марине вечностью. Возвращаясь с работы, она мечтала о тишине и душе, а попадала в шумный балаган. Светлана, несмотря на отсутствие ключей (она уходила вместе с ними утром и сидела где-то в кафе или на лавочке до вечера, о чем не переставала ныть), умудрялась за вечер перевернуть дом вверх дном.
В ванной висело ее исподнее, которое она стирала вручную и развешивала на полотенцесушителе. На кухне постоянно что-то шкворчало и жарилось – Светлана решила проявить хозяйственность и готовила жирные, тяжелые блюда, которые Марина с Виктором давно не ели.
– Вот, поеште нормальной еды, а то одни салаты жуете, прозрачные уже стали! – приговаривала она, накладывая в тарелки макароны, плавающие в масле.
Когда в субботу за вещами и самой Светланой наконец приехал тот самый Валерка, Марина готова была расцеловать водителя «Газели». Вынесли коробки, вынесли мешки. Квартира опустела, но запах чеснока и чужого присутствия выветривался еще неделю.
– Никогда больше, – сказала Марина мужу, надраивая полы с хлоркой. – Витя, слышишь? Никогда. Гости – это прекрасно, но на чай и торт. А не с ночевкой и складом стройматериалов.
Виктор кивал, соглашался, обнимал жену. Он тоже устал. Но они оба рано расслабились. Это была только разведка боем.
Через две недели Светлана позвонила снова.
– Мариш, привет! – голос в трубке был сладким, как патока. – Слушай, тут такое дело. Моя подруга, Ленка, едет в ваш город за товаром. Она шмотками торгует на рынке. Ей надо где-то переночевать пару ночек и товар оставить. Я ей сказала, что вы люди душевные, не откажете. Она женщина тихая, аккуратная, с гостинцами приедет!
Марина чуть не выронила телефон. Она стояла посреди офиса, и коллеги начали оборачиваться на ее изменившееся лицо.
– Света, ты шутишь? – ледяным тоном спросила она. – Какая подруга? Мы не гостиница и не камера хранения. Никаких посторонних людей в моей квартире не будет.
– Ну чего ты начинаешь? – тон золовки мгновенно сменился на обиженный. – Тебе жалко, что ли? У человека лишней копейки нет, она крутится, как белка в колесе, детей поднимает. А у вас двушка, места полно. Я же пообещала уже!
– Это твои проблемы, что ты пообещала распоряжаться чужой собственностью. Мой ответ – нет. И Витя скажет то же самое.
– Витя – тряпка, он сделает так, как я скажу, если ты на него давить не будешь! – вырвалось у Светланы. – Ты его против сестры настраиваешь! Я матери позвоню, расскажу, какая ты стерва!
– Звони кому хочешь. В моем доме чужих людей не будет. Точка.
Марина отключила телефон и тут же набрала мужа. Предупредила, чтобы держал оборону. Вечером они ждали звонка от свекрови, но обошлось. Видимо, Светлана решила пока не задействовать тяжелую артиллерию.
Затишье длилось месяц. Марина уже начала забывать о наглости золовки, как вдруг случилось новое вторжение. На этот раз – хитро спланированное.
В пятницу вечером раздался звонок в дверь. Марина посмотрела в глазок и похолодела. На пороге стояла Светлана. Не одна. Рядом с ней переминался с ноги на ногу долговязый парень лет восемнадцати – племянник Виктора, сын Светланы, Денис. А у их ног стояли… правильно, огромные клетчатые сумки.
Марина открыла дверь, но встала в проеме, не давая пройти.
– Привет, – растерянно сказала она. – Вы какими судьбами? Без звонка…
– Сюрприз! – фальшиво улыбнулась Светлана, пытаясь протиснуться мимо Марины. – Да вот, Дениску привезла. Он же поступать надумал! В политех ваш.
– Поступать – это хорошо, – Марина продолжала стоять скалой. – А вещи зачем?
– Так жить-то ему где-то надо! – всплеснула руками золовка, как будто объясняла очевидные вещи неразумному ребенку. – Общежитие только в сентябре дадут, если поступит. А сейчас курсы подготовительные, потом экзамены, подача документов… Месяцок-другой у вас поживет. Он парень тихий, за компьютером сидит, не пьет, не курит. Помогать будет!
Марина посмотрела на Дениса. Парень уткнулся в телефон и даже не поздоровался. Видимо, мама уже все решила за него, и он воспринимал проживание у дяди как само собой разумеющееся.
– Света, – очень тихо, но страшно произнесла Марина. – Мы это не обсуждали. Мы не давали согласия. У нас нет возможности поселить у себя человека на два месяца.
– Здрасьте, приехали! – уперла руки в боки Светлана. – Это родной племянник! Кровь родная! Ты что, выгонишь ребенка на улицу? На ночь глядя?
– Витя! – крикнула Марина в глубь квартиры.
Виктор вышел, увидел сестру, племянника, сумки, и лицо его стало серым.
– Света, так нельзя, – начал он. – Мы же говорили…
– Что ты заладил «нельзя, нельзя»! – перебила его сестра. – Я матери звонила, она сказала: «Конечно, Витенька поможет, он же крестный!» Вы что, хотите парню судьбу сломать? Если он сейчас не поступит из-за того, что ему жить негде, это на вашей совести будет!
Маневр был гениальный. Прикрыться ребенком (пусть и великовозрастным), надавить на чувство вины, на родственные узы, поставить перед фактом вечером пятницы.
– Хорошо, – сказала Марина. – Сегодня вы ночуете. Потому что поздно. Но завтра утром, Света, ты ищешь варианты. Съемная комната, хостел, общежитие – что угодно. У нас Денис жить не будет.
– Да у меня денег нет на съем! – взвизгнула золовка. – Я все на дорогу потратила и на репетиторов! Вы богатые, вам не понять!
– Если нет денег на съем, значит, Денис ездит из дома. Или поступает в вуз в вашем городе. Проходите.
Ужин прошел в гробовой тишине. Денис съел три тарелки гуляша, буркнул «спасибо» и завалился на диван в гостиной, тут же включив видео на телефоне на полную громкость. Светлана ходила по квартире с видом оскорбленной королевы, демонстративно вздыхала и пила капли от сердца.
Марина увела мужа в спальню и плотно закрыла дверь.
– Витя, я не шучу. Завтра они должны съехать. Или хотя бы Денис. Я не собираюсь обслуживать взрослого парня два месяца. Готовить, стирать, убирать за ним. Я знаю твою сестру. Она денег не даст ни копейки, продуктов не привезет, решит, что мы обязаны его кормить.
– Мариш, ну неудобно как-то… – промямлил Виктор. – Может, пусть поживет? Он же все-таки племянник.
– Витя, у нас однокомнатная квартира по факту. В гостиной мы отдыхаем. Если там будет жить Денис, мы будем заперты в спальне. И потом, ты видел, сколько сумок? Там зимние вещи, одеяла, подушки. Она планирует поселить его здесь надолго. Может, на весь первый курс. Ты готов к этому?
Виктор молчал. Он не был готов. Он любил тишину и покой не меньше Марины.
– Завтра я поговорю со Светой, – пообещал он.
Но разговор не понадобился. Утром Марина проснулась от того, что на кухне кто-то гремел посудой. Она вышла и увидела Светлану, которая по-хозяйски распоряжалась у плиты.
– О, проснулась, спящая красавица! – бодро приветствовала ее золовка. – А я вот блинчиков напекла. Дениска любит с мясом. Кстати, Марин, я посмотрела у вас в холодильнике – шаром покати. Надо бы на рынок сходить, мяса купить, творога, сметаны. Парню белок нужен, мозг питать. Ты составь список, что купить, и деньги дай, я сбегаю. А то у меня наличка кончилась, только на обратный билет осталось.
Это было уже за гранью добра и зла. Светлана не просто планировала оставить сына, она планировала оставить его на полном пансионе за их счет.
Марина молча налила себе кофе. Она была абсолютно спокойна. Точкой кипения был вчерашний вечер, сейчас наступила стадия холодной решимости.
– Света, – сказала она, делая глоток. – Собирай вещи. И Дениса буди.
– В смысле? – золовка замерла с половником в руке.
– В прямом. Вы уезжаете. Прямо сейчас. Я нашла отличный хостел в двух кварталах от института. Сутки стоят пятьсот рублей. За месяц – пятнадцать тысяч. Это вполне подъемная сумма.
– Ты меня выгоняешь? – глаза Светланы налились слезами. – Родную кровь? Из-за денег? Да как тебе совесть позволяет! Витя!
На кухню вошел Виктор. Он слышал разговор. Посмотрел на жену, на сестру, на гору грязной посуды, которую Светлана уже успела развести за утро.
– Света, Марина права, – тихо сказал он. – Мы не потянем Дениса. Ни по деньгам, ни по месту. Мы поможем оплатить хостел за первый месяц. Я дам денег. Но жить он будет там.
– Предатель! – взвизгнула сестра. – Подкаблучник! Мать узнает – проклянет!
– Хватит! – рявкнула Марина, ударив ладонью по столу. Чашка подпрыгнула. – Хватит манипулировать матерью и родней! Ты, Света, просто наглая женщина, которая решила, что наша квартира – это твой бесплатный филиал. Ты превратила наш дом в склад, ты привозишь сюда людей без спроса, ты пытаешься повесить на нас содержание своего сына. Это не родственные отношения, это паразитизм.
– Ах, паразизм?! – задохнулась от возмущения золовка. – Да ноги моей здесь больше не будет! Денис, вставай! Собирайся! Нас здесь ненавидят!
Сборы были долгими и шумными. Светлана демонстративно швыряла вещи в сумки, причитала, проклинала «городских зажравшихся буржуев». Денис, сонный и недовольный, вяло запихивал ноутбук в рюкзак.
– Дядь Вить, а можно я приставку у вас оставлю? – спросил он в дверях. – Она тяжелая.
– Нет, – ответила за мужа Марина. – Забирай все.
Виктор действительно перевел сестре деньги на хостел – пятнадцать тысяч. Это была плата за спокойствие. Светлана деньги взяла, но уходя, хлопнула дверью так, что со стены упала фотография в рамке. Стекло треснуло.
– На счастье, – сказала Марина, поднимая рамку.
После этого скандала родственники объявили им бойкот. Свекровь звонила и плакала, рассказывая, как бедный Дениска мучается в хостеле с клопами (хотя хостел был приличный, Марина проверяла отзывы), как Светочка слегла с давлением от обиды. Родня в деревне шепталась, что Марина – ведьма, которая окрутила Витьку и рассорила его с семьей.
Виктор переживал. Он чувствовал себя виноватым. Но прошло две недели, и он начал замечать разницу. В доме было чисто. Тихо. Никто не требовал денег, не учил жизни, не захламлял балкон. Продукты в холодильнике не исчезали с космической скоростью.
А через месяц выяснилось интересное. Денис, живя в хостеле, быстро нашел друзей, повзрослел, начал подрабатывать курьером, чтобы не зависеть от материнских подачек. Он даже заехал к дяде Вите как-то вечером – один, без мамы. Попить чаю.
– Дядь Вить, теть Марин, спасибо, что тогда не оставили меня, – неожиданно сказал он, жуя печенье. – Мамка, конечно, орала, но в хостеле весело. Парни нормальные. Мы вместе к экзаменам готовимся. А у вас бы я лежал на диване и жирел.
Марина улыбнулась и подлила племяннику чаю.
Но история на этом не закончилась. Светлана, поняв, что бойкот не работает (денег-то больше не присылают, а продукты из деревни никто не покупает – Виктор перестал спонсировать сестру под предлогом обиды), решила сменить тактику.
Осенью, когда сезон заготовок был в разгаре, она позвонила.
– Витя, привет! – голос был бодрый, как ни в чем не бывало. – Слушай, я тут капусты насолила, грибочков насушила. Куда мне столько? Хочу вам передать. Валерка завтра едет, закинет. Вы дома будете?
Виктор посмотрел на Марину. Та отрицательно покачала головой.
– Свет, спасибо, не надо, – сказал он в трубку. – Мы сами купим, если захотим.
– Да ты что, обижаешься до сих пор? – удивилась сестра. – Ну было и было! Родня же! Кстати, Валерка там еще хотел пару коробок с запчастями у вас оставить, на недельку…
– Нет, Света, – твердо перебил Виктор. – Никаких коробок. Никаких запчастей. И никаких ночевок. Если хочешь приехать в гости – приезжай одним днем, на чай. Мы будем рады. Но квартира – это наша территория. И перевалочного пункта здесь больше не будет.
В трубке повисла тишина. Светлана переваривала услышанное. Видимо, она надеялась, что время стерло границы, и можно начать экспансию заново.
– Ну и сидите как сычи в своей бетонной коробке! – наконец выдала она и бросила трубку.
Марина подошла к мужу и обняла его.
– Ты молодец, – сказала она.
– Я просто хочу жить спокойно, – ответил Виктор. – И знаешь, я понял одну вещь. Если ты сам не уважаешь свой дом, никто его уважать не будет.
Больше попыток устроить склад или ночлежку Светлана не предпринимала. Она, конечно, продолжала ворчать родне про «злую невестку», но делала это уже издалека. А Денис поступил в институт, переехал в общежитие и часто забегал к ним в гости – но всегда звонил заранее и спрашивал, удобно ли. И это были совсем другие гости – желанные.
Границы – это не стены, за которыми прячутся от мира. Это фильтр, который не пропускает мусор, но открыт для того, что действительно важно. И Марина была рада, что этот фильтр у них наконец-то заработал на полную мощность.
